Потому что я больше не могу.
Меня никогда нельзя было упрекнуть в излишней утонченности. Это был мой крик о помощи. Я больше не мог писать Spec Ops. Мои персонажи должны были умереть, чтобы я мог выкинуть их из головы.
Лис постановил, что одну неделю каждого месяца я должен проводить в Калифорнии. Поскольку я переехал без разрешения, он не собирался оплачивать эти поездки. По крайней мере, так он мне сказал. Позже я выяснил настоящую причину того, почему мои поездки не оплачивались, – никто не знал, что я в Далласе. Все коллеги в офисе думали, что я по-прежнему просиживаю днями и ночами в Берлине. Лис переживал, что если поднимутся слухи, то у него не останется выбора, кроме как уволить меня. А этого он делать не хотел.
Скататься на неделю к заливу – дело недешевое. Подсчитав расходы, я выяснил, что каждая такая поездка будет съедать всю зарплату. Этого я позволить не мог, поэтому раздобыл спальный мешок и раскладушку из армейского магазина, чтобы спрятать их в офисе. Когда я был в городе, то спал на них. Мой кабинет был достаточно изолированным, чтобы я мог исчезнуть в нем – и большинство людей не заметило моего присутствия. Окошко рядом с дверью я загородил шкафом. По ночам, когда все расходились домой, я обустраивал свое лежбище, натягивал пижаму и смотрел телевизор по бесплатному Wi-Fi-подключению, пока не засыпал. А утром просыпался спозаранку и бежал вниз, чтобы помыться в мужской душевой, пока никто еще не пришел на работу.
Слушайте, я довольно честно рассказывал вам о своих нездоровых отношениях с работой. Так что вряд ли вы удивитесь, когда я скажу, что жизнь в офисе показалась мне естественной. Я все время к этому шел, и знаете что? Мне это вроде как понравилось.
Одной ночью, когда все разошлись, я отправился прогуляться по офису. Мне всегда нравилось быть одному в местах, обычно полных людской суеты. Спокойствие кажется чуждым, тишина – роскошью. И то и другое пробирается тебе под кожу.
Той конкретной ночью я был не так одинок, как мне казалось. В задней части ангара горел свет. А я как раз еще не успел переодеться в пижаму, так что решил выяснить, что там творится.
Свет исходил из кабинета Карлито. Я не видел его с тех пор, как перебрался в Даллас.
Я просунул голову в проход:
– Припозднился же ты.
– Разбираюсь с анимациями The Darkness II, – проворчал он в ответ.
The Darkness II была основанным на одноименном комиксе шутером от первого лица, в котором игрок принимал роль Джеки Эстакадо – дона преступной семьи Франкетти и носителя Тьмы, сверхъестественного воплощения всякого зла. Это означало, что игрок мог не только убивать врагов из пушек, но и разрывать их на части двумя растущими из плеч Джеки демоническими головами, а также забрасывать противников в небольшие черные дыры или же поднимать их в воздух гигантским щупальцем, как пойманную за хвост белку. Это довольно весело. В игре на Джеки нападает Братство – древний орден, однажды поклявшийся бороться с Тьмой, а теперь ищущий способ подчинить ее силу, чтобы править миром. Братство состоит из отборных больных уебков, как этого и требует основная задумка игры. Если ваш герой – аморальный босс мафии, буквально одержимый Дьяволом, вашим злодеям приходится работать сверхурочно, чтобы доказать, что не они тут хорошие парни.
До этого момента я был вовлечен в разработку The Darkness II совсем чуть-чуть. Когда писался сюжет игры, кто-то прислал мне синопсис с описанием злодейского плана Братства. И вот что там было написано: «Банда Джеки продает наркотики по всему городу. Часть злодейского плана Братства состоит в том, что они крадут эти наркотики и подсыпают в них химикаты, вызывающие у наркопотребителей паранойю и отчаяние».
Я написал в ответ: «Наркотики сами по себе вызывают паранойю и отчаяние».
Это был забавный просчет, который вскоре исправили, но больше мне синопсисов не присылали. Я кайфовал от первой части The Darkness, и мне было интересно, как складывается сиквел.
Я смотрел из-за плеча Карлито, как бес забрался бандиту на шею и выцарапал тому глаза. Мозг рептилии больно ударил меня под дых. Из моего подсознания появились слова, превратившие мой разум в залежавшийся маслянистый моток пленки. Кто угодно с когтями может выцарапать человеку глаза, подумал я. В этом нет ничего стильного. Никакого лоска.
Мой рот произнес:
– Лучше бы он выебал этого парня в рот до смерти.
Правда, рот? Это правда было бы лучше?
– Вроде бы они хотят, чтобы так делал британский бес.
– О, там есть британский бес? Если он не будет ебать людей в рот с криком: «Вот это я называю Маргарет Тэтчер», то эта игра – дерьмо.
Мозг рептилии улыбнулся, и я улыбнулся с ним в унисон.
– Ты собираешься назад к себе в отель? – спросил Карлито. Он был занят. Этот диалог был для него короткой передышкой, но я чувствовал, что он готов вернуться к работе.
– Технически я уже в своем отеле. Лис не оплачивает мои поездки, так что я сплю в кабинете на раскладушке. Никому не говори.
Открываться Карлито было малость рискованно. Я знал, что если Лис прознает о моих ночевках в офисе, то позаботится о том, чтобы меня вышвыривали на улицу каждый вечер. Но, честно говоря, мне до смерти хотелось кому-нибудь об этом рассказать. И если кому я и мог доверить такую тайну, то именно Карлито.
Он втянул ноздрями воздух:
– Ты хоть моешься?
– Не переживай, я чистый. Встаю в пять утра и пользуюсь душевой на первом этаже, прежде чем кто-либо заявится в офис. Если ты видел пару вьетнамок, лежащих в коридоре рядом с вентиляцией, то это мои. Я подумываю купить себе электроплиту. Тогда смогу приглашать людей на ужин. Даже не знаю, зачем Лис заставляет меня сюда мотаться. Я ни над чем не работаю.
Карлито посмотрел на меня:
– Знаешь, нам нужно, чтобы кто-нибудь прописал лор для The Darkness II…