взволнованно сказал:
— Всей своей черной кровью за все злодейства оплатят фашисты. Поклянемся,
товарищи!
Он произносил слова партизанской присяги, и весь отряд дружным шепотом
повторял за своим командиром:
— Перед лицом Родины я торжественно клянусь: за сожженные города и села,
страдания и муки жен, детей и матерей наших буду мстить врагу жестоко, беспощадно
и неустанно до тех пор, пока последний фашистский гад на нашей родной земле не
будет уничтожен. Кровь за кровь, смерть за смерть!
...Всю осень отряд Копенкина будет рейдировать по северо-западным районам
Полтавщины, выводя попавших в окружение бойцов и командиров Красной Армии,
активно разведуя силы и расположение фашистских войск. В ноябре отряд соединится с
партизанами, действовавшими в Гадячском и Миргородском районах.
Сильнее смерти
1
Завывает пурга за окнами, но на печи тепло и уютно. Слышу, как звучно
потрескивают дрова, и кажется, что жаром прокалило каждую косточку. Хозяин, дядька
Михалко, тихонько шаркая валенками по свежевымытому полу, обращается ко мне:
— Отогрелся, хлопче? Скоро вечерять будем.
На столе дымятся щи, и мне представляется все недавнее, как страшный кошмар...
Тогда, в Шумейкове, разорванной майкой перевязал раны на окровавленных
ногах. Гимнастерку надел на голое тело. Изрезанные осколками сапоги валялись
неподалеку. Потянулся к ним, но остановил крик: «Нихт!» Подталкиваемый
автоматами, поплелся к дороге, видя, как следом двое гитлеровцев конвоируют какого-
то раненого командира. [143]
У дороги нас ожидали две подводы, вокруг которых толпились наши командиры в
изодранном обмундировании и босые. Их плотным кольцом окружали автоматчики. В
стороне стоял немецкий офицер. Он что-то говорил и всякий раз поворачивался к
переводчику, человечку в какой-то непонятной полувоенной форме. Тот переводил:
— Германское военное командование призывает всех пленных красных