В зале шелестит смешок. Вехин отворачивается к монитору и не видит, как Алиса, скорчив умную мордочку, пародирует его манеру откидывать косу, а женщины в зале смеются.
«КОПЬЕ НЕ ПРОДАЕТСЯ!»
– Хэллоу, мистер Скворцов, так вы продаете Копье?
Меняла силится выкрикнуть: «Да! ДА!! ДА-А!!!», но сокамерники зажимают ему рот и валят на пол.
– Молчи, сука продажная! Не то трахнем тебя через шконарь двойной тягой!
Скрутив ломового, хата держит совет. Слово берет Качан.
– Вспомним заповедь честных бродяг, парни! «Не ссучься!» Мы люди, а не быдло подментовское. Неужто вместе с Копьем мы продадим и душу свою, и Родину? Нет! Копье не продается! Я верно говорю, народ?
С такими лицами встают из окопов в атаку.
– Копье не продается! – ты залпом выпиваешь кофе и падаешь в кресло.
Ты устал и заслужил отдых. Ты простоял тут тридцать лет и три года.
Тишина. Только мычит зажатым ртом Меняла, да пошмыгивает носом растерянный Кухарик: «И чо, братва, теперь обратно на кичу?»
Кондвит вминает дужку очков в висок.
– Но почему? В чем причина? Вам мало денег?
Ударом руки в сгиб локтя Качан демонстрирует ему «жест доброй воли».
– Ай эм раски! Янки, гоу на х@й! Фак ё Америка! Фак ё Обама! Фак ю!
– С ума сошел! – вздымается из кресла Решетняк. – В ШИЗО захотел?
– Только в Америку не отсылайте! – паясничает заключенный.
В надменный прищур Кондвит изучает «нового раски».
– Вам что-то привиделось, мистер Скворцов? – проницательно замечает он. – Минуту назад вы были готовы продать Копье, и вдруг так резко изменились. Что случилось?
– Shit happens, – усмехаешься ты. – I will not sell you the Spear, because with it, you will ruin Russia (я не продам вам Копье, потому что с его помощью вы погубите Россию).
– Wow! General American accent! Вы говорите, как настоящий янки! Вы бывали в Америке?
– Только что оттуда.
– Вот как? Интересно. Но почему вы считаете, что для того, чтобы погубить Россию, мы нуждаемся в этом старом музейном экспонате?
– Это не музейный экспонат. Это Копье Власти! От него зависят судьбы народов и государств. С его помощью вы подавите волю российского руководства и расчлените Россию, как проделали это с Советским Союзом.
Кондвит давится деланным смехом.
– Значит, вы полагаете, что без помощи Копья Западная цивилизация не способна привести Россию к состоянию дефрагментации, употребим этот термин вместо грубого слова «расчленение»? В геополитической перспективе мы УЖЕ победили. Россия УЖЕ расколота на самые крупные свои куски. Где Украина, Прибалтика, Средняя Азия? Где Азербайджан, Грузия, Армения и Казахстан? Нам остается неторопливо потягивать виски, наблюдая за агонией некогда могучей державы. Пятое столетие подряд, начиная с Великой Смуты, мы ведем вашу страну на убой. Россия слишком велика, чтобы забить ее с одного удара. Да и потом, все равно эти бескрайние просторы с их вечной мерзлотой надобно же будет заселять рабами для добычи сырья, в котором нуждается наша промышленность. Поэтому каждый раз после поражения мы даем вашей стране приподняться с колен, чтобы вновь оглушить ее ударом молота в лоб. После двух революций, гражданской войны, двух мировых войн и Перестройки Россия наконец-то готова к «удару милосердия», который прекратит ее многовековые страдания. Знаете, как мы убьем ее? Мы перережем ей горло, – американец проводит большим пальцем от уха до уха («На себе не показывай, – рычит Качан и Шалава ему вторит, – сам так подохнешь!») – И вот вам задачка по географии, мистер Скворцов. Где находится горло России?
Правда слишком горька. Ты молчишь, подавленный.
– Украина, – прикрыв рот ладонью, подсказывает американец. – Да-да, именно Украина является горлом Евразии. Она лежит между телом и головой, полна кровеносных сосудов, я имею в виду газовые и нефтяные трубопроводы, автомобильные и железнодорожные пути. Стоит перерезать этот пучок артерий, и все, вам конец, вы истечете кровью и скончаетесь в судорогах. Европа останется «живой головой» без тела, Россия превратится в коматозный сырьевой придаток, из которого мы будем выкачивать ресурсы вахтовым методом. У вас нет сил парировать наш iktus misericordi. За последние полтора века вы растеряли свой лучший генофонд, разорили и споили деревню, главный источник резервистов, потеряли всех союзников. Я потому с такой уверенностью говорю о нашей грядущей победе, что решающего успеха мы добились совсем недавно, в славные дни горбачевской Перестройки. Знаете, в чем состоял этот успех?
Ты буквально отравлен речью американца и ненавистью к нему. Хата звереет, Шалава рычит и бьет хвостом перед прыжком.
– Хеллоу, вы опять куда-то улетели, мистер Скворцов. Не покидайте нас так часто, прошу вас!