Варда помолчал, ответствовал нехотя, будто сам сомневался:
— Не говорит прямо, но сдается мне, ты тому причиной. Опасается, что пока в отлучке будет, ты что-то вытворишь, в беду попадешь.
У Сумарока лицо вытянулось.
— На кой мне его пригляд?! Я сам по себе управлялся, так и без него не пропаду!
Варда руками развел.
— То же втолковать пытаюсь. Упрям он. Вы двое как коса и камень…
— Искры летят, и оба тупые, — Сумарок аж выругался с досады.
Варда же остановился, поглядел внимательно.
— Или обидел он тебя?
— Нет. — Торопливо отозвался Сумарок. — Нет. Спасибо, Варда. Теперь разберемся.
— Слышал уже, — молвил на это Варда, но перечить не стал
— А далеко путь-дороженька лежит, а и быстренько клубочек тот бежит, — распевно скороговорил себе под нос Степан. — Не ходить бы мне младешеньке одной, не по тропочкам, по жердочкам одной, по стороночке болотистой чужой, а и томно мне, и страшно бедной мне, и головушка моя в огне да полыме, где-то ходит сероглазый мой волчок, где-то летает мой сокол-соколок, а и перышки его железом кованы, а и сердце у него что жерновы, а мне сгибнуть в темноте, сиротушке, захлебнуться мне своею кровушкой…
— Ну, знаешь, — споткнулся Сумарок. — Это как-то не туда.
— Думаешь? — Степан задумчиво поскреб в затылке. — Я так, набрасываю умственно для новой страсти. Что-то дух нашел, преисполнился. Да и страшно, чего таить? Хоть как-то отвлекает. Сложу вот сказку про колдунку огневласую, да переверта сероокого!
— Ну, знаешь, — обомлел Сумарок.
Тут клубочек, до поры по воздусям шествующий, вдруг обвалился-рассыпался, канул в воду без плеска.
Степан крепче сжал светец-огонец, по сторонам лучи бросил.
— Стало быть, здесь вражина хоронится?
— Стало быть, здесь.
— А как выманивать будем?
Сумарок поглядел на кнутов. Не первый раз он поле полевал с братьями, знал некоторые их подходы-методы. Знал и то, что самолучшее для них со Степаном сейчас — под ногами не крутиться.
Варда же потянул с бедер сеть, из черной шерсти да кобыльего волоса плетеную.
— Гул-гомон, добрый человек, по сути своей рой, скопище искажений да помех, голосов. В разной тональности вопят, от этого людям худо, иной раз — до смерти. Чтобы такое уловить, много хитрости не надо — больше ловкость да опыт потребны.
Достал из пояса свирельку белую, из кости берцовой, в оковке серебристой. Видел Сумарок у него и травяную дудочку, и жалеечку, и свистульку глиняную, и рог-трубач…Видно, каждой твари — своя музычка.
Сеть Варда вручил Сумароку.
Молвил так:
— Если случится, что гул-гомон на вас бросится, укройтесь оба.
Сумарок кивнул, принимая обережение. Сделал знак Степану, отвел подальше.
Варда поднес к губам свирель, заиграл.