Выборы строгого режима: Как российские выборы стали невыборами, и что с этим делать?: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Как утверждает Владимир Гельман, успешное строительство авторитарных режимов и обеспечение их выживания — задача куда более сложная, чем успешное строительство демократий. Потенциальные автократы, стремящиеся захватить и длительное время удерживать собственную монополию на власть, вынуждены одновременно решать несколько взаимосвязанных задач. Во-первых, они должны если не полностью избавиться от вызовов со стороны политических конкурентов и сограждан, то минимизировать эти риски. Во-вторых, они должны предотвратить угрозы, исходящие от тех сегментов элит, которые стремятся захватить господство разными способами (начиная от военных или «дворцовых» переворотов и заканчивая присоединением к оппозиции).

«За 30 лет после распада СССР Россия проделала путь от одного консолидированного авторитарного режима к другому — от коммунистического однопартийного режима, который господствовал в стране на протяжении 70 лет, до персоналистского электорального авторитаризма, который достиг стадии своей консолидации в ходе президентства Владимира Путина»[15]. Сейчас, оглядываясь назад, представляется чрезвычайно важным весь этот путь проанализировать и осмыслить. Хотя бы ради того, чтобы у тех, кто придет после нас, был в руках некий измеритель, который помог бы предотвратить будущие ошибки, потому что, как известно, история жестоко мстит за невыученные и неусвоенные уроки прошлого.

Мы попробуем проследить «отравление» российского политического организма через призму трансформации избирательного законодательства. Мы предполагаем, что если наш анализ совпадет с политологической периодизацией динамики политического режима, которую приводят специалисты в области политической науки, то впору ставить вопрос об избирательном законодательстве как маркере истинных целей и задач власти. В этих целях мы будем использовать периодизацию, собранную из оценок Владимира Гельмана, Григория Голосова, Михаила Комина и Андрея Медушевского, Дмитрия Орешкина, Александра Кынева.

По-настоящему понять особенности развития избирательного законодательства России первого постсоветского тридцатилетия невозможно без учета уровня электоральной культуры, многолетней традиции однопартийности и других перешедших в новое время по наследству от социалистического строя привычек, стереотипов и иных наслоений прошлого. Поэтому представляется необходимым дать хотя бы короткий обзор этого прошлого.

Практически до последнего десятилетия XX века в России в связи с отсутствием практики не было сформировано представлений о свободных выборах. А об их справедливости, пожалуй, не приходится говорить до сих пор. Осмысление этой реальности в полной мере приходит к нам только сейчас. Потому что дух свободы и иллюзия прорыва 90-х зачастую затмевают трезвые оценки истинного состояния. Итак, что же мы имели до первых частично свободных и пока единственных опрокидывающих выборов в истории России, прошедших 26 марта 1989 года?

Выборы в Государственную Думу Российской империи были многоступенчатыми. Они проводились по четырем неравноправным куриям: i) землевладельческой, 2) городской, 3) крестьянской и 4) рабочей. Норма представительства землевладельческой курии составляла один выборщик на 2 тысячи человек; в городской — один выборщик на 4 тысячи; в крестьянской — один выборщик на 30 тысяч; в рабочей — один выборщик на 90 тысяч.

Демократичный закон о выборах во Всероссийское Учредительное собрание 1917 года был революционен для России: он значительно опережал социальное развитие избирательного законодательства в других странах. В соответствии с ним устанавливались всеобщие, равные, прямые выборы при тайном голосовании. Избирательные права были предоставлены женщинам и военнослужащим. Был установлен самый низкий в мире для того времени возрастной ценз в 20 лет. Положение о выборах в Учредительное собрание не признавало имущественного ценза, ценза оседлости и грамотности, ограничений по сословному, вероисповедному или национальному признакам. Выборы были свободными и альтернативными. Однако реализация всех этих демократических установлений была далека от задуманного. Выборы растянулись на несколько месяцев. В них приняли участие меньше 50 % избирателей, сформированный в результате представительный орган просуществовал всего сутки и был принудительно распущен. Так что этот электоральный опыт оказался неудачным и безрезультативным.

В период с 1918 по 1936 год выборы в РСФСР и в СССР, как и в дореволюционный период, не были последовательно демократичными, поскольку функция диктатуры (принудительное отстранение от участия в управлении части населения) была напрямую предусмотрена в Конституции. Поэтому выборы не были всеобщими. Избирательное право получили все граждане, которым ко дню выборов исполнилось 18 лет, добывавшие средства к жизни производительным и общественно полезным трудом. Это были рабочие и служащие всех видов и категорий, занятые в промышленности, торговле, сельском хозяйстве и пр., крестьяне и казаки-земледельцы, не пользующиеся наемным трудом с целью извлечения прибыли. Не получили избирательного права лица, жившие на нетрудовые доходы (эксплуататоры) — на проценты с капитала, имевшие доходы с предприятий, поступления с имущества и т. п. В категорию «лишенцев» попали частные торговцы, монахи и духовные служители церквей и религиозных культов, служащие и агенты бывшей полиции, члены царствовавшего в России дома. В 1925 году в Ленинграде, Киеве и Москве около 10% всей массы избирателей были лишены избирательных прав. Из них: лица, пользующиеся наемным трудом, — 5,3 %; лица, имеющие «нетрудовые» доходы, — 8,3 %; торговцы — 39,9 %; служители религиозного культа — 4,9 %; чины бывшей полиции — 3,2 %; душевнобольные — 1,2 %; лишенные избирательных прав по судебным приговорам — 8,8 %; члены семей «лишенцев» — 28,4 %. В период избирательной кампании по выборам сельсоветов в 1927 году в целом по стране лица, лишенные избирательного права, составили 2 по 650 человек, или 3,5 % от всех избирателей[16].

Выборы не были равными. Советская власть не очень доверяла крестьянствуй фактически воспроизвела дореволюционные пропорции представительства в городах и в сельской местности. Во Всероссийском съезде Советов один депутат от городского совета представлял 25 000 избирателей, а один депутат от губернских советов — от 125 000 губернских жителей. Соотношение I к 5 позволяло депутатам от рабочих не «тонуть» среди депутатов от менее сознательного крестьянства. В первые два советских десятилетия выборы не были тайными. Голосование осуществлялось поднятием рук. За тем, кто и как голосовал, внимательно наблюдали члены партийных, комсомольских и других организаций.

Конституция СССР 1936 года. 5 декабря 1936 года была принята новая Конституция СССР, упразднившая конституционную диктатуру и расширившая избирательные права граждан. «Все граждане СССР, достигшие 18 лет, независимо от расовой и национальной принадлежности, вероисповедания, образовательного ценза, оседлости, социального происхождения, имущественного положения и прошлой деятельности имеют право участвовать в выборах депутатов и быть избранными, за исключением умалишенных и лиц, осужденных судом с лишением избирательных прав». Отдельными статьями гарантировалось соблюдение избирательных прав женщин и военнослужащих.

Это была мажоритарная одномандатная система абсолютного большинства. Однако пассивное избирательное право в ней было ограничено — право выдвижения кандидатов было предоставлено только трудовым коллективам и общественным организациям. И это закономерно, поскольку по Конституции (статья з) вся власть в СССР принадлежала трудящимся города и деревни.

Такая ситуация с ограничением пассивного избирательного права оставалась вплоть до 1988 года, то есть до принятия новой редакции уже следующей Конституции СССР 1977 года. Эта Конституция, провозгласившая расширение социальной базы власти (Статья 2. «Вся власть в СССР принадлежит народу»), тем не менее не устранила противоречие между декларируемым народовластием и ограничением пассивного избирательного права, заложенное в 1936 году, — выдвигать кандидатов в депутаты по-прежнему могли только трудовые коллективы и общественные организации.

Главной же проблемой выборов весь этот период была практика так называемой «разнарядки», в результате которой выборы стали полностью безальтернативными. Кандидатуры для выдвижения спускались в трудовые коллективы «сверху», из партийных органов, якобы для обеспечения нормы представительства от всех социальных групп. В итоге в избирательном бюллетене присутствовал только один кандидат от «нерушимого блока коммунистов и беспартийных». В законодательстве о такой практике не было ни слова. Еще буквально перед войной в избирательных бюллетенях присутствовала фраза «остальных вычеркнуть». Однако вычеркивать было некого. Впрочем, и фраза эта из бюллетеней вскоре исчезла.

И только новая редакция Конституции, принятая I декабря 1988 года во исполнение резолюций XIX конференции КПСС «О некоторых неотложных мерах по практическому осуществлению реформы политической системы страны», «О демократизации советского общества и реформе политической системы» и «О правовой реформе», сдвинула давно назревшую реформу избирательной системы с мертвой точки. Сегодня много дискутируют о том, были ли выборы Съезда народных депутатов СССР 1989 года свободными и справедливыми. Ведь, действительно, в ходе тех выборов, несмотря на то что лояльным КПСС силам удалось получить большинство мандатов, 38 первых секретарей обкомов проиграли оппозиционным кандидатам. В числе прочих мандат получил Андрей Сахаров, став символом эмоциональной и репутационной победы оппозиции.

Строго юридически полностью свободными и справедливыми эти выборы не были. Их главным отличием от предыдущих сорока лет выборов стала альтернативность. И именно это было встречено населением с таким воодушевлением. Кроме этого, наконец, право выдвижения кандидатов было предоставлено не только трудовым коллективам, но собраниям избирателей по месту жительства и военнослужащих по воинским частям (статья 9 Закона СССР «О выборах народных депутатов СССР»), И все же эти выборы были не вполне равными. Наряду с одномандатными выборами двух третей Съезда одна его треть избиралась напрямую от всесоюзных общественных организаций, опять-таки по разнарядке, но теперь уже предусмотренной законом: юо депутатов от КПСС; юо депутатов от профсоюзов; юо депутатов от кооперативных организаций; 75 депутатов от ВЛКСМ; 75 депутатов от женских советов, объединяемых Комитетом советских женщин; 75 депутатов от организаций ветеранов войны и труда; 75 депутатов от научных обществ; 75 депутатов от творческих союзов; 75 депутатов от других общественных организаций, имеющих общесоюзные органы[17].

Тем не менее именно эти выборы наглядно показали, как избирательное законодательство играет роль волшебного ключа в процессе демократизации. Потому что именно с этих выборов и с представительного органа, сформированного по их итогам, в стране начались большие преобразующие сдвиги. Это была демократизация сверху. Половинчатая и противоречивая, когда элиты действовали отчасти наобум, в том числе из-за отсутствия серьезных демократических знаний в условиях только-только нарождающейся и еще очень слабенькой политической науки. Поддержка этой демократизации снизу тоже была основана на подменных тезисах. Тотальный дефицит, нехватка продуктов, надоевший до зубовного скрежета диктат партии и спецслужб, цензура в СМИ — вот были истинные причины этой поддержки. О демократии, свободе, правах человека, разделении властей и верховенстве права народ если и знал, то понаслышке. Но на митингах звучали лозунги за демократию и свободу. А дальше началась уже другая история, которая не могла не быть закономерным продолжением советской перестройки и демократизации. Несовершенная советская недодемократия продолжилась уже не как советская, но тоже несовершенная дефективная демократия.

Глава I. Дефективная (дефектная) демократия

Трансформация политического режима и избирательного законодательства России 1993–1999 годов

Все верно. Политологи называют это время в истории России «дефективной демократией». Вот как характеризует период между крушением Союза ССР и приходом к власти Владимира Путина Григорий Голосов: «Избавившись от коммунистического режима в 1991 году, Россия приступила не столько к строительству демократии, сколько к избавлению от прежнего социального строя. Я думаю, что тогдашний глава российского государства Борис Ельцин просто не различал эти два момента, считая демонтаж командной экономики задачей, решение которой устранит все проблемы. Политические реформы интересовали руководителей страны до такой степени мало, что они не позаботились даже о проведении новых парламентских выборов в условиях, когда победа на них демократических сил была бы практически гарантированной.

Политический кризис осени 1993 года на десятилетие определил облик России как, если пользоваться принятой в науке номенклатурой политических режимов, «несовершенной», или «дефективной», демократии. Дефективность сказывалась во многом, и прежде всего в написанной лично для Ельцина Конституции 1993 года. Предоставляя своему «гаранту» колоссальную власть, она в то же время ограничивала его политическую ответственность, позволив парламенту принимать участие в формировании правительства. При этом законодательные и контрольные полномочия парламента были минимальными. Это позволило Ельцину, с треском проигравшему парламентские выборы, фактически сохранить всю полноту власти, хотя кое-какие уступки думскому большинству делать все-таки приходилось. В целом такая ситуация Ельцина вполне устраивала.

Не устраивала его перспектива проигрыша на президентских выборах 1996 года. Довольно широко известно, что Ельцин не собирался передавать власть Геннадию Зюганову, даже если бы последний победил на выборах. Если бы такой сценарий реализовался, то демократия в России потерпела бы полный крах уже тогда. Этого удалось избежать благодаря усилиям тогдашних советников Ельцина, которые довели-таки своего президента до победы. Но цена этих усилий была высока. Грязная кампания 1996 года позволила сохранить демократию, но сделала ее еще более дефективной, надолго дискредитировав идею выборов в глазах огромной массы граждан»[18].

Такая длинная цитата не случайна. И не все в ней однозначно. Но бесспорно одно — от не вполне справедливых опрокидывающих выборов последних советских лет, когда у страны открылось окно демократических возможностей и развития, сегодня, 30 лет спустя, пройдя через электоральный авторитаризм, мы оказались на пороге закрытой диктатуры с падающей экономикой и стагнирующей политической системой. Как это произошло? Основополагающий, бурный и, пожалуй, один из самых сложных отрезков новейшей истории России был наполнен огромным количеством политико-правовых нюансов. И если на отдалении их общие очертания выглядят для политологов и юристов очень похоже, то оценки деталей зачастую разнятся. Как раз тот случай, когда нельзя писать полотно политической истории широкими мазками, без деталей, ведь именно этот период заложил основу для двадцатилетней шахматной партии на электоральной доске, завершившейся тем, что потенциально проигрывающая сторона, не справляясь с решением поставленной задачи по существующим правилам, просто перевернула эту доску поправками в Конституцию.

Владимир Гельман сформулировал все то же, что и Григорий Голосов, но гораздо лапидарней и менее эмоционально:

1991 — отказ от принятия новой Конституции России и проведения новых выборов органов власти, частичное сохранение в российской политике «правил игры», унаследованных от советского периода;

1993 — острый конфликт между президентом и парламентом, который привел к силовому роспуску Съезда народных депутатов и Верховного Совета России. Одним из следствий конфликта стало принятие новой Конституции, которая закрепила широкие полномочия президента страны и содержала немалый авторитарный потенциал;

1996 — выборы президента России, в ходе которых действующий президент Борис Ельцин был переизбран в результате несправедливой кампании, сопровождавшейся большим количеством злоупотреблений… В ходе кампании Ельцин предпринял попытку отмены выборов, роспуска парламента и запрета оппозиционных партий, но отказался от реализации этих планов;

1996–2000 — борьба различных сегментов элит за лидерство в преддверии выборов нового президента страны. Полная победа в этой борьбе преемника Ельцина — Владимира Путина, который смог максимизировать собственную власть в результате принуждения к лояльности всех значимых акторов…[19]

А теперь посмотрим, как это все выглядело юридически, попробуем перевести события на язык законов и процедур. И может оказаться, что не все так однозначно в оценках политологов. Или как минимум нужны некоторые уточнения.

Оба политолога утверждают, что в 1991 году имел место отказ (умышленный, непродуманный, легкомысленный etc.) от принятия новой Конституции и от проведения выборов. Так ли это? Была ли у Ельцина в 1991–1992 годах реальная возможность принять Конституцию и провести выборы? Вряд ли. Делая такой вывод, мы исходим из целого ряда фактов и обстоятельств.

Как известно, будучи народным депутатом СССР, Ельцин не был избран в Верховный Совет СССР и чудом вошел в него только потому, что ему уступил свое место будущий Генеральный прокурор России Алексей Казанник. Перспектив в союзном парламенте у Ельцина не было. Поэтому его дальнейшее движение к власти шло не на союзном, а на российском уровне и было основано на жестком противостоянии с Кремлем. 29 мая 1990 года он, лидер оппозиционной межрегиональной депутатской группы Верховного Совета СССР, в ходе третьего тура голосования перевесом всего в четыре голоса (535 голосами при кворуме 531) занял высший пост в России — стал Председателем Верховного Совета РСФСР. Дальше события развивались стремительно. 12 июня 1990 года I Съезд народных депутатов РСФСР принял Декларацию о независимости России, 16 июня 1990 года было принято постановление об образовании Конституционной комиссии для разработки новой Конституции России. Председателем комиссии стал опять-таки Ельцин, а его заместителем — первый заместитель Председателя Верховного Совета РСФСР Руслан Хасбулатов. К концу 1990 — началу 1991 года первый вариант проекта Конституции был готов, но рабочая группа разделилась примерно пополам по вопросу о форме правления в России. Одни поддерживали вариант с президентской республикой по образцу США, где все правительство формировал бы президент — глава исполнительной власти и где исключались бы вотумы недоверия правительству со стороны парламента. Другие были за то, чтобы главную роль при назначении правительства играло парламентское большинство[20].

7 февраля 1991 года Верховный Совет РСФСР принял постановление № 5&I–I «О мерах по обеспечению проведения референдума СССР и референдума РСФСР 17 марта 1991 года» о сохранении Союза ССР, которым предписывалось одновременно провести на всей территории России еще один референдум о необходимости введения поста президента России. 17 марта 1991 года 69,85 % российских избирателей высказались за введение в России поста президента. 24 апреля того же года Верховный Совет РСФСР принял законы «О Президенте РСФСР» и о выборах президента. 12 июня

[15] Гельман В. Авторитарная Россия: бегство от свободы, или Почему у нас не приживается демократия. С. 91.

[16] Журавлев В. П., Фортунатов В. В. Избирательная система и выборы в РСФСР в 1918–1936 гг. // https://www.rcoit.ru/lib/history/1918-199o/17°41/.

[17] Вот как, например, распределялись депутатские мандаты от научных обществ: 20 депутатов от Академии наук СССР, то депутатов от научных обществ и ассоциаций при Академии наук СССР, то депутатов от Академии сельского хозяйства, 10 депутатов от Союза научных и инженерных обществ СССР, 10 депутатов от Академии медицинских наук совместно с 40 научными медицинскими обществами, 5 депутатов от Академии педагогических наук совместно с Советской ассоциацией педагогов-исследователей, 5 депутатов от Академии художеств, 5 депутатов от общества изобретателей.

[18] Голосов Г. Закат электорального авторитаризма. Как Путин превратился из гаранта режима в его главную угрозу // https://theins.ru/opinions/grigorii-golosov/239433.17 февраля 2021 г.

[19] Гельман В. Авторитарная Россия: Бегство от свободы, или Почему у нас не приживается демократия. — М.: Говард Рорк, 2021. С. 162.

[20] Гольцблат А. Историческая правка: как принимали российскую Конституцию// https://www.rbc.ru/opinions/politics/12/12/2°18/5cof9c489a79479 4(11765333.