Копье Судьбы: читать начало книги онлайн

– Ты стал предателем, – беззвучно кричал кто-то из зеркала, – ты ссучился, Меняла!

«Р-радуйся, дур-рак, – заплетающимся языком убеждал отражение мистер Ло-ушпу, – ты гражданин Америки, ты богат и независим. Какая разница, что происходит в далекой Russia. Все равно ты ничего не мог бы изменить в судьбе стосорокамиллионного народа».

«Вр-р-решь, – ревел кто-то в душе, – все зависело именно от тебя! Дед Даши Жуковой вырвал Копье из лап гитлеровского копьеносца, в одиночку спас Родину, а ты сам, сам, падла, вложил артефакт в руки врагов, отдал Родину на растерзание! Будь ты проклят, Иуда!»

«Прекрати! – орал на зеркало мистер Loushpu. – Прекрати вызывать у меня панические атаки! Я схожу из-за тебя с ума, пью много алкоголя, от этого страдает бизнес, это недопустимо!»

Чтобы как-то забыться, мистер Лоушпу с головой уходил в работу.

В браке родились близнецы – Кевин и Бред, названные в честь актеров Кевина Костнера и Бреда Питта. Вообще-то мистер Loushpu хотел назвать сыновей Дмитрий и Роман, и жена поначалу с пониманием отнеслась к ностальгии по многострадальной Russia. Дети до пяти лет носили по два имени и росли билингвами. Отец учил их русскому языку, показывал советские мультики. Особенно полюбилась мальчикам сказка про Ивана-царевича и Василису Прекрасную, сцена сжигания лягушачьей шкурки. «Ах, Иван-царевич, что же ты наделал! Если бы ты еще три дня подождал, я бы вечно твоею была. А теперь прощай, ищи меня за тридевять земель, за тридевять морей, в тридесятом царстве, в мышином государстве. Как только три пары железных сапог износишь, как три железных хлеба изгрызешь – только тогда и разыщешь меня…»

«Daddy, why do you cry?»

«Уйди, Дашка, прошу, не приходи даже во сне! Не хочу больше вспоминать ни сердоликовых глаз, ни алых волос. Я уже почти не помню твоего лица, помню только, как ты лежала в лесу, с поджатыми к груди коленями…»

Мистер Лоушпу честно старался стать достойным сыном новой родины, пел по утрам гимн, поднимал флаг на лужайке перед домом, играл с сыновьями в бейсбол, три года пробегал по полю, а потом враз все бросил. И флаг перестал поднимать. И гимн прекратил петь. Он так и не сумел полюбить Америку. Ниггеры и мексы вызывали у него страх и отвращение, организм тосковал по черному хлебу, по селедке, салу и борщу, приходилось покупать пиццу, выбрасывать середину и поедать вместо хлеба запеченные края коржа.

Усилия по воспитанию детей в русском духе тоже пропали даром. В шестилетнем возрасте «the twins» поехали погостить к бабушке на ранчо в Айдахо. Моложавая теща состояла членом предвыборного штаба Ромни на выборах президента США. Она регулярно заводила молодых любовников, которые не менее регулярно обводили ее вокруг пальца, отчего она впадала в депрессию и сидела на валиуме, как героиня песни Рол-линг Стоунз «Mother's little helpers». Теща настроила внуков против отца и вообще против этих ужасных «russians», которых в американских фильмах показывали жестокими и тупыми бандитами.

Вернувшись с каникул, близнецы наотрез отказались отзываться на русские имена и окончательно стали Бредом и Кевином. Оба выросли белозубыми американцами, отлично учились, играли квортербеками в футбольной студенческой команде. Мать пичкала их прозаком из опасения, что сыновья унаследовали отцовскую тягу к самоубийству. В пьяном угаре мистер Loushpu нередко кричал, что его так и подмывает покончить «с проклятой, фарисейской, факинговой американской жизнью». И каялся, что погубил Россию. И плакал, и рвал на голове поседевшие волосы.

It's funny, fucking shit! How one person can ruin a great country?

Однажды в ресторане Кост Loushpu наколол зуб – в хлебце оказался квартердоллар. «Shit! Ай сью ю! (я подам на вас в суд!) – кричал он на менеджера, и вдруг замер, вспомнив присказку: “Как три железных хлеба изгрызешь, Иван-царевич, только тогда и разыщешь меня…”»

«Daddy, why do you cry?»

Мистер Лоушпу запил горькую. Жена презрительно именовала его «этот раски» (уничижительное прозвище русских в Америке), настраивала детей против отца, вследствие чего сыновья боялись и стыдились dead’a. Их страх перед отцом был перенесен на все русское, в школе они скрывали от сверстников свое происхождение. Мистер Лоушпу узнал о детском комплексе в ходе очередного скандала с женой и вначале даже не поверил своим ушам. Но сыновья подтвердили.

– Мы любим Америку, отец, – сказали они, – и не хотим иметь ничего общего с Россией, которая всю свою историю только и делала, что завоевывала соседей. Уже в этом веке она успела напасть на Чечню, Абхазию, Осетию, Грузию, Украину и Сирию! Даже развалившись, она ведет преступные войны на территориях, которые бегут от нее, как от прокаженной. Пойми, дэд, в такой ситуации нам стыдно быть русскими, даже наполовину.

– Наше правительство правильно поступило, что расчленило эту агрессивную страну навсегда, – добавил Кевин.

– И да, отец, тебе не стоит пить столько алкоголя, – заключил Бред, покидая гостиную.

Кевин больше брата любил отца. Губы его дрожали, когда он обернулся в дверях.

– Знаешь, чего я боюсь? Я боюсь стать таким, как эти вечно пьяные русские зомби! – он ткнул пальцем в экран телевизора, где показывали новости из разрушенной, воюющей России. Толпы громили магазины, беженцы текли по дорогам, горели города и деревни.

В тот месяц мистер Лоушпу опустошил бары всех трех этажей особняка на озере Мичиган (от Эванстоуна первый поворот на нижнем выезде за Баффэло Гроув).

«Мои дети – тупые амеры! Я гражданин государства, разрушившего мою Родину. Я плачу налоги стране, которая украла (kindnapped) моих детей и заменила им мозги на гамбургеры. Я проклят, я продал первородство за чечевичную похлебку! Я уже говорю по-русски с акцентом, я вижу сны на английском, я стал тупым амером, нет мне прощения и не будет…»

После лечения от алкоголизма жизнь, казалось, вошла в колею, но на шестом десятке мистера Лоушпу угораздило завязать интрижку с ассистенткой Глорией. Полнотелая девица привлекла внимание босса после того, как покрасила волосы в кислотнокрасный цвет. Их роман не остался незамеченным. Фотографии пожилого мецената в компании молодой любовницы промелькнули в желтой прессе.

Сьюзен подала на развод, после чего начался сутяжнический процесс, вымотавший у этого «communist piece of garbage» не только нервы, но и половину состояния.

Глория вскоре бросила его, найдя себе молодого хипстера из Кливленда.

Отношения с деловыми партнерами вылились в череду разборок, в результате которых мистер Лоушпу потерял часть капиталов и ушел в добровольное изгнание в доме на Мичигане.

Потянулись годы одиночества и старения.

Однажды ему приснилась Даша, юная, красивая. Держась за руки, они шли по каменистой тропе, а вокруг возвышались поросшие лесами горы с заснеженными вершинами. За поворотом дорогу им преградил чернобородый абрек верхом на лошади. Под угрозой оружия он потребовал денег, и после короткой ссоры выстрелил из ружья в упор.

Мистер Лоушпу почувствовал резкую боль в желудке и проснулся.

Подушка промокла от пота.