На правах шифра… И.В. Сталин – автор и редактор Закрытых писем ЦК РКП(б) в 1923–1924 гг.: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

До Лондонской конференции репарационный вопрос решался Францией самостоятельно, более или менее независимо от «союзников», ибо Франция имела в репарационной комиссии обеспеченное большинство. Оккупация Рура служила средством хозяйственной дезорганизации Германии и гарантией того, что Франция получит от Германии репарационные платежи, уголь и кокс для французской металлургии, химические полуфабрикаты и краски для французской химической промышленности и беспошлинный ввоз эльзасских текстильных фабрикатов в Германию. План был рассчитан на создание материальной базы[118] для военной и экономической гегемонии[119] Франции в Европе. Но план этот, как известно, не удался. Метод оккупации привёл лишь к обратным результатам. Ни платежей, ни поставок натурой в сколько-нибудь удовлетворительных размерах Франция не получила. Наконец, сам[120] автор оккупации, Пуанкаре, оказался выброшенным за борт за его откровенно империалистическую политику, чреватую новой войной и революцией. Что касается гегемонии Франции в Европе, то она оказалась неудавшейся не только потому, что метод оккупации и откровенного грабежа исключал возможность хозяйственной смычки между французской и германской промышленностью, но и потому, что Англия была решительно против такой смычки, ибо Англия не могла не знать, что соединение германского угля с французским металлом не может не подорвать английскую металлургию.

Что же дала взамен всего этого Лондонская конференция Антанты?

Во-первых, конференция отвергла[121] путь самостоятельного решения вопросов репарации со стороны Франции, признав, что конфликтные вопросы должны решаться в последнем счёте арбитражной комиссией из представителей Антанты во главе с представителем Америки. Иначе говоря: если грабить Германию, так грабить сообща.

Во-вторых, конференция отвергла оккупацию Рура и признала необходимость эвакуации хозяйственной (немедленно) и военной (через год или раньше). Мотивы: оккупация Рура[122] на данной стадии[123] опасна с точки зрения политического состояния Европы и неудобна с точки зрения организованного и систематического грабежа Германии. А что Антанта собирается грабить Германию основательно и систематически[124], – в этом едва ли может быть какое-либо сомнение[125].

В-третьих, отвергнув интервенцию военную, конференция вполне одобрила интервенцию финансово-хозяйственную, признав: а) необходимость создания эмиссионного банка в Германии, подконтрольного специальному иностранному комиссару; б) переход в частные руки государственных железных дорог, управляемых под контролем специального иностранного комиссара; в) создание так называемого «переводного комитета» из представителей-союзников, сосредоточивающего в своих руках все репарационные платежи в германской валюте, финансирующего германские поставки натурой из платежных сумм, могущего вкладывать некоторые суммы репарационных платежей (в случае нецелесообразности их перевода во Францию) в, германскую промышленность, и имеющего, таким образом, полную возможность держать в своих руках денежный рынок Германии. Едва ли нужно доказывать, что это есть превращение Германии в колонию Антанты.[126]

В-четвертых, конференция признала за Францией право принудительного получения от Германии угля и химических продуктов в продолжение известного периода времени[127], но она тут же оговорилась, что за Германией остаётся право обращаться в арбитражную комиссию с требованием сокращения количества или даже прекращения этих принудительных платежей натурой. Тем самым она свела права Франции к нулю или почти к нулю.[128]

Если ко всему этому добавить заём Германии в 800 миллионов марок, покрываемый английскими и главным образом, американскими банкирами, если принять даже во внимание, что на конференции командовали банкиры, прежде всего американские банкиры[129], то картина получится законченная: от французской гегемонии остались рожки да ножки, вместо гегемонии Франции получилась гегемония Америки.

Таковы итоги Лондонской конференции Антанты.

Иные думают на этом основании, что отныне противоречия интересов внутри Европы должны поблекнуть перед лицом гегемонии Америки, что Америка, заинтересованная в вывозе капитала в Европу, сумеет посадить[130] европейские страны на паёк и заставит их сидеть смирно во славу обогащения своих банкиров, что мир в Европе, правда принудительный, можно считать в виду этого более или менее обеспеченным на более или менее продолжительный период.

Это предположение совершенно неправильно.

Во-первых, конференция решала вопрос о Германии без хозяина, без германского народа. Можно, конечно, «планировать» превращение Германии в завзятую колонию. Но пытаться[131] превратить на деле в колонию такую страну, как Германия, теперь, когда даже отсталые колонии с трудом приходится удерживать в повиновении, – это значит заложить мину под Европу.

Во-вторых, конференция несколько отодвинула назад слишком выдвинувшуюся вперёд Францию, в виду чего естественно получился фактический перевес Англии в Европе. Но думать, что Франция может помириться[132] с перевесом Англии, – значит не считаться с фактами, не считаться с логикой вещей, которая обычно оказывается сильнее всякой иной логики.[133]

В-третьих, конференция признала гегемонию Америки. Но американский капитал заинтересован в финансировании франко-германской промышленности, в наиболее рациональном её использовании, например в духе комбинации французской металлургии с германской угольной промышленностью. Едва ли можно сомневаться в том, что американский капитал использует свои преимущества в этом именно наиболее выгодном для него направлении. Но думать, что Англия помирится с таким положением, – значит не знать Англии, не знать того, до чего дорожит Англия интересами своей металлургической промышленности.

Наконец, Европа не есть изолированная страна, она связана со своими колониями, она живёт соками этих колоний. Думать, что конференция может что-либо изменить к «лучшему» в отношениях между Европой и колониями, что она может задержать или замедлить развитие противоречии между ними, – значит верить в чудеса.

Какой же из этого вывод?

Вывод один: конференция в Лондоне[134] не разрешила ни одного из старых[135] противоречий в Европе, но зато она дополнила их новыми противоречиями, противоречиями между Америкой и Англией. Несомненно, что Англия по-старому будет углублять антагонизм между Францией и Германией для того, чтобы обеспечить своё политическое преобладание на континенте. Несомненно, что Америка в свою очередь будет углублять антагонизм между Англией и Францией для того, чтобы обеспечить свою гегемонию на мировом рынке. Мы уже не говорим о глубочайшем антагонизме между Германией и Антантой. Мировые события будут определяться этими антагонизмами, а не пацифистскими речами висельника Юза и велеречивого Эррио.[136] Закон о неравномерном развитии империалистических стран и неизбежности империалистических войн – остаётся теперь в силе больше, чем когда бы то ни было.[137] Лондонская конференция лишь маскирует эти антагонизмы для того, чтобы заложить новые предпосылки для их небывалого обострения.[138]

Какое значение может иметь всё это для коммунизма вообще, для Советского Союза в частности.

Противоречия и конфликты в лагере врагов являются одним из решающих факторов ослабления империализма, его разложения, его распада. Коммунизм на Западе и революционное движение на Востоке[139] не могли бы развиться так быстро, если бы не было противоречий и конфликтов[140] между различными слоями буржуазии, между различными государствами империализма.[141] Советский Союз не мог бы устоять против империализма, например,[142] в период Бреста, если бы не было столкновений между различными коалициями в империалистическом лагере. Советский Союз не мог бы в дальнейшем укреплять своё международное положение, если бы он не старался использовать все и всякие несогласия и противоречия в лагере врагов.[143]

Поэтому задача состоит в том, чтобы разрушить иллюзии пацифизма и использовать антагонизмы в лагере врагов для ослабления империализма, для разложения и распада власти буржуазии, для умножения резервов коммунизма, для укрепления международного положения Советского Союза.

3. Усиление революционных элементов в рабочем движении Европы. Рост международной популярности Советского Союза.[144]

Одним из вернейших признаков неустойчивости «пацифистски-демократического режима», одним из несомненейших признаков того, что сам этот «режим» является пеной на поверхности от глубочайших революционных процессов, происходящих[145] в недрах рабочего класса, – [146] нужно считать решительную победу революционного крыла в компартиях Германии, Франции, России, рост активности[147] левого крыла в английском рабочем движении и, наконец[148], рост популярности Советского Союза среди трудящихся масс Запада и Востока.

Компартии на Западе развиваются в своеобразных условиях. Во-первых, они не однородны по составу, ибо они образовались из бывших социал-демократов, прошедших старую школу, и из молодых членов партии, не имеющих ещё достаточного революционного закала. Во-вторых, кадры там не чисто большевистские, ибо на ответственных постах стоят выходцы из других партий, не успевшие ещё порвать окончательно с социал-демократическими пережитками. В-третьих, они имеют перед собой такого опытного противника, как прошедшая огонь и медные трубы социал-демократия, всё ещё представляющая огромную политическую силу в рядах рабочего класса. Наконец,[149] они имеют против себя такого могучего врага, как европейская буржуазия с её испытанным[150] государственным аппаратом, с её всесильной прессой. Думать, что такие компартии способны опрокинуть «с сегодня на завтра»[151] европейский буржуазный строй, – значит жестоко[152] заблуждаться. Поэтому очередная задача состоит в том, чтобы сделать компартии Запада действительно большевистскими, выковать в них настоящее революционные кадры, способные перестроить[153] всю партийную практику в духе революционного воспитания масс, в духе подготовки революции.

Так обстояло дело с компартиями Запада[154] ещё в недавнем прошлом. Но в последнее полугодие дело начинает меняться решительно к лучшему.[155] Последнее полугодие замечательно в том отношении, что оно даёт коренной[156] перелом в жизни компартий Запада в смысле решительной ликвидации социал-демократических пережитков, в смысле большевизации партийных кадров, в смысле изоляции оппортунистических элементов.[157] Какую опасность могут представить для революции социал-демократические пережитки в компартиях, – это с очевидностью вскрылось в печальном опыте с Саксонским рабочим правительством, когда оппортунистические лидеры попытались превратить идею единого фронта, как средство революционной мобилизации и организации масс, в метод социал-демократических парламентских комбинаций. Это был поворотный пункт, открывший глаза партийным массам и поднявший их против оппортунистических вождей. Вторым вопросом, подорвавшим авторитет правых лидеров и выдвинувшим на сцену новых, революционных вождей, нужно считать так называемый «русский» вопрос, т. е. дискуссию в РКП. Известно, что группа Брандлера в Германии и группа Суварина во Франции решительно[158] поддержали оппортунистическую оппозицию в РКП против основных кадров РКП, против её революционного большинства. Это был вызов революционным рабочим массам Запада, определённо сочувствующим Советской власти и её руководителю – РКП. Это был вызов партийным массам и революционному крылу компартий Запада. Неудивительно, что вызов этот кончился полным разгромом групп Брандлера и Суварина. Неудивительно, что дело это нашло свой отклик во всех остальных компартиях Запада.[159] Если к этому добавить факт полной изоляции оппортунистического течения в РКП, то картина получится законченная. V Конгресс Коминтерна лишь закрепил победу революционного крыла в основных секциях Коминтерна.[160]

Несомненно, что ошибки оппортунистических вождей сыграли ближайшую роль в деле ускорения большевизации компартий Запада. Но столь же несомненно и то, что тут действовали и другие, более глубокие причины: успешное наступление капитала за последние годы, ухудшение жизненных условий рабочего класса, рост безработицы, обострение кризиса, нарастание революционного возмущения среди широких рабочих масс, Рабочие идут к революции и они хотят иметь революционных вождей.[161]

Итог. Процесс окончательного оформления действительно большевистских партий на Западе, представляющих опору грядущей революции в Европе, начался, – таков итог последнего полугодия.

Ещё более тяжелы и своеобразны условия развития профессиональных союзов на Западе. Во-первых, они узки по своей «испытанной» цеховой[162] практике и враждебны социализму, ибо, возникши раньше социалистических партий и развившись без их помощи, они привыкли кичиться своей «независимостью», цеховые интересы ставят выше классовых интересов и ничего, кроме «копейки на рубль», признавать не хотят. Во-вторых, они консервативны по духу и враждебны ко всяким революционным начинаниям, ибо они имеют во главе старую, продажную, подкармливаемую буржуазией профсоюзную бюрократию, всегда готовую отдать профсоюзы в услужение империализму. Наконец, они, эти профсоюзы, будучи объединены вокруг Амстердамских реформистов, представляют ту самую многомиллионную армию реформизма, на которую опирается современный капиталистический строй. Конечно, кроме Амстердамских реакционных союзов существуют ещё союзы революционные, примыкающие к Профинтерну. Но, во-первых, значительная часть революционных союзов, не желая учинять раскола в профдвижении,[163] остается в составе Амстердамского объединения, подчиняясь дисциплине последнего,[164] во-вторых, в решающих странах Европы (Англия, Франция, Германия) амстердамцы всё ещё представляют большинство рабочих.[165] Не следует забывать, что Амстердам объединяет не менее четырнадцати миллионов профессионально-организованных рабочих. Думать о том, что можно будет добиться в Европе диктатуры пролетариата против воли этих миллионов рабочих, – значит жестоко заблуждаться, сойти с почвы ленинизма, обречь себя на неминуемое поражение. Поэтому задача состоит в том, чтобы завоевать эти миллионные массы на сторону революции и коммунизма, освободить их из-под влияния реакционной профсоюзной бюрократии, или, по крайней мере, добиться того, чтобы они заняли в отношении коммунизма позицию благожелательного нейтралитета.

Так обстояло дело до последнего времени. Но в последние годы картина начинает меняться к лучшему. Замкнутые и реакционные[166] профсоюзы могли возникнуть в Европе[167] лишь в условиях гегемонии Англии на мировом рынке и колоссального роста[168] германского капитала до войны. Неудивительно поэтому, что английские рабочие явились первыми[169] идеологами и организаторами таких союзов. Но, во-первых, английской гегемонии, как известно, не существует больше, во-вторых, ни для кого не тайна, что[170] колоссальному росту германского капитала давно уже положили конец так называемые «союзники». Не следует также забывать, что война значительно подорвала производство Европы.[171] Известно, что общая сумма производства Европы составляет ныне не более 70 % довоенного производства. Отсюда сокращение производства и успешное наступление капитала на рабочий класс.[172] Отсюда сокращение заработной платы фактическая отмена 8-часового рабочего дня и ряд неудачных забастовок обороны, лишний раз демонстрировавших измену профсоюзной бюрократии рабочему классу. Отсюда колоссальная безработица и рост недовольства рабочих реакционными профсоюзами. Отсюда идея единого фронта в области экономической борьбы рабочего класса и план обвинения двух профсоюзных Интернационалов в единый Интернационал способный организовать отпор капиталу. Речи реформистов на Венском конгрессе Амстердамского Интернационала (июнь 1924 г.) о переговорах с «русскими» союзами и призыв английских профсоюзов на конгрессе трэд-юнионов (начало сентября 1924 г.)^34* к единству профессиональных союзов является лишь отражением растущего напора масс на реакционную профсоюзную бюрократию. Самым замечательным во всём этом нужно считать тот факт, что именно английские союзы, являющиеся гнездом консерватизма и основным ядром Амстердама, берут на себя почин в деле обвинения реакционных и революционных профсоюзов. Появление левых элементов в английском рабочем движении – это вернейший показатель, говорящий о том, что «у них там», в Амстердаме, не все благополучно.

Иные думают, что кампания об обвинении союзов необходима именно теперь потому что в Амстердаме появились левые элементы, которых безусловно нужно поддержать всеми силами, всеми средствами.[173] Это неверно, или – точнее – это верно лишь отчасти. Дело в том, что компартии на Запале становятся массовыми организациями, они превращаются в настоящие большевистские партии, они растут и идут к власти вместе с ростом недовольства широких рабочих масс, что дело, стало быть, идёт к пролетарской революции, но свергнуть буржуазию нельзя, не лишив её опоры в лице реакционного Амстердама, завоевать диктатуру нельзя, не завоевав эту буржуазную цитадель в Амстердаме на сторону революции. Но взять эту крепость односторонней атакой извне нельзя. Ею можно овладеть лишь комбинированным ударом изнутри и извне.[174] Вот почему вопрос об объединении союзов и вхождении в международные производственные объединения[175] становится вопросом животрепещущим. Поддержать и толкать вперед левых, конечно, следует. Но действительная поддержка левых может получиться лишь в том случае если знамя революционных союзов не будет свёрнуто, если реакционных лидеров Амстердама будут бичевать за их измену и раскольничество, если левых лидеров будут критиковать за их половинчатость и нерешительность в борьбе с реакционными лидерами. Только такая политика может подготовить действительное объединение профсоюзов. В противном случае может получиться такая же картина, как получилась в октябре прошлого года в Германии, когда левая группа Леви была с успехом использована реакционной правой социал-демократией для окружения германских революционных рабочих.[176]

Наконец, о росте популярности Советского Союза среди народов буржуазных государств. Может быть, самым верным показателем неустойчивости «пацифистско-демократического режима» следует считать тот несомненный факт, что влияние и авторитет Советского Союза среди трудящихся масс Запада не только не ослабевает, а наоборот – растёт из году в год, из месяца в месяц. Речь идёт не том, что Советский Союз получает «признание» в ряде буржуазных государств. Само по себе это «признание» не представляет ещё чего-либо особенного, ибо оно диктуется, во-первых потребностями капиталистической конкуренции буржуазных стран, стремящихся занять «свое место» на рынке Советского Союза, во-вторых, – «программой» пацифизма, требующего установления «нормальных отношений» с Советской страной, подписания хотя бы какого-нибудь «договора» с Советским Союзом. Речь идёт о том, что нынешние «демократы» и «пацифисты» побили своих буржуазных конкурентов на парламентских выборах благодаря платформе «признания» Советского Союза, что Макдональды и Эррио пришли к власти и могут остаться у власти благодаря, между прочим, тому, что они блудят языком о «дружбе с Россией», что авторитет этих «демократов» и «пацифистов» является отражённым светом от авторитета Советской власти среди народных масс. Характерно, что даже такой всем известный[177] «демократ», как Муссолини считает нужным щегольнуть нередко перед рабочими своей «дружбой» с Советской властью. Не менее характерно, что даже такие хранители чужого добра, как нынешние правители Японии не хотят обходиться без «дружбы» с Советским Союзом. Мы уже не говорим о колоссальном авторитете Советской власти среди народных масс Турции, Персии, Китая, Индии.[178]

Чем объяснить небывалый авторитет и эту необычную[179] популярность в народных массах чужих государств[180] такой диктаторской и революционной власти[181], как власть Советская?

[118] В черновом варианте: «экономической базы». Исправлено И. В. Сталиным (Л. 10). – Сост.

[119] В черновом варианте: «политической гегемонии». Исправлено И. В. Сталиным (Там же). – Сост.

[120] Слова «Наконец, сам…» добавлены И. В. Сталиным (Там же). – Сост.

[121] В черновом варианте «Во-первых, она отвергла…» Исправлено И. В. Сталиным (Л. 11). – Сост.

[122] В черновом варианте: «В этом нет ничего удивительного, если принять во внимание, что…» И. В. Сталин изменил начало предложения на: «Всё это вполне понятно…», затем – на «Объясняется это тем…» и лишь после остановился на варианте «Мотивы:…» (Там же). – Сост.

[123] Слова «на данной стадии» добавлены И. В. Сталиным (Там же). – Сост.

[124] Слова «и систематически» добавлены И. В. Сталиным (Л. 12). – Сост.

[125] В черновом варианте «не может быть никакого сомнения». Исправлено И. В. Сталиным (Там же). – Сост.

[126] Предложение добавлено И. В. Сталиным (Л. 13). – Сост.

[127] Слова «в продолжение известного периода времени» добавлены И. В. Сталиным (Там же). – Сост.

[128] В черновом варианте «… чем свела права Франции почти к фикции». Исправлено И. В. Сталиным (Там же). – Сост.

[129] В черновом варианте И. В. Сталиным добавлены слова: «и их наёмный лакей Юз» (Там же). – Сост.

[130] В черновом варианте «поставить». Исправлено И. В. Сталиным (Л. 14). – Сост.

[131] Слово «пытаться» добавлено И. В. Сталиным (Там же). – Сост.

[132] В черновом варианте «Франция помирится». Исправлено И. В. Сталиным (Л. 15). – Сост.

[133] В черновом варианте «не считаться с соотношением сил в Европе». Исправлено И. В. Сталиным (Там же). – Сост.

[134] В черновом варианте «…и вмешательство Америки». Слова вычеркнуты И. В. Сталиным (Л. 16). – Сост.

[135] В черновом варианте «основных». Исправлено И. В. Сталиным (Л. 17). – Сост.

[136] В черновом варианте «Миром будут двигать эти антагонизмы», затем исправлено на «Мировые события будут определяться этими антагонизмами, не парламентскими речами участников Лондонской конференции». Слова «участников Лондонской конференции» вычеркнуты и заменены И. В. Сталиным на «висельника Юза и велеречивого Эрио» (Там же). – Сост.

[137] В черновом варианте «Закон скачков скачкообразного развития империалистических стран и неотвратимость их военных столкновений остаются теперь больше, чем когда бы то ни было». Исправлено И. В. Сталиным (Там же). – Сост.

[138] Слово «небывалого» добавлено И. В. Сталиным (Л. 18). – Сост.

[139] Слова «на Западе и революционное движение на Востоке» добавлены И. В. Сталиным (Там же). – Сост.

[140] Слова «и конфликтов» добавлены И. В. Сталиным (Там же). – Сост.

[141] Слово «империализма» добавлено И. В. Сталиным (Там же). – Сост.

[142] Слово «например» добавлено И. В. Сталиным (Там же). – Сост.

[143] В черновом варианте «… в империалистическом лагере, если бы он не старался использовать все и всякие несогласия и противоречия в лагере врагов для [неразборчиво] и укрепления позиций коммунизма». Исправлено И. В. Сталиным (Там же). – Сост.

[144] Изначально И. В. Сталиным предложена редакция заголовка: «Рост противоречий в Амстердамском объединении. Победа революционного крыла в компартиях Германии, Франции, Советского Союза». Затем изменена им на: «Усиление левых элементов в Амстердамском объединении. Победа революционного крыла в секциях Коминтерна. Растущая популярность Советского Союза среди трудящихся масс буржуазных государств». Затем слова «Усиление левых элементов» заменены им на «Нарастание левых течений» (Л. 19). – Сост.

[145] В черновом варианте «творящихся». Исправлено И. В. Сталиным (Там же). – Сост.

[146] В черновом варианте И. В. Сталиным добавлены слова: «одним из серьёзнейших признаков всего этого», но затем вычеркнуты (Там же). – Сост.

[147] В черновом варианте «…победу революционного крыла на V Конгрессе Коминтерна, усиление…». Исправлено И. В. Сталиным (Там же). – Сост.

[148] Слово «наконец» добавлено И. В. Сталиным (Л. 20). – Сост.

[149] В черновом варианте «В-четвёртых». Исправлено И. В. Сталиным (Л. 21). – Сост.

[150] Слово «испытанным» добавлено И. В. Сталиным (Там же). – Сост.

[151] Слова «с сегодня на завтра» добавлены И. В. Сталиным (Там же). – Сост.

[152] В черновом варианте «безнадежно». Исправлено И. В. Сталиным (Там же). – Сост.

[153] В черновом варианте «преобразовать». Исправлено И. В. Сталиным (Там же). – Сост.

[154] Слова «с компартиями Запада» добавлены И. В. Сталиным (Там же). – Сост.

[155] В черновом варианте «Но в последнее полугодие радикально коренным образом меняется настроение к лучшему». Исправлено И. В. Сталиным (Там же). – Сост.

[156] В черновом варианте «решительный». Исправлено И. В. Сталиным (Там же). – Сост.

[157] Слова «в смысле большевизации партийных кадров, в смысле изоляции оппортунистических элементов» добавлены И. В. Сталиным (Л. 22). – Сост.

[158] Слово «решительно» добавлено И. В. Сталиным (Л. 23). – Сост.

[159] В черновом варианте «Несомненно, что дело это найдёт свой отклик в остальных компартиях Запада». Исправлено И. В. Сталиным (Там же). – Сост.

[160] В черновом варианте «V Конгресс Коминтерна лишь оформил победу революционного крыла коммунистических партий Запада». Исправлено И. В. Сталиным (Там же). – Сост.

[161] Абзац целиком добавлен И. В. Сталиным (Л. 23–23об.). – Сост.

[162] Слово «цеховой» добавлено И. В. Сталиным (Л. 24). – Сост.

[163] Слова «не желая учинять раскола в профдвижении» добавлены И. В. Сталиным (Там же). – Сост.

[164] Слова «подчиняясь дисциплине последнего» добавлены И. В. Сталиным (Там же). – Сост.

[165] В черновом варианте «большинство организованных рабочих». Исправлено И. В. Сталиным (Там же). – Сост.

[166] В черновом варианте «консервативные». Исправлено И. В. Сталиным (Л. 26). – Сост.

[167] Слова «в Европе» добавлены И. В. Сталиным (Там же). – Сост.

[168] В черновом варианте «на мировом рынке или успешной конкуренции». Исправлено И. В. Сталиным (Л. 27). – Сост.

[169] Слово «первыми» добавлено И. В. Сталиным (Там же). – Сост.

[170] В черновом варианте «известно, что…» Исправлено И. В. Сталиным (Л. 27). – Сост.

[171] Предложение добавлено И. В. Сталиным (Там же). – Сост.

[172] Слова «на рабочий класс» добавлены И. В. Сталиным (Там же). – Сост.

[173] В черновом варианте «… левые элементы, что активно влияние левых элементов в английском рабочем движении растёт и будет расти». Исправлено И. В. Сталиным (Л. 29). – Сост.

[174] В черновом варианте «Дело в том, что компартии на Западе становятся массовыми организациями, они превращаются в настоящие большевистские партии, недовольство масс растёт изо дня в день, дело идёт к пролетарской революции, но победить буржуазию нельзя, не лишив её опоры в лице реакционного Амстердама, не нейтрализовав эту буржуазную цитадель». Исправлено И. В. Сталиным (Там же). – Сост.

[175] Слова «союзов и вхождении в международные производственные объединения» добавлены И. В. Сталиным (Л. 30). – Сост.

[176] В черновом варианте «… когда левая социал-демократия». Слова «левая группа Леви была с успехом использована реакционной правой социал-демократией для окружения германских революционных рабочих» добавлены И. В. Сталиным (Там же). – Сост.

[177] Слова «всем известный» добавлены И. В. Сталиным (Л. 32). – Сост.

[178] В черновом варианте «Мы уже не говорим о народных массах Турции, Персии, Китая, Индии». Исправлено И. В. Сталиным (Там же). – Сост.

[179] Слово «необычную» добавлено И. В. Сталиным (Л. 33). – Сост.

[180] Слова «чужих государств» добавлены И. В. Сталиным (Там же). – Сост.

[181] В черновом варианте «революционной до конца власти». Исправлено И. В. Сталиным (Там же). – Сост.