Сивый с места не стронулся. Стоял, смотрел.
Девица голову откинула, взглянула в ответ. Так и улыбалась, так и смеялась, зубы белые скаля, только из глаз — синих, мертвых — влага к вискам ползла…
Ужалило, тренькнуло в середине и, впервые за долгое время, нахмурился Сивый. Сжал кулаки. Шагнул к Яре, над девушкой воздвинувшемуся.
Тот поднял голову, облизнулся.
— Чего тебе? Тоже хочешь?...
И Сивый увидел…
…как из-под воды, из-за стекла запотелого. Мутно, завирательно.
Огонь, пламя-стрекала. Короб тесный, узкий, а не вырваться, не выбраться, крепко держит, и силы — не те.
Вдруг стронулся короб, качнулся.
Вот налегли на стекло с другой стороны, и как через лед — красные волосы, синие глаза.
И — пропало все.
Упало вверх.
Они падали, падали.
Сивый споткнулся. Сам на себя осердился — хуже нет приметы, на брань идучи, запинаться на ровном месте.
И привиделось же…
— Вам бы поговорить, — сказал Варда мягко.
Сивый тут же в дыбки поднялся.
— А мы что, не разговариваем?!
— Вы криком кричите, — ответствовал Варда с усталой досадой. — Причем ты, Сивый, тому зачинщик. Летами старше, на опыте, а ровно отрок голоусый.
— Я не…
— Ты. — Варда ткнул его в плечо железными пальцами. Звякнули, откатились к локтю тяжелые браслеты. — Ты первый начинаешь, а Сумарок на то принужден огрызаться, закрываться, чтобы себя не уронить. Думаешь, охота ему большая браниться с тобой? Вы же друзья. Сколько не виделись?
— Да если бы он не лез поперек, в каждую дыру ведь заглянуть ему надо, каждому сущу зубы посчитать!
— Ты сам подумай, или он барышня, чтобы в терему сидеть, гладью вышивать? Он чаруша. Парень молодой. Сам по себе все время был, что ему теперь с тобой график составлять-согласовывать? Спрашиваться, куда ходить, куда нет? Ты же первый тому посмеешься.
Сивый зубы оскалил. Не сразу с ответом нашелся.
— Ты такой, Варда, правильный, аж скулы сводит. Сам разберусь.
Варда головой покачал.