Копье Судьбы: читать начало книги онлайн

Полтора Ивана чешет воспаленную «эполету» на правом плече. Наколки в здешней влажности просто взрываются, особенно цветные.

– Вы, парни, понятия знаете. Каждый из вас должен обосновать свои слова. Сроку вам 10 дней. Отписывайте по тюрьме, на волю – как хотите. Сроку даю вам более чем достаточно. – Полтора Ивана переводит «медвежьи» глаза на новенького. – А пока ты под подозрением, к посуде и продуктам не прикасаться, с общих кружек чай не пить. Твой шконарь – пятый с краю. Спать будешь в смену с Коцаным.

Вы уходите с Юрием Соломоновичем. Ноги дрожат, рубаха прилипла к спине, но держался ты молодцом. И все же, почему Качан попер буром?

– Я вам такой радый, – лезет обниматься на продоле Иловайский. – Тута много наших. Вон в том углу обитает Олесь Мытник, там чисто украинский кут. Вон тама Миша Недоповешенный кантуется у суицидников. Вона Костя Меняла чахнет без торговли, тут это под запретом. А за Финта ви хорошо придумали, токо шё будет, когда от него придет малява?

– Что значит «придумал»? Финт был в нашей хате! Он изгнал Гуся, а меня оправдал.

Не понимаю, почему Андрюха на меня взъелся, мы же побратались. Думаю, следак его зарядил, чтобы мне и тут устроили изжогу.

– Серожа, – печально глядят базедовые глаза в растреснутые стекла, – нам не быть на расслабоне о с такими махнорылыми, но я вам желаю продержаться на плаву, як корабель ув одесскому заливе. В нашей бывшей каюте, наскоко я знаю, после пожара идет ремонт, она вигорела, як Содом и Гоморра, тама никто не живет, а меня по взбрыку дамы по кликухе Фортуна (як у самой знаменитой лошади одесского ипподрома) угораздило загреметь сюдой с этим обормотом Качаном. Тама эта босота виплавляла мине зубы, а тута виплавляет могз. Как жить в отакой саудовской ораве?

– Погодите, Юрий Соломович! – перебиваешь ты. – Что значит «хата выгорела и там никто не живет»? Только сегодня утром я проснулся в нашей хате! Да, нары пустовали, и на веревках ничего не висело. Я подумал, что всех увели на прогулку, а я проспал… – ты осекаешься, берешь еврея за руку и ставишь так, чтобы лучше видеть его лицо при мутном свете балдохи. Даже очки с него снимаешь. И по какому-то наитию спрашиваешь.

– Юрий Соломонович, скажите, вы когда-нибудь бывали в кабинете Генерального прокурора Украины?

– Хде-е? – Иловайский так морщит нос, что обнажаются коричневые пенечки зубов, с которых Качан поснимал коронки. – Хто мине туда пустит, скажите, пожалуйста? Какое дело генеральскому прокурору до бедного еврея? Кстати, знаете анекдот за генпрокурора?

– Как ученые открыли ген коррупции?

Еврей разочарован.

– Так ви его вже знаете…

Ты так вцепляешься ему в плечи, что чуть не надрываешь рукава.

– Вы же сами рассказали мне этот анекдот в кабинете у Генерального прокурора!

Должно быть, вид у тебя достаточно безумный, потому что Соломонович пятится, отцепляя от пиджака твои скрюченные пальцы.

– Не обессуТьте, Серожа, (через Т, а не через Д, бо суТь – у босяков, а суд – у мусоров). Вам надо успокоиться и подышать на ладан. Бо ежели б я побывал у генеральского прокурора, невже ж бы я такэ забув? Верните мине очки, шёб я не видел вас, як рыбки с аквариума, хотя на днях мине дийсно (действительно – укр.) приснилося, шё я попал на високий прием и даже проехался у прокурора на закорках. Шё токо не привидится у тех снах, ой-вэй! Серожа, зачем у вас глаза, как две шлемки?

– Какой он был из себя?

– Хто?

– Генпрокурор в вашем сне?

– Жирдяй с во таким кендюхом. В синем, как море, мундире. – Соломонович напевает. – «У си-и-инехо моря…». А шё вас так перебаламутило?

– Вы пели ему «ой, лимончики, вы мои лимончики»?

Теперь у еврея глаза делаются размером с две шлемки.

– …«ви растете у Сони на балкончике», – дошептывает он пораженно. – Серожа, ви шё, таки подсматривали мой сон?

ТАЙНАЯ ВЕЧЕРИНКА

После отбоя Юрий Соломонович созывает в своем углу тайную вечеринку.

Меняла, Кухарь, Мытник, Недоповешенный рассаживаются в кружок на корточках, на пол стелется газета и выставляется нехитрая закусь – чай, сигареты, карамельки, немного сала и хлеба, Из резиновой грелки разливается по кружкам зимбура.

– Давайте выпьем за встречу старых друзей, – поднимает первый тост Соломонович. – Снова нас света тюремная судьбина. Блатняки-мазурики таки опять и снова наезжают на Серожу с фальшивыми предъявами. Он в качестве отмазки сказал, шё его оправдал вор в законе Флинт… Финт. Говорят, цього Финта перевели из СИЗО, и он сейчас вне зоны доступа. Так вот, ежели блатные будут спрашивать, была или нет разборка ув нашей хате, ви таки подтверждайте, шё была. И шё Финт Серожу оправдал.

– Я не согласен, – жадно шамает сало с хлебом Кухарь. – Зачем нам топить за него? Тут каждый сам за себя. Наливай, Соломон!

Юрий Соломонович наливает по второй порцайке.