– Ну, давай, Ксю, погнали ловить тачку!
Наташка явно была возбуждена. Она уже успела накатить – выпила банку пива со взрослой соседкой.
Свежий осенний воздух бодрил. Давно я не выбиралась куда-нибудь на ночь. Мы быстро поймали неопознанную иномарку грязного цвета с молчаливым водителем за рулем.
Он добросил нас до небольшого домика-пряника из красного кирпича и на «спасибо» только сдержанно кивнул.
На здании сбоку квадратными буквами было выложено слово «Бильярд». Там же льнула к нему железная лестница, ведущая к черной двери. Мы поднялись и зашли внутрь. Нас встретили приглушенный свет, дым и компания, стоящая у одного из столов с киями в руках.
– Так, ну Санька ты должна помнить. А вот это Олег, – представляла Наташка. – Это Ксюха, моя подруга. Санек, ну ты-то ее знаешь.
– Да, что-то такое было, – улыбнулся Санек. У него было широкое, доброе лицо. Он показался мне гораздо более симпатичным, чем в прошлый раз.
– Привет, Ксюха! – поздоровался Олег. У него был большой еврейский нос и пышная копна темных волос. Был там еще и некий лысоватый Дима, но он флегматично пил «Балтику» из большого бокала и к нам даже не подошел.
– Ну что, давайте сыграем? Ксюха, ты умеешь? – спросил Олег с улыбкой. Наташка уже прилипла к нему, и он обнимал ее за талию. Из разреза ее красной кофточки призывно выглядывали груди. Я подобным похвастаться не могла. Всегда была плоская как доска и очень из-за этого переживала, но успокаивала себя тем, что мне зато не нужно носить лифчик. Из-под моей кофточки торчали только соски. В четырнадцать лет я перечисляла в дневнике все свои недостатки, и отсутствие груди занимало почетное место. У всех девчонок в классе уже были вполне оформившиеся холмики.
Но Юре моя девчоночья фигура очень нравилась.
Поэтому я перестала переживать, да в бильярдной и не было никого, ради кого хотелось бы выглядеть соблазнительно. Я просто пришла потусить.
Мы сыграли несколько партий. Последний раз я играла в детском лагере. Там стоял стол для бильярда, и я регулярно приходила покатать шары в одиночестве. Как оказалось, моих умений вполне хватило для того, чтобы один раз выиграть.
Олег пригласил нас поехать к нему. Мы вышли в коричневую ночь, и, пока все грузились в старенький «жигуль», я жадно впитывала холодное и чистое дыхание улицы. Завелся «жигуль» не сразу, и несколько минут ворчливо тарахтел в ответ на повороты ключа в замке. Но когда мы тронулись, Олег врубил драм-н-бейс, а Санек, сидевший спереди, достал серебряную бумажку от жвачки и высыпал на коробку с компакт-диском какой-то порошок.
– Девчонки, будете «спиды»?
– А что это?
– Ну, такой волшебный порошок. От него хорошо «качает» под музычку.
– Да не, нас вроде и так хорошо качает. Ммм, Наташка, что скажешь?
Я пихнула подружку в бок.
– Ребятки, спасибо, но нам и так хорошо.
– Ну, как знаете.
Санек скрутил сторублевую бумажку в трубочку и вынюхал небольшую дорожку. Потом передал компакт-диск Олегу, и тот проделал то же самое.
– Ух! – Санек тер короткий светлый ежик на голове. – Мурашечки!
Парни сделали музыку еще громче, и мы понеслись по улице, подгоняемые басами сабвуфера, гремящего из багажника.
Олег жил в двухкомнатной хрущевке на Подвойского с мамой, но дома ее не было. Как только мы завалились в квартиру, в дверь позвонили. Это пришли знакомые ребята. Трое парней с девушкой. Они назвали свои имена, но я их тут же забыла. В комнате мы растеклись по дивану под блестящей советской люстрой из стеклянных сосулек.
Один из парней, с рыжими вихрами и забавным курносым носом, рассказывал, что хочет посвятить жизнь отказу от зевания. Он на полном серьезе хотел перестать зевать. Наш дружный теплый смех взрывался к белому потолку. Мне было просто хорошо, и я ненадолго забыла обо всех своих проблемах.
Олег достал книгу Ницше, положил ее на маленький журнальный столик и насыпал порошок. Все, кроме нас с Наташкой, по очереди вдыхали неровные дорожки.
– Забавный был чувак Ницше. Говорил, что женскую натуру считают глубокой, потому что в ней не видно дна. Но дна и не ищите типа, – изрекла я.
Ребята засмеялись.
– Ты читаешь Ницше? – удивился Санек. Они, судя по всему, использовали книгу только как подставку. В обложку въелись белые крупинки наркотика.
– Есть немного, – ответила я.