Гарднер подкинула мужу идею заняться этим вопросом. И всё шло хорошо. За исключением, конечно, того, что её сестру по несчастью жестоко убили.
А Лукас… нет, Рэйчел не хотела знать, кто он такой. Ей было достаточно того, что он был человеком, что он заслуживал нормальной жизни, что…
Кого она обманывала?
Гарднер всё поняла ещё в тот момент, когда муж сходил в дом Эосфора и примерно прикинул возраст Лукаса. Но надежда в ней теплилась: у Годфри было множество детей. Может быть, это было совпадение.
Она надеялась. Надеялась даже после того, как провела экспертизу для суда. Тогда её попросила о помощи Хлоя, и Рэйчел не посмела отказаться – это наверняка выглядело бы странно.
Так что она согласилась. Ответственно подошла к делу: не просто заполнила нужные бумаги, а действительно пришла в больницу – чтобы у суда не было ни малейших сомнений, а у адвоката Годфри – ни одного повода подставить их с Хлоей.
Гарднер должна была вести записи. Начала с формальностей: пол, полное имя, возраст. И когда она задала вопрос в убийственно точной формулировке:
– Дата рождения? – прозвучал и убийственно точный ответ.
Был назван тот самый день. Тот, который она очень старалась забыть на протяжении многих лет. Тот, о котором, как она думала, ей даже удалось забыть.
Рэйчел тихо поднялась с места, пока друзья и семья Лукаса с Хлоей поздравляли их. Шумели, радовались – в этом шуме никто не заметил, как она покинула свой столик.
Но уйти показалось… невежливым, что ли. К тому же, быстро мелькнула мысль – она была здесь не одна. Муж наверняка удивился бы её внезапному исчезновению, ведь таких выходок она себе никогда не позволяла.
Так что женщина медленно приблизилась к барной стойке, решив сделать вид, что просто хочет немного выпить. Ей бы, в принципе, это не помешало, чтобы заглушить внезапно ожившие вместе с образом этого кольца воспоминания. К тому же, там уже стояли подносы с готовыми напитками – не нужно было привлекать ничьё внимание, чтобы что-нибудь себе заказать.
Радостное волнение достигло пика и постепенно стало утихать. Кто-то включил музыку погромче, приглашая желающих расслабиться и потанцевать. Рэйчел почувствовала себя отвратительно, когда на глаза ей попались родители Хлои: такие радостные, хлопочущие вокруг будущих молодожёнов. Дженнифер потянула мужа за руку, когда включили музыку – мужчина упирался, но не особо активно. Лукас что-то сказал им, улыбаясь, и Маркус смягчился, всё же поддался. Брутальный, серьёзный военный отправился танцевать со своей женой – и Гарднер отвернулась, когда поняла, что они могут заметить, как она на них смотрит.
Нет, Джонатан тоже пошёл бы танцевать. Может быть, сам бы предложил. Творческая личность, он не особо был ограничен рамками образа «серьёзного мужчины», мог подурачиться, если ему хотелось – за эту особенность, душевную лёгкость, Рэйчел и любила своего мужа.
Или она просто пыталась компенсировать этим то, что однажды потеряла?..
– Вам нехорошо? – раздался вдруг совсем рядом чей-то голос. Гарднер вздрогнула, подняла глаза – поняла вдруг, что на несколько минут практически перестала двигаться, опустила голову на руку и уставилась в одну точку. Ей стоило прекратить раздумывать над своим прошлым и взять себя в руки – она даже не заметила, как Мойра зашла за барную стойку, чтобы сделать ещё несколько коктейлей и вымыть уже пустые стаканы.
– Всё нормально, – ответила Рэйчел. Девушка прищурилась, протирая один из стаканов.
– Точно? Кажется, вы побледнели. Поверьте, – она усмехнулась, – я хорошо разбираюсь в оттенках лиц. В баре каждый вечер можно составить целую радугу из посетителей.
– Да… да, я просто… – Гарднер глубоко вздохнула, взывая к своему профессионализму, пытаясь натянуть ответную вежливую улыбку. – Это всё очень трогательно, – она неопределённо махнула рукой куда-то в сторону подиума, где Лукаса с Хлоей уже давно не было. – Но я не очень люблю толпу. Просто стало немного… душно, – и это была ложь: по слегка приоткрытым любимым платьем плечам прошла дрожь. Какой-то необъяснимый озноб. Рэйчел на мгновение замерла, боясь, что её передёрнет от этого ощущения.
– Может, тогда стоит выйти подышать? – предложила Доу.
– Да, я подумала об этом, просто показалось слегка неприличным. Все радуются, а я сбегу, – плечи всё же чуть задрожали, и Мойра снова прищурилась. – Так что я села поближе к кондиционеру, – спасая ситуацию, выкрутилась Гарднер. Девушка качнула головой.
– Логично, – просто согласилась она. Повисло неловкое молчание. Разговор, вроде как, был исчерпан, но Мойра не отходила от стойки, продолжая делать коктейли. Рэйчел казалось, что девушка ждёт, пока она сама с ней не заговорит – однако Доу молчала, и рука её ни разу не дрогнула. Либо она была гениальным манипулятором, либо Гарднер накрутила себе невесть что.
Женщина взяла ещё бокал с каким-то необычным коктейлем. Она хотела бы взять что покрепче, опрокинуть в себя немедленно, но тогда ей точно пришлось бы что-нибудь рассказать Мойре. Так что Рэйчел предпочла иллюзию контроля: осторожно потянула коктейль через соломинку. Этот процесс немного успокоил её, а коктейль оказался действительно вкусным – так что Гарднер не пожалела о своём выборе.
Ей почти удалось отвлечься от своих мыслей и ото всей ситуации в целом, когда её локтя кто-то коснулся. Она снова вздрогнула, оглянулась – на соседнем барном стуле устроился её муж. Рэйчел уже собиралась сказать ему что-нибудь, может, соврать, как и Мойре, если он спросит, почему она ушла, или предложить вкусный коктейль, чтобы сразу же сменить тему, но Джонатан заговорил первым:
– Вот ты где, – он выдохнул почти расслабленно, лениво, сам потянулся за бокалом.
– Вот она я, – заставить себя улыбнуться мужу оказалось немного проще. – Тут прохладнее, верно? – Гарднер приоткрыла рот, чтобы сказать что-нибудь ещё, но её муж неожиданно отставил стакан и повернулся к ней. Она удивлённо моргнула – и краем глаза заметила, что за барной стойкой теперь было пусто. Мойра исчезла, когда к ней подошёл Джонатан, словно что-то почувствовала.
– Верно, – тихо сказал он, когда мимо проскочил Рик вместе с Лукасом в инвалидном кресле. Помолчал. Посмотрел в глаза, и Рэйчел почувствовала, что ей некуда деться от этого взгляда. Наконец, Эосфор вместе с братом скрылись где-то за углом. – Ты ничего не хочешь мне рассказать? – ещё тише, убийственно серьёзно спросил Уайт.
– Я… о чём? Что случилось? – у неё внутри всё замерло – но муж не мог ни о чём знать. Нужно было держаться до конца.
Джонатан протянул к ней руку, коснулся левого плеча. Потянул ткань платья немного вниз.
– Например, про то, как много общего у нас с Маркусом Харрисом, – муж снова посмотрел ей в глаза. – Про твоего сына. Моего, видимо, пасынка, – сердце у женщины пропустило удар, и она не нашла в себе силы стряхнуть с себя руку Уайта. Он всё знал.