Копье Судьбы: читать начало книги онлайн

Шалава сконфуженно рычит, не понимая, как она могла не учуять чужого.

Меняла подбежавший рассмотреть новый перстень, оборачивается с огромными глазами.

– Это брил лики, парни!

– И шо? – выдыхает хата.

– А то! Перед нами глобальный биг босс, прошу любить и жаловать!

Односиды с уважением изучают эмиссара мировой закулисы. Один Качан продолжает выкобениваться: «Не собираюсь я любить и жаловать пендосов, в гробу я их видал, в белых тапочках и с ружьем».

Решетняк уточняет у «человека в кресле», указывая при этом на Скворцова.

– Так вин не той… не один з ваших?

Джентльмен растягивает ротовую щель в улыбке. Так улыбаются тыквы хеллувина.

– О, нет, господин генеральный прокурор, перед вами всего лишь черный диггер, случайно нашедший редкий клад. Не так ли, мистер Скворцов? Довожу до вашего сведения, что кольцо, незаконно унизывающее ваш безымянный палец, было утеряно в 1942 году графом фон Штауфенбергом, который, благодарение Господу, все еще жив, да-да, не удивляйтесь, и очень не прочь заполучить свою собственность обратно. Так что снимайте перстень и подавайте-ка его мне сюда!

Джентльмен требовательно шевелит пальцами вытянутой руки, но Скворцов (точнее Качан) в ответ ему показывает средний палец.

– Ты какой масти, обзовись!

– Меня зовут Роберт Кондвит. Я представляю интересы барона Ротшильда и готов выплатить вам компенсацию, мистер Скворцов, в обмен на те немногие и по большей части фиктивные права на Перстень Власти и Копье Судьбы, которые вы получили в ходе незаконных раскопок в Крыму.

Решетняк возмущенно всплескивает руками.

– Які таки права, містер Кондвіт?! Спис було конфісковано як контрабанда. Це тепер речовий доказ! (это теперь вещественное доказательство). Так шо вам треба вести переговори з Українською Державою, – генпрокурор показывает себе на погон. И еще много чего юридически грамотного мог бы наговорить державный радник юстиции, если бы в голове его не зашипела заезженная пластинка: «Ой, лимонЧКи вы мои ш-ш-ш-ш… лимонЧКи…».

В дородное тело вдевается кто-то пузатенький, лысый и вертлявый, и гонит Михалваныча в туалет – «ох ты ж, нелегкая, что ж я съел-то на обед, выбачайте (простите), зараз повернусь».

«То понос, то диарея, две напасти у еврея», – смеется Соломонович, уезжая верхом на генпрокуроре.

Избавившись от прокурорского надзора, ты подсаживаешься к иностранцу в соседнее кресло, точнее не ты, а Костя Лопушанский, кто же лучше Менялы способен провести коммерческие переговоры?

– Так что вы там предлагаете в обмен на копье, я не расслышал? – Константин Иванович перекидывает ногу через ногу и охватывает колено пальцами. Два равноценных черепа посверкивают друг на друга бриллиантовыми глазами, будто фехтуют сверкающими шпажками.

– Свободу, мистер Скворцов. Я предлагаю вам деньги и свободу. Какую сумму вы назначили бы за случайно доставшиеся вам артефакты? Даю карт-бланш, но полагаюсь на вашу скромность и благоразумие.

Итак, читатель, какую сумму должен назвать Сергей Скворцов?

Нет, не так. Какую сумму назвали бы вы?

ПЕРВОЕ ПОДКЛЮЧЕНИЕ К КИБЕР-МОРГАНЕ

ДАША ЖУКОВА

Залезаю в кокон, ложусь на мягкое ложе. На голову мне надевают шлем, крепят датчики к телу, на левый указательный палец надевают «прищепку».

– В малом КВРе, – голос профессора слышится глуховато через шлем, – реализован механизм адаптивной цифровой обработки электрической активности мозга и неинвазивный метод работы. Его ноу-хау – сухие электроды, встроенные в шлемовидный интерфейс. Они позволяют без прямого контакта с головным мозгом регистрировать мозговую активность с очень высокой точностью. Удачи вам, Даша.

Крышка кокона закрывается, кибер-моргана наплывает, как сон, миг – и ты уже шагаешь по тюремному коридору… руки за спиной… сзади слышны команды конвоира: «прямо, направо, стоять, лицом стене»… зудят зуммеры автоматических замков.

Я в тюрьме, девчонки!

Вдруг осознаю, что здесь у меня все пальцы ЦЕЛЫЕ! Сжимаю и разжимаю их, а «Даша-из-прошлого» с удивлением смотрит на свои самостоятельно двигающиеся пальцы, пока конвоир не одергивает ее грубым басом: «Руки за спину!»

Но и за спиной я ощупываю свои вновь приобретенные пальчики, и чуть не плачу, потому что знаю, что они уже потеряны, а «та Даша» не понимает, что с ней происходит, пугается, и я слышу ее мысли типа «че за гальюники, я что, с ума схожу?»

Чтобы не напугать ее еще больше, я затихаю.