— Какой…к какому гомону? Ты в уме ли?
— Я-то в уме, это ты последний с девкой-шкурой потерял!
— Говори, да не заговаривайся!
Сумарок, озлившись, пихнул кнута в грудь. Тот ответил, в сердцах так толкнул, что Сумарока к стене оконной откинуло. Чудом головой не треснулся, на спину пришлось.
И то — дыхание вышибло; отуманило, не сразу смог вдохнуть.
Кнут мигом рядом оказался; на ноги его поставил, в лицо заглянул.
Ничего не сказал.
Сумарок, вздохнув, отодвинулся.
Он бы скорее умер, чем обнаружил сейчас слабость-шатость свою.
— Что за гул-гомон? — спросил вторно.
— Дичица, кровавица, старая тварь. Сучка та еще. Налетает, с ума сводит, жужжит-гудит, от того плоть живая на части рвется, ровно глина сухая крошится…Обычаем дальше бродит, на месте Колец. Мы с Вардой гул-гомон выследили по лугарам брошенным, с лежки поднять подняли, но ушел пробоем, паскуда. Аккурат на тебя выгнали, выходит.
— Варда здесь? — сердечно обрадовался Сумарок. — Славно, давно мы с ним не говорили.
Сивый фыркнул, вскинулся.
— Со мной вообще-то тоже. Брат мой тебе больше в собеседники годится?
— Брат твой меня в стены не вбивает и умывальню мою в прорубь не обращает, — отозвался Сумарок по справедливости. — Где он?
— Внизу, с людвой беседы беседует. Утешает да расспрашивает.
В дверь стукнули, Степан усы показал.
— Ох, прощения просим. Сумарок, здоров ли ты? Девицы-сестрицы сказывали, что Дареночку упас, да сам сильно битый пришел?
— Цел-невредим, — успокоил Сумарок. — Фильку вот не сберег. Спасибо, что заглянул, не позабыл.
— А то, может, помощь-пособа какая нужна? Или лекарку позвать? Так я живой ногой…
Сивый тут не стерпел молчать.
Выступил из угла, где тенью-стенью застыл.
— Слышь, ты, усатый, заездил уже. Катись, пока лутохи твои живые не выдрал, костяные не вставил.
Степан глаза выпятил, отшатнулся.
— Это что за явление?! Сгинь! Сгинь, рассыпься!
— Сейчас рассыплюсь тебе по голове!
— Сивый, — Сумарок метнулся, схватил за локоть, зашипел просительно. — Уймись, уймись, добром тебя прошу! Это же Степан Перга!
— Да хоть Степанида Медовуха! Коза, что за день такой?! — кнут сердито руку высвободил.
Степан едва поспел с дороги убраться, в простенок вжался.
— Это кто? — спросил шепотом.