Когда мы начинали работать над Spec Ops, офис 2K еще располагался в Нью-Йорке. Местное время отставало от времени в офисе Yager на шесть часов, а значит, наши рабочие часы пересекались. Если у одной из сторон возникало возражение или сомнение, мы всегда могли созвониться и обсудить это. С переездом в Калифорнию все изменилось. Дополнительные три часа разницы во времени – буквально словно день и ночь.
Когда я жил в Новато, наша со студией работа была рассинхронизирована. Я прибывал в офис утром, а они в это время уже расходились по домам. Обсуждать что-либо в режиме реального времени стало гораздо сложнее. Большинство разговоров велось по электронной почте, что сказывалось на динамике разработки. Вместо того чтобы обсуждать проблемы вместе, мы отвечали друг другу спустя несколько часов. От этого чувство раздражения между издателем и разработчиком только росло.
Неожиданно мой переезд в Даллас помог наладить производство в финальные месяцы разработки. Перебравшись на две часовые зоны к востоку, я стал мостиком между издателем и разработчиком, которым всегда должен был быть. Им это пошло на пользу, но сам я все еще крутился как белка в колесе. Даже после сдачи сценария Spec Ops моя работа была не окончена. Нужно было режиссировать новые кат-сцены, лицензировать музыку, руководить звукозаписью и писать DLC.
DLC расшифровывается как downloadable content – загружаемый контент. Это расширение оригинальной игры, которое может включать оригинальные костюмы для персонажей, новую карту для мультиплеера или сюжетное дополнение, рассказывающее новую историю в том же мире. Иногда DLC раздаются бесплатно, но обычно игрокам приходится за них платить.
Чем больше у игры DLC, тем больше игроков видят в них попытку нажиться за их счет. Не поймите неправильно: DLC – это именно попытка нажиться, но как я и говорил ранее, нет ничего плохого или злодейского в желании заполучить деньги за свою работу. Видите ли, производственные бюджеты AAA-игр все время растут, а их потребительская цена уже более десятилетия удерживается на отметке в 60 долларов. Если бы AAA-игры имели адекватный ценник, вы бы платили за них по сотне баксов. Но поскольку такой ход не прокатит, мы пытаемся наверстать эту разницу с помощью DLC.
За последние годы мы сделали DLC важной частью AAA-релизов, продавая «сезонные пропуски». Сезонный пропуск гарантирует выпуск определенного количества загружаемого контента в течение года. Таким образом мы демонстрируем, что не забросим игру после выпуска, и зарабатываем щепотку вашего доверия. И этого оказывается достаточно. А еще мы цепляем вас на крючок, продавая сезонный пропуск с небольшой скидкой в надежде, что вы не расстанетесь с купленной игрой как минимум на протяжении года и не сдадите ее обратно в магазин, что привело бы к росту объема подержанных копий на рынке.
Подержанные копии игр вредят индустрии. Когда игроки покупают подержанные диски, все деньги достаются продавцу. Если кто-то купит новую игру во вторник за 60 долларов и вернет ее через три дня, магазин может перепродать ее за 58 долларов. Тем же вечером ее кто-нибудь купит, потому что скидка в два доллара – лучше, чем ничего. Технически за четыре дня один и тот же диск продадут дважды, но только одна их этих сделок принесет деньги создателям. DLC и особенно сезонные пропуски продлевают время между покупкой и перепродажей, выправляя денежный поток в нужном направлении – нашем.
DLC никуда не денутся. Теперь это необходимая часть жизненного цикла AAA-игры. Если вам как геймеру это кажется неправильным, то вынужден разочаровать: мне все равно. Вы и так платите за нашу работу меньше, чем должны. Меня гораздо больше волнует, что это значит для нас – творцов. Финансовая необходимость выпускать DLC приводит к тому, что сюжетные игры уже не могут существовать сами по себе. Даже если основной опыт не требует сюжетного дополнения, в течение года он его получит.
С некоторыми играми это легко провернуть. Для франшизы Borderlands вышло несколько потрясающих DLC, органично развивающих основной сюжет, включая величайший DLC, что я когда-либо видел, – «Крошка Тина штурмует Обитель дракона». В КТШОД вы играете за персонажа в шутерном воплощении настольной RPG (вроде Dungeons & Dragons). Крошка Тина выступает в роли ведущей, а вы играете в игру внутри игры, пытаясь спасти Королеву, которой оказывается бриллиантовый пони по имени Жопец с хвостом. Ну просто охренеть. Столько слоев повествования, и все это в шестичасовом дополнении.
Другие игры вроде Spec Ops не подразумевают сюжетных дополнений. На самом деле я убил всех персонажей не в последнюю очередь из-за того, что боялся выхода сиквела, а мне это казалось нечестным по отношению к героям и тому, что они пережили. Я был наивен. В видеоиграх определенными можно назвать только две вещи – смерть и DLC, и первая не станет преградой для второго.
Вы наверняка слышали про актеров, придерживающихся метода Станиславского. Они настолько пытаются вселиться в своих персонажей, что не прекращают играть даже между дублями. Ярчайший тому пример – Дэниел Дэй-Льюис. Он известен тем, что живет в шкуре персонажа на протяжении всего цикла производства фильма. Снимаясь в «Последнем из могикан», он всюду ходил со своим пятикилограммовым ружьем. Во время съемок «Сурового испытания» он путешествовал только верхом на лошади. В роли Мясника Билла из «Банд Нью-Йорка» Дэй-Льюис сильно осложнил работу кейтеринга, поскольку отказывался есть мясо, которое не разделывал собственноручно. Многие этого не знают. В основном потому, что я это выдумал. Но ради роли Дэй-Льюис вполне мог бы на это пойти. Вот в чем суть. Когда вы создаете персонажа и вживаетесь в него, это может привести вас к безумным поступкам.
Вечно возникает тревога, будто жестокие видеоигры пробуждают в людях настоящую жестокость. Это бред. Стоит лишь оглянуться, чтобы в этом убедиться. Какой бы жестокой ни была игра, какой бы безумной ни была виртуальная резня, игроков редко заставляют принимать участие в злодейских актах жестокости. Самый частый боевой сценарий, который встречается в играх, – это выживание: игрок сталкивается с угрозой в виде вооруженных смертельным оружием врагов и вынужден отвечать тем же. От этого он не почувствует себя отчаянно борющейся за выживание жертвой – если только мы этого не захотим. Чаще всего подобные ситуации создаются для получения адреналина и веселья – ничего общего с тем эмоциональным пространством, которое требуется для совершения настоящего убийства.
Даже в редких исключениях игроки физически оторваны от действий подконтрольного им персонажа. Они могут вселиться в него на время и побегать в его заляпанных кровью ботинках, но это искусственная связь. Жестокие действия находятся от них на расстоянии телевизора или монитора и в то же время бесконечно далеко. Даже контролируя персонажа, игроки оторваны от событий игры. Необходимые для убийства физические усилия подменяются нажатием кнопки. Хочешь застрелить кого-то? Нажми кнопку. Ударить палкой? Нажми кнопку. Вызвать вихрь крыс-людоедов? Нажми кнопку. Физические действия игрока минимальны, они не несут и тени груза реального акта насилия – ни в буквальном, ни в фигуральном смысле. Любая связь между игроком и персонажем обрывается в тот момент, когда игрок выпускает из рук контроллер.
Нельзя сказать то же самое про создателей персонажей. Нам приходится жить со своими созданиями на протяжении всей оставшейся жизни. Главные герои Spec Ops – капитан Волкер, Джон Конрад и другие – не были собраны из эфемерных материй. Они родились из темных уголков нашего сознания. Их жестокость не существовала, пока мы не одарили их именами и действиями.
Spec Ops оставила меня в таком эмоциональном состоянии, что я был и не был собой одновременно. В голове у меня остался лишь мозг рептилии[31] – примитивное сознание, способное создать внутри себя сотни психов, которые в ответ создают разум, способный дать им жизнь. Мой мозг пожирал себя, как чертов уроборос – древний символ змея, кусающего себя за хвост.
Меньше всего мне хотелось возвращаться в Дубай, но решение было не за мной. Кто-то должен был написать DLC. На протяжении двух недель мы с Yager вынашивали план сюжетного дополнения. Мы раздумывали над приквелом о войне Конрада и «Проклятых» из 33‑го батальона с командой ЦРУ «Серый лис», но идея так и не обросла мясом. Большинство приквелов бессмысленны: все, что стоило показать, уже вошло в основную историю. Оставалось сделать сиквел или сюжетный аналог коды. Что случилось с нашими героями после конца игры?
К сожалению, Spec Ops уже ответила на этот вопрос. Луго линчевали, Адамса убил падающий вертолет, а Волкер… ну, в зависимости от действий игрока, он либо умирал, либо сходил с ума, либо возвращался в Америку. Все это не оставляло нам особого пространства. Единственное, от чего мы могли оттолкнуться, – тот факт, что игроку не показывают смерть Адамса. Игрок в роли Волкера бежит по мосту. Адамс позади, отстреливается от вертолета с пулеметом 50‑го калибра. Мы не видим падения вертолета, но можем его почувствовать. Взрыв сбивает нас с ног. Волкер впечатывается лицом в бетон и отключается. Когда он приходит в себя, то не видит никаких следов Адамса – лишь дымящиеся обломки.
Последнее действие Адамса в игре было осмысленным – он хотел обеспечить себе смерть. Но что, если он не умер? Что, если падающий вертолет упал достаточно далеко, чтобы отбросить его взрывом в близлежащие воды? После всего, что он пережил, разве проснуться живым и искалеченным не было бы для него хуже всего? Такой была завязка нашего DLC – «Долгий путь домой».
Этот разделенный на пять миссий сюжет так и не был сделан, но сценарий существует. В нем Адамс просыпается и обнаруживает Дубай в состоянии относительного спокойствия. Устроенная игроком в основной игре бойня принесла подобие мира уже только потому, что слишком мало людей осталось в живых. Выжившие пытаются выбраться из города. Они знают, что песчаные бури могут их убить, но если хотя бы не попытаться, смерть точно неизбежна.
Адамс с обожженным до неузнаваемости лицом пытается покинуть Дубай, притворившись одним из людей Конрада. По пути он встречает сержанта Поццу – юного члена «Проклятых» из 33‑го батальона. Адамс невольно видит в нем тень Луго – каким-то образом все ужасы Дубая не смогли поколебать его подростковый оптимизм. Адамс пришел в Дубай, чтобы спасти людей, но принес каждому встречному лишь боль и страдания. Спасение сержанта Поццы – его последний шанс совершить добрый поступок.
DLC заканчивается тем, что Адамс и Поцца невредимыми проходят через песчаную бурю, окружающую Дубай. Миссия Адамса наконец заканчивается. Он использует рацию, чтобы вызвать эвакуацию. В этот момент Поцца понимает, что его спаситель не тот, за кого себя выдавал.
Поцца поднимает пистолет. Адамс поворачивается к нему лицом уже с оружием наготове. Они смотрят друг другу в глаза. Адамс мотает головой, словно бы говоря: «Не сейчас».
Адамс заканчивает свой рапорт. Помощь уже в пути. Он отсоединяет рацию и практически неосознанно роняет ее из ладони. Она падает в песок у его ног.
ПОЦЦА
Вы меня обманули.
АДАМС
Да, обманул. И что с того?
ПОЦЦА
Что с того? Вы все разрушили. Вы во всем виноваты.
АДАМС
[31] Мозгом рептилии (Lizard Brain) в англоязычных странах называют самую глубокую зону человеческого мозга – мозговой ствол. Долгое время считалось, что он функционирует независимо от остального мозга и отвечает за самые примитивные функции вроде инстинкта выживания. Сегодня в научном сообществе эта гипотеза считается ошибочной. – Прим. пер.