Меж тем добрались до Пестряди.
По темноте вовсе жутью веяло, даже Степан примолк.
Сумарок на него поглядел с пониманием.
— Не поздно еще обратно повернуть. Никто не осудит.
Перга тут же спину вытянул, усы подкрутил.
— Вот уж нет, не отступлю! Пусть никто не скажет опосля, что у Степана одни слова, а не дела!
Сумарок вздохнул. Протянул ему свой светец-живулечку.
— Смотри тогда, меня держись. Если скажу бежать, так во всю прыть мчись. Уговор?
— Как скажешь, чаруша, ты тут заглавный герой, — покладисто Степан закивал.
Кнуты брели осторожно, гул-гомон выискивая.
Туман над водой полотнищами растекался, мерцал в сиянии подлунном. К коже лип — будто кто холодный, голодный, губами прижимался. Сумарок больше под ноги глядел: с гати давно сошли, порой между сотами вовсе узенькая дорожка-улочка была, в две ступни. Свалиться недолго.
В какой-то момент поднял голову и сообразил, что один остался. Прочие как сгинули.
Выругался негромко, сечень выбросил.
Голосом звать остерегся — мало ли кого приманит. Кнуты и без голоса отыскать могли.
— Поздорову, молодец, — окликнули его.
Повернулся, прикрываясь сеченем.
На перешейке стояла девица. Луной облитая, невеличка, в летнике, в рубахе с пышными рукавами, круглолицая, косы корзинкой убраны. Всем бы обычная девушка, если бы не яма во лбу.
Ямка та сама по себе мерцала, посверкивала — ну точно в самом деле звездочка.
Трехглазка, вспомнил Сумарок.
Спит глазок, спит другой, а про третий глазок и забыла.
— Чаруша, — сказала девица, в ответ его разглядывая.
Вдруг — оказалась ближе, ровно кто фигуру по доске двинул.
Остановилась, когда сечень горла ее коснулся. Щекой к щечке лезвия прижалась, улыбнулась.
— Каково орудие, молодец. — Молвила распевно. — Кто устоит? Не бойся. Ты ко мне не корыстно, так и я — с добром.
— Ой ли? Какое от тебя добро, коли ты прохожих сманиваешь да губишь?
Вздохнула на те слова Трехглазка.
— Тех молодцев не я гублю. Я, чаруша, вовсе отчаялась избавителя дождаться, а тут ты сам объявился.
— От чего же тебя избавить надобно?
— От гул-гомона. Он, проклятый, меня стережет, роздыху-покою не дает.