мы их встретим, сейчас они получат свое!»
Между тем во сне или наяву я услышал над головой:
— Это ж командир третьей батареи. Вставай, скиталец!
Протирая глаза, я сердито ответил:
— Жду танки. Отстаньте!
— Так они на подходе. Бежим отсюда, скорей!
Вглядываюсь в знакомое лицо. Передо мной старший лейтенант Касьяненко,
командир штабной батареи нашего полка! Откуда он взялся? Но он по-прежнему
торопит: «Быстрей, быстрей! В хуторе укроемся. Иначе танки раздавят!»
Из-за деревьев выглядывали крестьянские постройки. За ними проступала темная
гряда рощи. Огородами миновали хутор. Направились в заросли, но нас остановили
словно из-под земли выросшие патрули: «Сюда нельзя! Ваши документы!»
Позади нарастал грохот танков. Вместе с патрулями мы спустились в заросшую
кустарником низину. Что же, подумалось, ожидает нас тут? Вынул из кобуры пистолет и
с горестью заметил, что в его барабане оставалось лишь два патрона.
...Через час начался бой. К хутору подошли немецкие танки и бронетранспортеры
с автоматчиками. Под непрерывным обстрелом мы метались по рощице, укрываясь в
овражках и за деревьями. Неожиданно я увидел, как неподалеку в овраге показались
командиры с яркими генеральскими петлицами на шинелях, и среди них — Кирпонос и
Потапов. Но опять передо мною выросли патрули в фуражках с зелеными околышами.
Вежливо и вместе с тем настойчиво они как бы просили: «Это ж не ваш, товарищ
лейтенант, участок. Обороняйте свой!»
Я недоуменно повернул назад. А кто, собственно, назначал нам рубежи обороны?
Видел, как каждый, проверяя оружие, поправляя перед собой импровизированные
брустверы, готовился к схватке, и общая опасная обстановка захватила вконец. Над
рощицей нависла звенящая тишина.
Но вот захрипел картавящий голос: «Сдавайтесь на [139] милость
Великогермании. Будете довольны и сыты. Сдавайтесь! Времени на размышление даем
мало!»
В ответ раздалось: «Отвечаем, гады, до установленного времени. В атаку,