Если сейчас придет червь с заключенной в нем жемчужиной спящей памяти Тирана, будет ли эта память опасна? Именно это доказывала оппозиция Таразы в Ордене.
Тараза и ее советники отрицали вероятность этого.
И все равно нельзя было игнорировать тревожный сигнал из Иных Памятей Одраде.
— Преподобная Мать, почему мы остановились?
Одраде почувствовала, как ее сознание резко вернулось к действительности, требовавшей внимания. В предостерегающее видение о начале бесконечного сна Тирана врывались и другие видения.
Шиэна стояла перед ней с озадаченным выражением на лице.
— Я глядела вон туда,— указала Одраде.— Вон там начался Шаи-Хулуд, Шиэна.
Вафф остановился в конце мощеной дорожки, в шаге от наступавшего песка, обогнав Одраде и Шиэну почти на сорок шагов. Голос Одраде вернул его к жесткому, ясному пониманию, но он не обернулся. Одраде ощущала неудовольствие в его позе. Ваффу не нравился даже намек на цинизм, направленный на его Пророка. Он всегда подозревал цинизм в Преподобных Матерях. Особенно в вопросах религии. Вафф еще не был готов принять, что Бене Джессерит, повинда, могут быть сопричастны его Великой Вере. Эту мысль в нем надо укреплять осторожно, испытанным способом, давно изобретенным Защитной Миссионерией.
— Говорят, там была большая река,— сказала Шиэна.
Одраде расслышала звенящую нотку презрения в голосе Шиэны. Дитя учится быстро?
Вафф повернулся и угрюмо на них поглядел. Он тоже слышал. Что он сейчас думает о Шиэне? Одраде взяла одной рукой Шиэну за плечо и другой рукой указала.
— Вон там был мост. Великая стена Сарьера была там открыта, чтобы дать свободу течению реки Айдахо. Мост пересекал эту расщелину.
Шиэна вздохнула.
— Настоящая река,— прошептала она.
— Не кванат и намного больше канала,— сказала Одраде.
— Я никогда не видела реки,— сказала Шиэна.
— Вот там они обрушили Шаи-Хулуда в реку,— сказала Одраде. Она указала налево.— Вон в той стороне, за много километров отсюда, был построен его дворец.
— Там нет ничего, кроме песка,— сказала Шиэна.
— Дворец был снесен во времена Голода,— сказала Одраде.— Люди думали, что там запас спайса. Они, конечно, оказались неправы. Он был слишком умен для этого.
Шиэна наклонилась вплотную к Одраде и прошептала:
— Но там ведь есть огромный спайсовый клад. В напевах об этом говорится. Я слышала много раз. Мои... они говорят, что он в пещере.
Одраде улыбнулась. Шиэна, конечно, ссылалась на Устную Историю. И она чуть не сказала «мои родители...», имея в виду, что ее настоящие родители погибли в этой пустыне. Одраде уже выудила эту историю из девочки.
Продолжая шептать в ухо Одраде, Шиэна проговорила:
— Почему этот человечек идет с нами? Мне он не нравится.
— Это необходимо для демонстрации,— сказала Одраде.
Вафф выбрал этот момент, чтобы шагнуть с мощеной дороги на первый мягкий склон открытого песка. Он двигался осторожно, но без видимых колебаний. Едва оказавшись на песке, он повернулся, глаза его блеснули в жарком солнечном свете, и поглядел сначала на Шиэну, а потом на Одраде.
«В нем все еще есть благоговение, когда он глядит на Шиэну,— подумала Одраде.— Он думает, что ему откроются величайшие тайны. Он полностью оправится. А престиж!..»
Шиэна рукой заслонила глаза от солнца и осмотрела пустыню.
— Шайтан любит жару,— сказала Шиэна.— Люди прячутся от жары, но это то время, когда приходит Шайтан.
«Не Шаи-Хулуд,— подумала Одраде.— Шайтан! Ты верно это предсказал, Тиран. Что еще ты знал о наших временах?»