Копье Судьбы: читать начало книги онлайн

…Тьма…

…Тьма…

…провал в Клепсидру Времен, где пересыпается из колбы Прошлого в колбу Будущего золотой песок Вечности, – песчинкой летишь ты в эпоху Исхода, – хлопком огромного парашюта распахивается выгоревший купол аравийского неба, по ушам хлещут посвисты песчаной бури, крики верблюдов, блеяние овец, гул шатров на ветру, хлопанье ковров на заборе Скинии Завета.

Рев толпы… схватка с Зимри… его отступление… твой проход по стану.

Вот шатер военачальника. Вот вход.

Полутьма напоена стонами страсти и мускусом пота.

Оседлав нагую, по-лягушачьи раскинувшую ноги женщину, Зимри исполняет бешеный тверкинг, будто хочет вколотить ее бедрами в ложе.

Глазами Финееса ты видишь косматую мощь вождя поколения, спину с потертостями от наплечий, нечесаные дреды, елозящие по разверстому в крике ужаса лицу колдуньи, вскинувшей встречь убийце ладони с нарисованными на них магическими очами.

«КХАПЬЁ – МАЁ-Ё-ЁООО!!!»

Отполированный до блеска, ни разу не пивший крови наконечник пронзает спину мужчины, пробивает его сердце, впивается в женскую грудь, и через ее сердце пригвождает любовников к ложу.

Трясись, древко молодого орешника! Бейтесь в корчах, блудница с предателем!

Губы в алой киновари вышептывают предсмертные слова.

«Будь ты про-о-оклят…»

Тебе, Сережа, тебе под лопатку забит осиновый кол, это ты не можешь вздохнуть, в твоих глазах меркнет мерцающий свет…

«Открой глаза, Сереженька, открой глазки».

Даша склоняется в купе поезда, хлопает тебя по щекам. На пол сползает пронзенный в живот таможенник. О чем он спросил тогда, молодой и строгий украинский офицер, о чем-то смешном, по-детски наивном.

«Чья это пися?»

Нет.

«Чий цэ спыс?»

«Открой глаза, Сереженька, открой глазки».

Даша склоняется, хлопает тебя по щекам. На пол сползает убитый таможенник.

– Вспомнил! – распахиваешь ты глаза в ЭТУ реальность, где нет гудящего под ветром шатра, нет убиенных любовников, а есть тюрьма и Вор с серебряным от испарины лицом. – В поезде, на досмотре! Таможенник спросил, чье это копье, и вдруг я слышу, как отвечаю, уже не я, не я, кто-то другой, шаманским горловым пением… – из копчика по позвоночнику впрыскивается инъекция экстатического безумия, ты вытягиваешься, выгибаясь головой к лопаткам, и вопишь в иерихонскую трубу тюремного коридорища, – «КХАПЬЕ – МАЁ-Ё-Ё-О-О! – !-!»

О! – о-о-о! – о-о-о!… – гулко катится эхо под мрачными сводами.

Безумные вопли нередко оглашают застенки СИЗО, немало страдальцев, не выдержав тягот заключения, сходят тут с ума. Финт захлопывает тебе рот и держит так, пока ты булькотишь в татуированные пальцы.

– Он же… через вас… дайте сказззз… приходил… вчера, на разборке… Финеес… он отключ… вам память…

Втиснутый затылком в стену, избываешь ты микроприступ эпилепсии.

– В глаза мне! – шепчет вор. – Ты Сергей, я Финт… Все хорошо… все нормально… дыши, дыши! – и вдруг крепко, по-братски генерал преступного мира обнимает зашуганного первохода. – Эх, укатала тебя следственная! Ну, ничего, держись, первые полгода самые тяжелые. Что было дальше? Крикнул ты и что? Что потом случилось?

Ты рассказываешь про неожиданную смерть таможенника.

Финт переспрашивает несколько раз.

– Ты заявил государеву слуге, что копье, мол, твое, и тут же убил его этим копьем?