Возраст согласия: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Он снился мне по ночам. Вечерами, когда мама пьяно шаталась по квартире, шаркая ногами, я думала о нем. Представляла, как мы встречаемся и в школе, расходимся на перемене по разным классам, чтобы затем встретиться вновь.

Иногда я просто лежала на диване, свернувшись в уютный клубок, с закрытыми глазами. И тогда ко мне сами собой приходили странные картинки. Оранжевая улица, фрагмент чьего-то лица, до боли знакомый, но неузнанный, музыка льется, и бьется в ушах шум моря, перед глазами пробегают каменные ограды, улыбки, прерванный шаг аиста, прерванный взмах крыла. Все останавливается, тонет в черноте монтажного кадра. И начинается следующее: темно-синее и зеленое, вода и лодка, я в воде, на лодке кто-то смотрит на меня, и лицо его размыто акварелью, но я счастлива, так остро счастлива. Мне казалось тогда, что все это связано с Максом. Может быть, мы когда-то были влюблены в одной из прошлых жизней и теперь встретились.

Эта внезапная влюбленность дарила мне надежду, что я не больная на всю голову.

Наташке тогда нравились черноглазые и черноволосые близнецы – ярые поклонники группы Cure. Ходили слухи, что это они сделали вензелевидную, двухцветную надпись с названием группы на десятом этаже многоэтажки рядом со школой.

Она где-то достала их номер, и мы звонили им с моего домашнего телефона, раскручивали на разговор.

Телефонные приколы были одним из немногих развлечений. Правда, у некоторых стояли АОНы, поэтому приходилось сразу вешать трубку, как только раздавались характерные звуки.

Как-то раз мы прогуляли последний урок и пошли к Наташке домой.

Там мы выпили по банке мерзкого клюквенного джин-тоника и, осоловелые, сидели на ее кухне. Передо мной лежала большая шоколадная конфета, и я рассеянно теребила яркую обертку.

– Слушай, Наташ, – начала я.

– Аааа?

– Мне один чувак нравится.

Наташка округлила глаза:

– Так, так! Пошли курить, и все расскажешь.

Мы завалились в ванную комнату, где тепло пахло лавандовым мылом, и я рассказала ей о Максиме.

Оказалось, что у ее друга, хулигана Вити, есть номера телефонов почти всех, кто учится в школе. Самого его со школы давно турнули. Говорили, что мама у него проститутка, а живут они в мрачной криминальной общаге за два дома от нас и все там очень плохо, бедно, мрачно. Как-то раз я обнаружила целую кипу докладных на него. Разорвав надвое, кто-то из взрослых недальновидно выбросил их в мусорный бачок девичьего туалета. Я выудила мешок, принесла домой и два часа, складывая разорванные бумажки, наслаждалась чтением. Приятно было знать, что моих мучителей тоже кто-то донимал, и Витя, судя по всему, был в этом большой спец. Поджигание классных дверей, старый добрый трюк с дрожжами в туалете, спичка в школьный замок, тотальное хамство и систематические прогулы – лишь небольшие деяния из его послужного списка.

Наташка с ним периодически встречалась на «нейтральной территории». Так что номер Максима через несколько дней был у меня в руках.

Проблема была в том, что я заболела и сидела дома. Наташка продиктовала номер по телефону. И хотя на улице было довольно тепло, а температура у меня спала, мама боялась, что у меня снова начнется отит, «как зимой», и держала дома. Зимой уши разрывало от пульсирующей боли. Болело так сильно, что я, обычно терпеливая, тихо хныкала и стонала в подушку. Мама вызвала врача. Нужно было делать водочные компрессы. Мама радостно купила бутылку водки и принялась лечить нас обеих.

Под вечер в комнате воцарился мерзкий дух спирта. Он весело сидел рядом со мной, заставлял морщиться и кривиться. Так что полегчало ушам, но не моему сердцу. А мама боялась повторения этого концерта.

В день, когда я получила номер, мама с утра ходила подвыпившая. Были все шансы на то, что она скоро заснет.

Есть у меня эта дебильная черта: если судьба дает мне возможность сделать ход, я делаю его сразу. Не раздумывая. Часто это приводит к полному провалу.

Листочек с заветными цифрами буквально горел в руках. Я проверила маму. Как и думала, она уже сопела на своем диване. Села к телефону на кухне и набрала номер. Попросила Максима. Он подошел. Я успокоилась, поздоровалась самым своим приятным, теплым голосом. Этот голос был мне и другом, и врагом. Он умел нарисовать красивую картинку, тогда как классической красоткой я совсем не была.

Макс спросил, откуда номер. Я ласково объяснила, что его мне дал наш общий друг. И он купился. Я предложила встретиться. Он неожиданно согласился:

– Давай через полчаса на пустыре у болота.

– Наверху?

– Да.

– Хорошо, давай.

Я положила трубку. Старый дисковый телефон глухо звякнул. Зачем я согласилась? Посмотрела в зеркало. Оттуда на меня смотрело изможденное бледное лицо с широко распахнутыми темно-зелеными глазами, под которыми лежали почти такие же темно-зеленые тени.

Но отступать не хотелось. Я стала быстро драть расческой волосы. Они, хоть и доставали до мочек ушей, основательно запутались за те несколько дней, что я валялась дома в обнимку с книгой «Убить пересмешника».

На синих зубцах расчески оставались рыжеватые пучки. Незадолго до болезни я покрасила волосы хной.

Тогда я носила где-то откопанный черный анорак из плащовки с большим карманом на белых пуговицах посредине груди и коричневые вельветовые брюки. Их я внизу с внутренней стороны разрезала ножницами сантиметров на пять. Штанины стали ровными, а внизу, как мне казалось, прикольно лежали на потертых кроссовках.