«До чего же все хрупко!»
Пока три силы уравновесились, не поддерживая друг друга, но объединенные мотивами, при изменении которых рухнул бы весь союз. Воины, посланные Таразой, не успокаивали Одраде. Где же Тег? Где Бурзмали? И кстати, раз уж об этом речь, где гхола? Ему бы уже следовало быть здесь. Почему ей приказано приостановить?
Сегодняшняя затея наверняка все замедлит, хотя на ней благословение Таразы. Одраде подумала, что эта вылазка в пустыню к червям может затормозить ее навечно. Да еще и Вафф. Если он выживет, достаточно ли он наберет данных, чтобы сложить картину?
Несмотря на обработку лучшими ускорителями заживления тканей, используемых Орденом, Вафф говорил, что его руки до сих пор болят там, где Одраде их перебила. Он не жаловался, он просто давал информацию. Он представлялся принявшим их хрупкий союз, даже изменения, которые были наложены жрецами Ракиса. Нет сомнений, он спокоен, пока один из его Лицевых Танцоров занимает место Верховного священника под личиной Туека. Но Вафф настаивал на ускорении получения обещанных Бене Джессерит Выводящих Матерей, придерживая свою часть в их сделке.
— Всего лишь небольшая задержка, пока Орден рассмотрит новое соглашение,— объясняла ему Одраде.— Тем временем...
Сегодня и есть это «тем временем».
Одраде отогнала дурные предчувствия, стараясь проникнуться духом их приключения. Ее очень занимало поведение Ваффа, особенно реакция на встречу с Шиэной: осторожность, замешанная на благоговении.
Одраде поглядела на девушку, шедшую, как положено, рядом с ней. Вот настоящий рычаг для того, чтобы все события развивались по плану Бене Джессерит.
Одраде была полна возбуждения, наблюдая в этой религиозной обстановке за тлейлаксанцем, чью защитную маску, долгие тысячелетия скрывавшую истинное лицо, удалось приоткрыть Ордену. Наблюдения за фанатичной «истинной верой» Ваффа, все более проявлявшейся с каждым шагом по крупному песку пустыни, наполняли Одраде радостью удачливого исследователя-натуралиста.
«Нам следовало бы догадаться раньше,— думала Одраде,— что делают тлейлаксанцы: блюдут себя для самих себя, все эти долгие-предолгие тысячелетия не допуская никаких вторжений извне».
Похоже, они не копировали структуру Бене Джессерит. Но какая другая сила могла бы сделать такое? Религия. Великая Вера!
«Если только тлейлаксанцы не используют свою систему гхол как лик бессмертия».
Тараза, может быть, права. Тлейлаксанские Господины отличаются от Преподобных Матерей: у них нет Иных Памятей, а только их личные воспоминания. Но до чего же давние!
Сообщение Таразы потрясло Одраде: «План Тлейлакса ясен — владычество. Человеческое мироздание должно быть превращено в тлейлаксанское. Они не могли надеяться достичь такой цели без помощи Рассеяния. Сделай вывод».
Доводы Верховной Матери были почти неопровержимы. Даже оппозиция, глубоко зашедшая в своей ереси, угрожавшей единству Ордена, не могла возражать. Но мысль об огромном количестве людей, находящихся в Рассеянии, их критической, взрывоопасной массе порождала в Одраде чувство одинокого отчаяния.
«Нас слишком мало по сравнению с ними».
Шиэна наклонилась и подобрала камушек. Она поглядела на него секунду, затем бросила в ограду. Камушек скользнул сквозь ячейки ограды, не коснувшись их.
Наконец Одраде удалось справиться со своей нервозностью. Звуки ее собственных шагов по песку, вздуваемому ветром, блуждавшему вокруг этой забытой дороги, внезапно показались громовыми. Тонкая нить мощеной дороги, ведущей в пустыню от кольцевого кваната и рва Дар-эс-Балата, начиналась в двухстах шагах от них, в конце узкой тропинки.
Шиэна проговорила:
— Я иду в пески, потому что ты приказала, Мать. Но я так и не знаю, почему.
«Потому что там место сурового испытания, которому мы подвергнем Ваффа, и через него придадим новую форму Тлейлаксу!»
— Это демонстрация,— сказала Одраде.
Это было правдой. Не полной правдой, но годилось для объяснения.
Шиэна шла, опустив голову, устремив вниз напряженный взгляд, выбирая, куда ступить.
«Не такой ли она всегда приближалась к своему Шайтану? — подумала Одраде.— Задумчивой и отстраненной?»
Одраде услышала слабое чмокание высоко вверху у них за спинами. Приближались орнитоптеры наблюдения. Они сохранят дистанцию, но многие глаза будут наблюдать за этой демонстрацией.
— Я станцую,— сказала Шиэна.— Обычно это вызывает «большого».
Одраде почувствовала, как у нее участился пульс. Будет ли этот «большой» продолжать повиноваться Шиэне, несмотря на присутствие двух ее спутников?
Но так должно быть по приказу Таразы.
Одраде оглядела обнесенное изгородью спайсовое хранилище рядом с ними. Место представлялось странно знакомым — больше, чем просто ложное воспоминание. Внутренняя уверенность, следствие знаний из Иных Памятей, сообщила ей, что это место по сути оставалось неизменным с древних времен. Устройство спайсовых силосных башен во дворе было таким же древним, как и Ракис: овальные котлы на высоких ножках — огромные насекомые из металла и плаза, ждущие момента, чтобы броситься на свою жертву.