Копье Судьбы: читать начало книги онлайн

– Валентин Григории, – привскакиваю я, – вам не кажется, что Скворцов попал в «петлю гистерезиса»? Помните «День сурка»? Там герой постоянно просыпался в своем прошлом. «Петля гистерезиса» – это повторяющаяся кармическая ситуация. Пока Сергей не примет одного единственного, правильного решения, ему ни за что не выбраться из этой петли.

Плету небывальщину, чтобы хоть как-то отвлечь разгневанного Куратора, а он переводит рачьи глаза с меня на гения-идиота и обратно, будто выбирает, кого первого вдарить.

Плету, короче, небывальщину, лишь бы отвлечь разгневанного мужлана, а он переводит рачьи глаза с меня на гения-идиота и обратно, будто выбирает, кому первому врезать.

– Какой там гистерезис! – вскакивает Эдик Ковш, седой и лысый, с косичкой на затылке. – Это Нобель, господа! Мы первыми получили доказательства Эвереттовской теории мультиверсума!

Все кивают: «Да, да, это открытие!»

Профессор солидно поясняет ничего не понимающему куратору.

– Американский физик Хью Эверрет создал квантовую теорию параллельных миров, в которой постулировал, что в каждый момент времени вселенная раздваивается. Стоит нам сделать выбор, как в точке бифуркации из одной вселенной получается две, и так до бесконечности. Но до сих пор доказательств этому не было…

– И мы их, наконец, получили! – подхватывает Ковш, а сам исподтишка мне подмигивает, и тут до меня доходит, что ребята комедь ломают, чтобы отвлечь Куратора от Эйдельберга. Илюша у нас в коллективе юродивым работает, всегда говорит вслух то, что остальные подумали, но постеснялись сказать.

Куратор смотрит на этот детский сад и вдруг как даст кулаком по столу.

– Какие к чертовой матери «вселенные»! Есть одна реальная вселенная, в которой мы с вами живем! Никаких других вселенных не существуют! По той простой причине, что оба фигуранта находятся сейчас здесь, в клинике, и оба они живы, хотя и не вполне здоровы. Каким-то же образом они выбрались с этого проклятого Голого шпиля! Кто мне объяснит как?

– У него, должно быть, сохранились остатки совести, – предполагаю я, – он дождался, когда подонки уйдут, вернулся и довез Дашу до Симферополя, а потом, вероятно, доехал с нею до Москвы.

– Но Даша уверяет, что они отбились и даже всех там поубивали!

– Одним махом семерых побивахом, – смеется профессор. – В психиатрии это называется «ложными воспоминаниями». Девочка не помнит, как потеряла пальцы, а вы хотите, чтобы она вспомнила про изнасилование. В подобных обстоятельствах мозг, чтобы не сойти с ума, вытесняет травмирующий контент в подсознание, а вместо него конструирует вполне себе «благополучную» версию событий. Вот Даша и придумала, что они всех там поубивали.

– А я склонен ей верить! – гнет свою линию Куратор.

– В чем, простите?

– В том, что Скворцов все же вернулся на Голый шпиль и спас ее.

– Но помилуйте, – всплескивает руками Владимир Алексеевич, – что мешает ему проделать то же самое в кибер-моргане? Но он же постоянно оттуда сбегает!

– Может, все-таки субдуральные гематомы? – вставляет Винников. – Они давят на мозг, в центр, отвечающий за храбрость и самообладание, и провоцируют панику и бегство.

Эти «субдуральные гематомы», как и «вагон плейстейшен», стали в Лаборатории притчей во языцех. «Да что вы завели свой «вагон плейстешен», – говорит, бывало, кто-то, а ему отвечают с умным видом: «Это связано, коллега, с субдуральными гематомами в мозгу!»

Шутки шутками, но тогда эти «гематомы» окончательно вывели Куратора из себя.

– А вы, Винников, – спрашивает он с отвращением, – вступили бы в драку с пьяными отморозками в лесу? – обводит всех выпученными глазами и усмехается. – Страшно? Вот и ему страшно! Его мозг УЖЕ знает, чем закончится возвращение на Голый шпиль. А ждет его там, согласно показаниям Жуковой, зверское избиение ногами. Вот этот-то страх и заставляет его сбегать. Моя логистика ясна? Слушай приказ. Объявляю двухчасовую готовность. Запуск мозга СК начать по моему прибытию. Все свободны.

МАТЮГАЛЬНИК. РИММА ЛЬВОВНА КУРЕХИНА

Прямая речь

За окнами стемнело, когда в Лаборатории вдруг раздался хриплый лай мегафона.

– Внимание! Вы окружены! Сопротивление бесполезно! Всем выходить с поднятыми руками!

Народ подкакивает, смотрим – в дверях стоит Куратор с полицейским матюгальником в руках.

– Все по местам! Запускайте ваш «вагон плейстешен»!

Плафоны над амфитеатром гаснут. Нарастает гул кулеров.

Наливается светом туманный хамам Просцениума.

Я, как врач реаниматолог, во время сеанса должна присутствовать в Коконе рядом с коматозником. Вдруг входит Куратор, достает из пиджака стальной портсигар, вынимает шприц-тюбик и делает коматознику инъекцию. Это что за самоуправство?