Копье Судьбы: читать начало книги онлайн

– Дорогу! Дайте дорогу!

– Толкан свободен. Леха, твоя очередь!

Очередь в дальняк занимают загодя, еще не имея нужды, потом все равно захочется.

Стены, шконки, одежда, матрасы – все мокрое.

Субтропики. Джунгли. Мангровые заросли.

Кишат крысы, тараканы, блохи, вши.

Лица усреднены страданием, взгляды мутны, нередко безумны. Вот кто-то бьется в падучей, вот человеку плохо и его отливают водой, в углу насилуют пожилого мужчину, позвоночник его изогнут удилищем, яйца раскачиваются в такт толчкам звероподобного уркагана.

Участь «детколюбов» здесь страшна. Если на спецу их насилует пять-шесть человек, то здесь десять-двадцать за день. В перерывах между «сеансами» педофил ходит по камере, просит мойку, чтобы вскрыться, его гонят отовсюду, вдруг с безумным криком он разбегается и врезается головой в «шишку» – острый металлический выступ с отверстиями для наблюдения за камерой, приваренный над кормушкой.

Обычно у тормозов дежурят ответственные и они не должны допустить такое, потому что у смотрящего могут быть проблемы за суицид. Вызывают надзиров, «детколюба» выносят, хата молчит пять минут, а потом вновь возобновляет оглушительный галдеж.

Камера делится от тормозов до решки. У тормозов кучкуются шныри, петухи, чуханы и новички, в середине камеры обитают мужики, у решки – элита.

Проход между шконарями рассчитан на одного человека, и то не особо плечистого. Нижние места на нарах затянуты занавесками, это «кают-компании» – «пятизвездочные» номера для вип-гоп-персон (одна «звезда» за то, что тут можно сидеть днем, вторая за приватность, третья за наличие электричества, четвертая за телевизор, пятая за вентилятор).

Длинным продолом, как по плацкартному вагону, ты протискиваешься к «вертолету». За общаком под обдувом вентилятора дымит цигарками братва. Стол вбетонирован в пол. Над ним висит «телевизор» – металлический ящик для посуды и продуктов. Верхний шконарь у решки – рабочий. На нем не спят, там дежурит дорожник, отвечающий за связь между камерами. Еще там сложены баулы с общаковским добром.

«Табурка» к полу не прикреплена, что вообще-то является нарушением. На ней сидит двухметровый мужчина с погонялом Полтора Ивана. На плечах наколоты генеральские эполеты, горло «проткнуто» кинжалом, надпись под кинжалом гласит «не тронь меня, если хочешь жить», звезды отрицалы на груди, лицо жесткое, в грубых заломах носогубных складок и морщин. Про «Полторашку» ходят легенды, в зоне он в одиночку разогнал активистов, когда те, вооруженные ломами, топорами и заточками, пришли бить воров, а братва в панике разбежалась. В «Братскую могилу» его перевели по наводке Вора, тут царил беспредел, банды кавказцев воевали друг с другом и терроризировали заключенных. Полтора Ивана сумел объединить славян и быстро навел тут порядок.

«Кто? Статья? С кем сидел? Где в хате отдыхал? С кем кентовался?»

В среде заключенных работает четкая система перепроверок и контрразведки. «Наседок» выявляют регулярно и судьба их незавидна. У зеков с большим опытом появляются экстрасенсорные способности. Воры в законе – поголовно «сенсы», без чуйки не достичь высот в тюремной иерархии. Заключенный с ходкой в зону вполне способен работать детектором лжи, достаточно наметанного взгляда и перекрестного допроса.

– Ты за собой что-то чуешь? – неожиданно спрашивает опытный зек и впивается глазами в лицо соседу. Нужно обладать недюжинным хладнокровием и самообладанием, чтобы не дрогнуть, не засуетиться, не покраснеть, не выдать себя метаниями глаз, которые обычный человек не в силах контролировать.

Смотрящий протягивает пачку сигарет.

– Финт мой крестный, – прикуриваешь ты от зажигалки. – Поднял меня в воровское братство. Дал заповедь.

– Какую?

– Одиннадцатую.

Воры переглядываются – об этой заповеди знают лишь избранные.

– Почему сразу не сказал?

– Вы не интересовались. («Вы не спрашивали» – был бы неправильный ответ, в тюрьме не спрашивают – интересуются).

– Проверим.

– Проверяйте, ваше право.

По продолу, сонно зевая, пробирается Качан в черных семейных трусах на мускулистом татуированном теле.

– Здорово, Андрюха! – протягиваешь ты руку.

Проигнорировав ее, Качан берет с общака початую пачку «Севера», выбивает папиросу, сминает мундштук особым зековским способом и, склонившись, закуривает от зажигалки пожилого заключенного с седыми, как у штукатура, волосами.

– Что скажешь за этого кентюрика? – спрашивает Полтора Ивана. – Назвался Черным Археологом, крестником Финта.

Затянувшись, Качан внагляк пускает струю дыма в лицо новенькому.