Четвёртые войны пустыни: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Когда они подошли к двери, Тег заметил, что еще одна защитная система, которую он видел при своем первом объезде Ясая, оставалась неповрежденной. Столбы едва заметно отличались от тех, что шли вдоль барьера деревьев и живой ограды.

На этих столбах были шарящие лазеры, управляемые из помещения откуда-то в здании. Ромбовидные коннекторы считывали область между ними и зданием. Стоит слегка коснуться кнопки в комнате наблюдателя, и шарящие лазеры превратят любую живую плоть, пересекающую их поля, в нарубленное на мелкие кусочки мясо. В дверях Муззафар замедлил и поглядел на Тега.

— Преподобная Черница, с которой ты вот-вот встретишься, самая могущественная из всех, которые когда-либо сюда прибывали. Она не потерпит ничего, кроме полной покорности.

— Я так понимаю, ты меня предупреждаешь.

— Я знал, что ты поймешь. Называй ее Преподобной Черницей. Больше никак. Мы заходим. Я позволил себе вольность заказать для тебя новый мундир.

Тег при своем предыдущем визите сюда не видел того помещения, в которое провел его Муззафар. Небольшое и забитое тикающими ящиками и черными панелями, оно оставляло мало пространства даже для них двоих. Все помещение освещал единственный желтый глоуглоб под потолком. Муззафар протиснулся в угол, в то время как Тег снял запачканный и сморщенный стилсъют, который он носил с самого не-глоуба.

— Извини, что не могу предложить тебе еще и ванну,— сказал Муззафар.— Но мы не должны мешкать. Она становится нетерпеливой.

В мундире Тег представал совсем другим человеком. Это было знакомое черное облачение, даже звезды на воротнике. Значит, он должен предстать пред этой Преподобной Черницей как башар Ордена. Интересно. Он опять был полностью башаром — для других, ведь его самого мощное чувство осознания собственного «я» никогда не покидало. Мундир, однако же, стал завершающим его личность штрихом.

— Так-то лучше,— сказал Муззафар, проводя Тега в фойе и через дверь, которую Тег помнил. Да, вот здесь он встречался со своими «безопасными» агентами. Он вспомнил эту комнату, вроде бы в ней ничего не изменилось. Ряды микроскопических телеглазов тянулись на стыке потолка со стенами, замаскированные под серебряные поводящие ленточки для парящих глоуглобов.

«Тот, за кем наблюдают, не видит,— подумал Тег.— А у наблюдателей миллион глаз».

Его двойное зрение уведомило, что опасность здесь есть, но непосредственная.

Помещение около пяти метров в длину и четырех в ширину предназначалось для ведения самых важных дел. В торговых сделках деньги как таковые никогда не предъявляются. Договаривающиеся здесь видят только мощные эквиваленты чего угодно, выполнявшего роль валюты,— меланжа, или, возможно, молочных су-камней размером почти с глазное яблоко, совершенно круглых, глянцевых и мягких на вид, но начинавшие лучиться радужными переливами, если на них направлялся свет или они прикасались к какому-либо телу. Это было место, где даникин меланжа или небольшой складчатый кошель сукамней воспринимался вполне естественно. Здесь из рук в руки переходили суммы на стоимость целой планеты — сделку скреплял один кивок, одно подмигивание, одно неразборчиво сказанное словечко. Здесь никогда не извлекались бумажники с деньгами. Самым близким к этому мог быть тонкий транслуксовый дипломатик, из охраняемых ядом внутренностей которого могли быть извлечены тончайшие листочки ридуланского хрусталя с очень большими числами, нанесенными на них печатным устройством с защитой от любой подделки.

— Это банк,— сказал Тег.

— Что? — Муззафар смотрел на закрытую дверь в противоположной стене.— О, да. Она скоро появится.

— Она, разумеется, за нами сейчас наблюдает.

Муззафар не ответил, но вид у него был угрюмый.

Тег огляделся. Изменилось ли что-нибудь с его предыдущего визита? Он не видел значительных перемен. Он подивился, претерпевают ли убежища, подобные этому, какие-нибудь большие перемены даже за целые эпохи. Появился новый Росистый Ковер на полу, мягкий, как брентдаун, и белый, как подбрюшный китовый мех. Если смотреть на него, то видно блестки влаги — но это обман зрения.

Был еще узкий столик около двух метров в длину почти в самом центре комнаты. Столешница его была по меньшей мере двадцати миллиметров толщиной. Тег предположил, что он сделан из дамианской джаккаранды. Темно-коричневая поверхность была отполирована до блеска, который отражал взгляд и под которым проглядывали жилочки, как речные потоки. Здесь были только четыре адмиральских кресла вокруг стола, кресла, сработанные искусным ремесленником из того же дерева, что и стол, с подбитыми подушками сиденьями и со спинками лировой кожи, такого же точно цвета, что и полированное дерево.

Только четыре. Больше — было бы излишеством. Он никогда прежде не сидел ни в одном из подобных кресел и не садился сейчас, потому что знал, что найдет там его плоть — удобство почти такое же, как и в презренном песьем кресле. Не совсем до такой же степени мягкости и подстраивания под форму садящегося, конечно. Слишком много комфорта могло заставить сидящего расслабиться. Эта комната, ее обстановка говорили: «Чувствуй себя здесь удобно, но оставайся начеку».

«В этом месте надо не только иметь голову на плечах, но и огромную боевую мощь за собой»,— подумал Тег. Он и прошлый раз оценил это место таким образом, и мнение его не изменилось.

Окон не было, но те, что они видели снаружи, полыхали танцующими линиями света — энергетические барьеры, препятствующие вторжениям и предотвращающие бегство.

Такие барьеры таили свои опасности, знал Тег, но то, что они подразумевали под собой, было важно. Одно лишь потребление энергии было таково, что за ее счет целый город мог бы жить срок, равный сроку жизни самого большого долгожителя среди его обитателей.

Не было ничего случайного в демонстрации богатства.

Дверь, на которую смотрел Муззафар, открылась с легким щелчком. Вошла женщина в переливчатом золотом облачении. По ткани извивались красно-оранжевые линии.

Тег не ожидал, что встретит столь глубокую старуху. Лицо ее было морщинистой маской. Глаза, глубоко сидящие, зеленым льдом. Нос ее был вытянутым клювом, тень его касалась тонких губ и повторяла острый угол подбородка. Черная облегающая шапочка почти скрывала серые волосы.

Муззафар поклонился.

— Оставь нас,— сказала она.

Он удалился без единого слова через ту дверь, в которую она вошла. Когда дверь за ним закрылась, Тег проговорил:

— Преподобная Черница.

— Значит, ты узнаешь в этом банк,— в голосе ее было лишь слабое дрожание.