Он сунул руки под плед. Припомнил, как стискивал в ладонях кольцо, что до сих пор было у Мойры – которая чудом успела примчаться назад, да ещё и забрать всех младших братьев и сестёр. Даже Ноа, который неожиданно исполнительно перебрал и разложил все бумаги – они поднялись на самый верх, чтобы забрать его с собой на нижний жилой этаж. Доу могла о них позаботиться. Ему можно было не думать об этом некоторое время.
Лукас задержал дыхание, представляя, как кольцо его матери будет поблёскивать в бархатной коробочке.
И выдохнул, зная, что никакие «важные объявления» не сравнятся по важности с тем вопросом, который он собирался задать Хлое этим вечером при всех присутствующих на торжестве.
А пока что – они были где-то над радугой.
Они были где-то высоко над трубами домов.
Спустя несколько часов Харрис начала подготовку к празднику. Она собиралась облачиться в милое, воздушное платье, которое оставила на кровати. Эосфор, под стать ей, решил надеть костюм – хоть и понимал, что смотреться это будет довольно жалко, поскольку он до сих пор в коляске. Впрочем, Лукас отнёсся к этому спокойно: даже то, что одежда была ему слегка великовата, было лишь на руку, учитывая то, что он задумал. Почти домашнее торжество позволяло допускать некоторые вольности: и он подумывал о том, что сможет снять пиджак в течение вечера.
Они воевали с одеждой, когда лифт неожиданно ожил. Спустился вниз, потом поднялся, звякнул, привлекая к себе внимание. Эосфор с удовольствием оторвался от своей пытки – застёгивания болезненно маленьких пуговиц на рубашке, – чтобы проверить, кто к ним пожаловал. Руки его были ещё не готовы к столь тонкой задаче, и Харрис всё откладывала поход в душ, собираясь помочь Эосфору с галстуком-бабочкой, который ему тоже наверняка было бы сложно завязать самостоятельно – но и она вздрогнула, поднимая взгляд на медленно расходящиеся двери лифта.
Наконец, лифт открылся. Из него выглянул Джонатан Уайт – быстро окинул взглядом лофт, даже потянулся к стене – видимо, символично постучать на всякий случай. Вовремя заметил Лукаса с Хлоей, остановился. Эосфор поспешил толкнуть колёса кресла, чтобы выехать навстречу гостю.
– Добрый вечер, – сообразив, что его уже заметили, поздоровался журналист. Скользнул взглядом по Лукасу и притормозил, заметив, что рубашка его была наполовину расстёгнута. – Похоже, я не вовремя…
– Нет-нет, всё в порядке, – Эосфор быстро подтянул ткань воротника, заодно продемонстрировал чуть дрожащие руки. – Просто воюем с пуговицами, – Уайт, заметив болезненную дрожь рук Лукаса сочувственно и понимающе кивнул.
Прежде, чем кто-нибудь сказал бы что-то ещё, Харрис немедленно напряглась:
– Что-то случилось? – Джонатан покачал головой, и девушка приподняла брови. Ей не хотелось казаться негостеприимной, или тем более – неблагодарной, это получилось само собой. Уайт, видимо, был неплохим психологом – обязывала профессия, – так что он это прекрасно понял. Чтобы сгладить неловкий момент, мужчина кивнул на коробку, которую держал в руках.
– Ничего особенного. Решили передать небольшой презент в честь праздника. Чтобы никого не смущать, – пояснил он, передавая коробку Хлое. Та секунду думала, а потом режим немедленной паники у неё отключился – до неё дошло, что происходило. Видимо, Рэйчел, жена Уайта, не хотела приходить на их праздник, пусть и домашний, с пустыми руками. Но они понятия не имели, будет ли кто-то ещё готовить какие-то подарки виновникам торжества – так что, чтобы никого не задеть, решили передать свой презент заранее, лично в руки.
Это было мило.
– О… спасибо, – Харрис вдруг почувствовала, что даже немного покраснела. Джонатан ободряюще улыбнулся, и девушка приняла красиво запечатанную коробку. Остановилась, слегка растерявшись, когда в спальне зазвонил телефон, стоящий на зарядке. – Ой, извините, я… – она немного неуклюже поставила подарок на барную стойку, взглянула на Лукаса – неуверенно сжала галстук, который до сих пор держала. Сунуть его Эосфору казалось как-то неправильно, ведь он рассчитывал на её помощь, но и звонок мог оказаться весьма важным.
– Я справлюсь, – заметив её сомнения, заверил Лукас, протягивая руку к галстуку. – Всё хорошо. Иди ответь.
– Я помогу, мисс Харрис, – вызвался Уайт, мягко перехватывая у неё чёрную ленту. – Не беспокойтесь.
– Спасибо, – повторила Хлоя. Коротко коснулась плеча Эосфора и поспешила в спальню, к телефону.
– Сейчас, только застегну оставшееся, – вспомнил Лукас, когда Джонатан сделал шаг вперёд, держа в руках галстук. Уайт качнул головой, опустил его на колени Эосфора:
– Не мучайся, парень. Я же вижу, что тебе тяжело. Давай помогу, – Лукас выдохнул, благодарно кивнул, опуская руки, которые вот-вот могло свести судорогой от излишнего напряжения. Джонатан расправил в спешке поднятый воротник, нашёл нижнюю застёгнутую пуговицу, и…
Нет, он давно что-то подозревал. Чувствовал: здесь было что-то не так, ему о чём-то не сказали. Жена и раньше подкидывала идеи для работы, пару раз это даже оказались довольно громкие дела – Уайт привык слушать её, доверять её интуиции. Рэйчел никогда не настаивала на своём, лишь мягко подталкивала, предлагала – он ценил её тактичность. Может, конечно, так она им манипулировала – блестящий психиатр мог сделать манипуляции практически незаметными. Но Джонатан предпочитал считать, что жена просто его уважает – и он уважал её в ответ.
Поэтому и занялся делом Эосфора, под которого и так давно копал, когда Рэйчел предложила ему проверить странное исчезновение одного из пациентов в своей новой больнице. И дело оказалось одним из самых громких за всю его карьеру – потому он, не окончательно очерствевший и повёрнутый на своей работе, испытывал некоторые нежные чувства к тем, кого практически спас. Хлоя, Лукас – их жизнь кардинально изменилась, стала лучше – в том числе, и благодаря ему, его риску и труду. Это того стоило.
И Джонатан очень старался отталкивать все странные мысли, что лезли ему в голову. Но теперь это уже было невозможно.
Потому что не могло быть у бедного Лукаса – очень милого, сильного парня… этого.
Просто не могло. Не бывает таких совпадений. Не в таких гигантских городах.
Не упоминала ли однажды Рэйчел, что…
Уайт моргнул, заставив себя пошевелиться, когда Лукас поднял на него вопросительный взгляд. Усилием воли удержал спокойное выражение лица, быстро застегнул пуговицы на рубашке Эосфора. Помог ему завязать галстук-бабочку, ещё раз поправил воротник.
– Спасибо, – от души поблагодарил его Лукас. Джонатан легонько дотронулся до его плеча. Секунду помедлил, отступил назад.
– Не за что, – заученная улыбка профессионального журналиста. – Ладно. Будем ждать вас внизу, вместе со всеми. Надеюсь, не помешал, – он быстро нажал на кнопку лифта. Тот вновь приветливо распахнул свои двери.
– Конечно, нет. Спасибо! – повторил Эосфор, светло улыбаясь, снова жизнерадостно куда-то толкая своё кресло. Он ничего не заметил.