организм. На Десне, во всяком случае, было не легче. Однако вырвались, опрокинули
врага.
И сейчас, куда ни глянь, — всюду не отчаянием и обреченностью, но упрямой
решимостью горят людские глаза. Гнутся у бойцов, командиров спины под тяжестью
оружия и боеприпасов. Возможно, не у каждого с собой кусок хлеба и то, что к хлебу,
зато боезапас в изрядной норме. Значит, скорые схватки у всех на уме. Лишь бы
отыскалась зыбкая брешь где-либо во вражьей стене, и вновь ринется наша рать на
фашистов, и если уж суждено кому пасть, то в жарком бою.
Я еще раз глянул вслед Кирпоносу, и мне вдруг вспомнилось далекое детство,
когда в летний ветреный день загорелось наше село. Опередив на своей старенькой
легковушке пожарную команду, примчался секретарь райкома. Обвел глазами
растерявшихся стариков и старушек, ибо молодые хлопотали в поле, расстегнул ворот
на запыленной гимнастерке и бросился в полыхавшую избу, откуда доносились
отчаянные детские голоса. Вытащил двух ребятишек и, поставив их на ноги, сказал:
«Что-то спине горячо, может, огонь? Смахните». Потом деловито распоряжался
пожарными, а деревенские бабы шептались: «Вон ведь какие они, коммунисты!»
И он, наш командующий, давно оставил позади свою автомашину, хоть сильно
беспокоит недавно покалеченная нога. Когда тебе под пятьдесят, нелегко тягаться с
теми, кто годится в сыновья. Долг и совесть зовут — в тяжкий час быть рядом со
своими солдатами. Он, генерал Кирпонос, — в рядах большевиков с гражданской и
иначе поступить не может.
...Шли молча, но вскоре наше настороженное молчание нарушил знакомый голос:
— Эгей, хлопцы, комбат, айда сюда!
Это Бабенко, наш командир дивизиона! В наглухо застегнутой шинели и небрежно
надвинутой на глаза каске [131] он ехал на телеге. Рядом, намотав на руку вожжи,
правил лошадью старшина Максунов. Толстоногий медлительный мерин еле тянул
повозку. У Бабенко лицо заметно осунулось, у переносицы обозначились глубокие
морщины, но держался он с прежней бодростью.
Бабенко рассказал, как остатки полка пришли наконец в Пирятин. «Юнкерсы»
налетали на город, бомбили скопление людей и машин. Тесные улицы превратились в