Упражнения: читать начало книги онлайн

– Дилан? Пока да.

Флориан встал на колени, снова задвигая чемодан под кровать.

– В другой коробке у меня есть почти все его диски, кроме самых последних. С Марком Нопфлером.

– «Прибывает медленный поезд».

– Именно! И все альбомы «Велвет андерграунд», кроме третьего.

Когда Флориан встал, смахивая пыль с ладоней, Роланд машинально произнес:

– Составь для меня список!

Молодой немец пристально поглядел на него.

– Так ты вернешься?

– Думаю, да.

Через два месяца, выпив кофе в «Адлере», он стоял в очереди на контрольно-пропускном пункте «Чарли», дожидаясь, когда его пропустят в Восточный Берлин. В его портпледе лежали две долгоиграющие пластинки для досмотра. Но «Медленный поезд» и третий альбом «Велвет андерграунд» он замаскировал. Правда, старенькие конверты были настоящие: Шостакович в исполнении оркестра под управлением Баршая, – но вот только наклейки на новеньких пластинках ему не удалось отпарить. Вместо этого Роланд исцарапал и состарил их. Кроме того, в сумке лежало карманное издание «Скотного двора», по-английски, с фальшивой обложкой: «Тяжелые времена» Диккенса. Но он напрасно проявил такую предусмотрительность. Он поспрашивал знакомых. Два журналиста, старые берлинцы, не сговариваясь, заверили его, что ввозить в Восточный сектор книги и пластинки можно сравнительно легко. В худшем случае их могли конфисковать, или же его развернут и предложат вернуться без них. Желательно, как его предупредили, не брать книг на немецком. А фальшивые конверты для пластинок были необязательны.

Ему бы следовало расслабиться по мере того, как очередь медленно продвигалась вперед. Но его мысли беспокойно метались в такт его учащенному сердцебиению. Накануне вечером, перед тем как уехать из Лондона, Мирей приехала к нему домой, и они поссорились. И он уже начал думать, что она, возможно, была права. Перед ним оставалось всего четыре человека. Но он не вышел из очереди.

Роланд приготовил ужин для двоих. Прежде чем они сели за стол, он показал ей свою контрабанду.

– Оруэлл? Ты с ума сошел! Если тебя пропустят, то, значит, за тобой будут следить.

– Я пойду пешком. И буду оглядываться.

– Ты записал их адрес?

– Я его запомнил.

Она вынула пластинку из конверта. Ее не впечатлила пыль, которой он покрыл виниловую поверхность.

– Семь треков на каждой стороне. Ты полагаешь, симфонии Шостаковича составлены именно так?

– Хватит! Давай есть.

– Что ты хочешь этим сказать? Что в ГДР не знают Шостаковича?

– Мирей, я советовался с людьми, которые сто раз пересекали границу с книгами.

– А я там жила. Тебя могут арестовать.

– Мне все равно.

Он был раздражен, но ее обуяла неукротимая галльская ярость. И при этом ее английский был безупречен. Он слышал ее голос и сейчас, когда шагнул вперед и протянул пограничнику свои документы.

– Из-за тебя мои друзья рискуют!

– Чепуха!

– Они могут потерять работу.

– Сядь! Я сделал жаркое.

– О, можешь чувствовать себя героем! Можешь заявить во всеуслышание, что ты хоть на что-то способен! – Она выскочила из-за стола и выбежала из комнаты, из дома, раскрасневшаяся, прекрасная.