– Как вам не стыдно!
– Что вы себе позволяете!
– Позор!
– Бить беззащитного человека!
Куратор задыхается, будто сам только что пробежал полосу препятствий.
– Ничего… с ним… не случится… первый блин комой…
На общий переполох не реагирует один коматозник, на бледном лице разгораются пятна пощечин.
Куратор поглядывает на часы.
– Сейчас… сейчас… да когда же, ну!
– Чего вы еще ждете? – спрашивает его профессор.
– Озверин. Должен хоть он сработать.
– Смотрите! – вдруг показывает на Просцениум Катя Наумова.
Крым. Голый шпиль
Лицо пылает от солнца, как от пощечин.
В костях черепа резонирует: «Вернись, Скворцов, вернись! Она еще совсем девчонка, спаси ее! Они ее истерзают. Дерись за нее, дерись, дерись же ты, сволочь!»
Спаси ее, шепчет листва.
Спаси, шумит ветер.
Спаси, поют птицы.
Спаси, умоляют травы, гудят горы.
– Господи, – в отчаянии кричишь ты в синее небо, – у меня нет шансов, их семеро!
– Когда нет шансов, надо идти, сражаться и умирать!
– Я не хочу умирать! Кто она мне такая, чтобы из-за нее я рисковал жизнью?
Ответ Бога потрясает настолько, что ты разворачиваешься и с тою же решимостью, с какой только что дезертировал, бежишь обратно к чаиру. Силы прибывают, в сердце вскипают злоба (сработал каптагон), открывается второе дыхание, (Римма Львовна вправила дыхательную трубку), кто-то извне нагнетает в легкие воздух (заработали помпы искусственной вентиляции легких).
РИММА ЛЬВОВНА КУРЕХИНА
Прямая речь
– Она твоя жена и мать твоего ребенка!!! – кричит генерал в мегафон, приставленный к уху коматозника. – Когда ей хотели сделать аборт, она защищала твоего сына, как волчица! Так защити ее теперь ты! – Последние слова Валентин Григорьевич договаривает уже шепотом, выронив мегафон. – Вернись, спаси ее…
Покачнулся и осел на пол, как пальто без плечиков.
Здравствуй, Кондратий!
Паника, адъютант вызывает «скорую».
«Спокойно, говорю, с вами врач-реаниматолог высшей категории».