Гарднер опустила взгляд – туда, к месту чуть ниже ключицы, которое муж приоткрыл, стянув платье ниже. Посмотрела на своё тёмное родимое пятно в форме чуть расплывшегося сердечка – как будто потянутого в сторону. Неужели, оно досталось и её сыну тоже?..
– Я… – горло болезненно сжалось, получился шёпот. Она не знала, что ей сказать.
– Я спасал всё это время не Америку, – всё так же тихо, не отрывая взгляда от её лица, добавил Джонатан. – А твоего ребёнка. Верно?
Рэйчел опустила веки, чувствуя, как всё у неё внутри горит – включая глаза, в которые словно насыпали чего-то едкого.
Её ждал тяжёлый разговор.
Примерно четырнадцать часов спустя.
Хэритэйдж.
Гарднер никогда не думала, что окажется в такой ситуации. Она почти тридцать лет убеждала себя, что для неё это не имеет никакого значения. Что всё осталось позади – и она преодолела это с честью.
Но вот она – сидит в пустом ночном клубе в полдень. Сидит и не может заставить себя сдвинуться с места, хотя только что была так воодушевлена.
Вчерашняя беседа с мужем оказалась действительно очень тяжёлой. Не потому, что он спорил или в чём-то обвинял её, нет – напротив, Джонатан был весьма сдержан. Он ни разу не намекнул, что Рэйчел использовала его, чтобы узнать о судьбе её общего с Годфри сына. Уайт лишь попросил рассказать правду – женщина рассказала. И он ей поверил.
На самом деле, Гарднер никогда от него ничего не скрывала. Даже о существовании Лукаса её муж заочно знал: она рассказала ему о своём первом раннем браке. О том, что оставила сына бывшему мужу. Что расставание было мирным, и она не хочет к этому возвращаться, чтобы не травмировать ребёнка, у которого наверняка уже была «новая» мама. Джонатан как-то предлагал найти её сына – лишь раз, и тогда Рэйчел ответила ему твёрдое «нет». Муж больше не лез с этим предложением: пусть у них и не было своих детей, пусть из них двоих психиатром была она – Уайт тоже был неплохим знатоком психологии. И он не хотел заставлять её делать шаг, к которому Гарднер не была готова. Он не хотел, чтобы найденный мальчик страдал от этой правды.
Джонатан был хорошим человеком. Настолько, что сейчас Рэйчел казалось – она его не заслуживала. Его заслуживала какая-нибудь другая женщина, такая же хорошая, добрая, которая не бросила бы своего ребёнка, и…
Гарднер вслух прокашлялась, заставила себя собраться. Муж был прав в своём выводе, который он сделал после того, как услышал историю целиком: ей нужно было поговорить с Лукасом. Хотя бы выяснить, хочет ли он вообще её знать. Пусть даже не упоминая о том, что именно она его мать.
Но встать и пойти к лифту было слишком сложно. Страшно настолько, что выпить для храбрости с утра казалось не такой уж плохой идеей… Вот только бар не работал.
– Рассказывайте, – раздался совсем рядом уже знакомый голос. Рэйчел перевела тоскливый взгляд с бутылок на человека, который с ней заговорил.
Это была Мойра. Она ловко, привычно заскочила на высокий барный стул, который казался для неё невероятно высоким. Сердце у Гарднер защемило – прошлым вечером Джонатан открыл свои материалы и начал рассказывать ей о её же сыне. И теперь ей было известно, что Мойру Лукас практически вырастил – этот клуб был её домом. Она наверняка копировала какие-то его привычки, даже не осознавая этого. Делал ли он так же?
Нет, неважно. Рэйчел не должна была об этом думать.
– О чём? – рассеянно спросила она. Доу покачала головой:
– Я ведь вижу, – мягко сказала девушка. Гарднер промолчала. Мойра пожала плечами, слезла со стула, зашла за барную стойку. – Второй день вы сидите на этом месте и делаете вид, что всё в порядке, – продолжила она. – Но, когда всё в порядке, люди не сидят в баре с утра пораньше.
– Я просто…
– Вы – мать Лукаса. Так? – Рэйчел вздрогнула, резко подняла на девушку глаза.
– Откуда…
– Значит, «так». Не волнуйтесь, я ничего не подслушивала, если вы вчера говорили с мужем об этом. Просто у меня есть глаза, – она обвела в воздухе круг, в центре которого была Гарднер. – Я видела, как вы побледнели, когда увидели кольцо. Оно принадлежало его матери. Кто ещё мог бы так отреагировать?
Рэйчел глубоко вздохнула, опустив веки.
– Да, – наконец, признала она. С опаской открыла глаза – но Доу не отвернулась. – Я… сама не знала об этом. До недавнего времени. И Джонатан об этом не знал, пока… – рука её сама по себе скользнула к месту под ключицей.
– Родимое пятно? – спросила Мойра. Рэйчел кивнула. – У вас такое же?
– Да, и он вчера увидел его у Лукаса. Я узнала… немного раньше.
– И вы пришли поговорить с ним?
– Я… думаю, что нет.
– Нет? Но почему?