Упражнения: читать начало книги онлайн

Смена настроения обусловила простое решение, которому было суждено изменить старую жизнь и начать новую. На следующее утро, чтобы как-то взбодриться – Роланд как раз пил кофе в своей брикстонской «студии» (новое слово для съемной однушки), – он стал думать о девочках. Спасенных из ада. Теперь они будут чувствовать себя в безопасности. Их не будет, как их родителей, беспокоить, что новая квартирка меньше прежней, а городок уродливее. Если власти дадут бабушке разрешение, она сможет их навестить. Может быть, ему удастся послать им новые книжки с картинками. Но Ханна и Шарлотта теперь снова вместе. Шрамы скоро начнут затягиваться. Он взглянул по сторонам, и его взгляд случайно упал на журнальчик «Таймаут», раскрытый на объявлении концерта. Боб Дилан в Эрлс-корт[68] на столе. Он уже видел это объявление и не удостоил вниманием. У него было полно других забот. Но теперь он решил, что если пойдет на концерт, то тем самым как бы окажет честь родителям девочек. Как если бы он пошел вместе с Флорианом и Рут. Да и сам он не видел Дилана на сцене со времен его концерта на острове Уайт в 1969 году.

Он потратил все утро на стояние в очереди к билетному жучку на Лестер-сквер, и ему повезло купить два сданных билета. Друзья в прошлом году рассказывали, что накануне дня, когда такого рода билеты поступали в продажу, фанаты всю ночь проводили в спальных мешках на тротуаре перед музыкальным магазином «Чаппелл» на Бонд-стрит. И воскресным утром их будил оркестр Армии спасения.

Он узнал об этом от старого приятеля Мика Силвера, рок-музыкального журналиста, фотографа и поклонника Дилана. В тот вечер в конце июня 1981 года они сидели очень далеко от сцены. По совету Мика, они захватили с собой театральные бинокли. Еще до начала концерта Роланд заметил, что два ряда перед ними занимают члены движения «Армия Иисуса». Еще одна армия… Но он пришел вовсе не для того, чтобы слушать про Иисуса, и ему не понравилось, когда Дилан начал выступление с песни «Надо служить кому-то». Тебе? Мне? Роланд терялся в догадках. А головы армейцев Иисуса кивали в такт мелодии. Еще больше ему не понравилась вторая песня: «Верю в Тебя». Но потом вдруг все встало на свои места. Дилан запел старые песни, веселые, язвительные, подпуская гнусавые нотки сарказма. «Как катящийся камень», «Ферма Мэгги». Там, где знакомые старые мелодии отличались некогда красотой, он их обрывал, выкидывал, оставляя одни лишь гармонические проигрыши. Он не собирался никому нравиться. Головы армейцев перестали кивать. Мик тоже замер, прикрыв глаза, внимательно слушая песни. Началась «Просто выверт судьбы», словно обращенная напрямую к Роланду, погружая его в раздумья – снова о семье Хайзе, но на этот раз о Флориане, исторгнутом из привычного ему круга друзей-литераторов и музыкантов, лишенном любимой коллекции пластинок под кроватью, мечты о бегстве, романтического представления о Нью-Йорке – все это теперь было погребено под бременем унылого труда. Просто выверт судьбы – родиться в ГДР. Если бы волшебная сила принесла Флориана сюда, хотя бы на час…

После продолжительных аплодисментов, встретивших третью песню на бис, и после того, как все надежды на четвертую растаяли, Роланд и Мик вышли из зала, смешавшись с оживленной толпой. На улице, где толпа потихоньку рассеялась, они спокойно зашагали к метро. Мик вспоминал концерт июня 1978 года, сравнивая манеру игры на гитаре Билли Кросса и Фреда Тэкетта. Внезапно перед ними выросла фигура. Они не сразу разобрали, кто это. Лет двадцать с небольшим, блестящее розовое лицо, долговязый, тощий, в короткой кожаной куртке. Возможно, начнет клянчить денег. Он откинул голову назад, словно собираясь сделать заявление, а потом двинул подбородком Мику в лицо. Резкое, беззвучное движение. Когда Мик стал падать навзничь, Роланд ухватил его за локоть. Парень коротко оглянулся налево, словно проверяя, заметили ли его поступок друзья. А потом вбежал в толпу. Роланд помог Мику сесть на тротуар, и когда они сели, Мик стал ощупывать лицо. Вокруг них собрались люди.

– Ты потерял сознание?

– На секунду, – последовал глухой ответ.

– Давай обратимся в неотложную помощь.

– Нет.

Тут они услышали женский голос:

– Я все видела. Бедняга. Это было ужасно!

Он его узнал, этот еле уловимый немецкий акцент. И, к своему смущению, сначала решил, что это Рут, по его воле перенесенная сюда волшебной силой. Он поднял глаза и увидел лицо среди десятка чужих лиц, озабоченно обращенных к Мику. Через мгновение он узнал это лицо. Преподавательница разговорного немецкого из Института Гете. Но имени ее он не мог вспомнить. Как-никак четыре года прошло. Но она вспомнила его:

– Мистер Бейнс!

Участливые пешеходы уже разошлись. Мик был парень крепкий, да еще и со стоическим характером. В считаные минуты он встал на ноги и спокойно сказал:

– В этом нет необходимости.

Он был уверен, что нос у него не сломан.

Когда Роланд попросил его назвать имя премьер-министра, тот, не раздумывая, выпалил:

– Спенсер Персиваль[69].

Тот, которого убили. Значит, Мик был в полном порядке. Роланд представил его немке, благоразумно назвавшей свое имя. Она, в свою очередь, представила их своему другу-шведу Карлу, и они вместе зашагали в сторону метро. Алиса сообщила, что работает ассистентом учителя в школе Холланд-парка. Ребята там просто потрясающие. Но в самой школе «что ни день, то новый бунт».

– У нас в Германии такого нет. Даже веселых бунтов.

– Что ваш роман?

Ей явно было приятно услышать этот вопрос.

– Становится все длиннее. Но пишется!

Карл, шести футов ростом, со светлым конским хвостиком и каштановым загаром, был инструктором яхт-клуба в Стокгольме. Роланд сказал Алисе, что он журналист-фрилансер. Он не стал ей рассказывать о своих новых планах стать поэтом. В такой компании «тренер по теннису» звучало как-то уместнее. Спустившись в метро, они выяснили, что им в разные стороны. Стоя перед билетными кассами, они с Алисой обменялись, что стало привычным ритуалом, номерами телефонов и адресами. К его удивлению, она на прощание расцеловала его в обе щеки. Глядя на удалявшуюся пару, Мик заметил, что на фоне шведа Роланду нечего ловить.

Но у него возникла новая перспектива. Несколько недель она то и дело возникала в его мыслях. Бледное круглое лицо, огромные глаза, которые в этот раз показались ему лилово-черными, компактное тело, сдерживавшее клокочущее внутри дикое нетерпение. Или озорство. Жениха-трубача сменил моряк. И, несомненно, не он один. Роланд вспоминал, как она его некогда очаровала. А сейчас, покуда случайная встреча около Эрлс-корт не начала забываться, она время от времени мелькала в его памяти, и наконец он о ней совсем забыл.

Прошло два года. Началась и была выиграна война на Фолклендах, где-то очень далеко, а где именно, мало кто себе представлял, были заложены основы Интернета, Маргарет Тэтчер и ее партия завоевали большинство – 144 места – в парламенте. Роланду исполнилось тридцать пять. Одно его стихотворение опубликовали в «Висконсин ревью», и он неплохо зарабатывал, сочиняя статьи для бортовых журналов авиакомпаний. Он продолжал терпеливо вести жизнь серийного однолюба. А оставаясь наедине с самим собой, размышлял о жизни, которой, как он знал, у него никогда не будет. Когда же наконец ему подвернулась вариация подобной жизни, от него ничего не потребовалось, ни планов, ни стремлений. Богиня счастья взмахнула рукой, и ворота его монастыря распахнулись. Однажды субботним утром в дверь его брикстонской квартирки позвонили – стоял жаркий сентябрь. Громко играла кассета с записью группы Дж. Гейлса. Он потратил целый час на уборку в большой жилой комнате и ванной на втором этаже. Он спустился босиком к двери, открыл – она стояла, улыбаясь, в ослепительном солнечном свете. Обтягивающие джинсы, белая футболка, сандалии. В руке полотняная сумка для покупок.

На этот раз ему потребовалась лишь пара секунд.

– Алиса!

– Проходила мимо, у меня сохранился ваш адрес, вот я и…

Он раскрыл дверь пошире, впустил ее, сварил ей кофе. Она закупалась едой на брикстонском рынке.

– Не очень-то это по-немецки.

[68] Выставочный и спортивный центр в Лондоне, где проводятся музыкальные концерты.

[69] Спенсер Персиваль (1762–1812) – единственный английский премьер-министр, павший от руки наемного убийцы.