Четвёртые войны пустыни: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Ну, да, вон там. Ты знаешь их. Их любопытство сильно ограничено. Никаких великих соображений никогда не проникает в их разум.

— Надо так понимать, что вы именно к этому и стремитесь.

— Мы работаем на то, чтобы поддерживать это в таком виде,— сказала она.— Все доходит до них через мелкий фильтр, исключающий все, кроме представляющего непосредственную ценность для выживания.

— Никаких великих дел,— сказал он.

— Ты оскорблен, но это не имеет значения,— сказала она.— Для тех, во внешнем мире, самое важное в чем? Поем ли я сегодня, будет ли у меня крыша над головой сегодня, под которую не вторгнутся нападающие или отребье? Роскошь? Роскошь — это обладание наркотиком или существом противоположного пола, которое может на время сдерживать зверя.

«А ты и есть зверь»,— подумал он.

— Я уделяю тебе время, башар, потому что понимаю: ты можешь быть для нас более ценен, чем даже Муззафар, а он действительно необыкновенно ценен. В настоящий момент он получает от нас очередное вознаграждение за то, что ты доставлен к нам в восприимчивом состоянии.

Когда Тег опять промолчал, она хихикнула.

— По-твоему, ты невосприимчив?

Тег держался спокойно. Ввели они какой-нибудь наркотик в его еду? Он видел вспышки своего двойного зрения, указывающие на возможность насилия, но они таяли по мере исчезновения оранжевых крапинок в глазах Преподобной Черницы. Надо, однако, избегать ее ног. Они — смертоносное оружие.

— Все лишь оттого, что ты неправильно думаешь об отребье,— сказала она.— К счастью, оно до предела самоограничено. Они понимают это глубинными испарениями своего сознания, но не могут найти время ни на то, чтоб с этим разобраться, ни на что-либо, кроме непосредственной борьбы за выживание.

— И нельзя это в них исправить? — спросил он.

— Этого и не должно исправлять! О да, мы следим за тем, чтобы они продолжали смотреть на самосовершенствование, как на огромную причуду, за которой, конечно, нет ничего стоящего.

— Им нужно отказывать в роскоши,— сказал он.

— Никакой роскоши! Это должно быть все время отгорожено барьером, который мы любим называть «Защитным Невежеством».

— То, чего не знаешь, не может тебе повредить.

— Мне не нравится твой тон, башар.

И опять оранжевые крапинки заплясали в ее глазах. Ощущение опасности насилия, однако, уменьшилось. И она опять хихикнула.

— То, чего ты опасаешься, есть противоположность тому, чего ты не знаешь. Мы учим, что новые знания могут быть опасными. Ты видишь, что отсюда с очевидностью вытекает: всякое новое знание противоречит способности выживания!

Дверь за Преподобной Черницей открылась, и вернулся Муззафар. Это был изменившийся Муззафар, его лицо полыхало, глаза блестели. Он остановился за креслом Преподобной Черницы.

— Однажды я буду в состоянии позволить тебе вот так стоять позади меня,— сказала она.— В моей власти такое сделать.

«Что же они сделали с Муззафаром»,— подивился Тег. Тот выглядел почти одурманенным.

— Ты видишь, у меня есть власть? — спросила она.

Он откашлялся.

— Это очевидно.

— Я банкир, помни! Мы только что внесли депозит на нашего верного Муззафара. Ты благодаришь нас, Муззафар?

— Да, Преподобная Черница,— голос его был хрипл.

— Я уверена, ты понимаешь этот вид власти вообще, башар,— сказала она.— Бене Джессерит хорошо тебя подготовил. Они весьма талантливы, но, боюсь, не так талантливы, как мы.

— Мне говорили, что вы весьма многочисленны,— сказал он.

— Дело не в нашем числе, башар. Такие силы, как у нас, могут быть направлены так, что их можно контролировать небольшим числом.