— Был когда-то. Но со временем он изменился, Варден. Сидит в своем дворце, гуляет в саду, развлекается, в игры играет. А его прихвостень Гленард, тем временем, на Рыночной площади безвинных людей топором кромсает. Где справедливость? Где защита? Что стало с Империей? Эх, такую страну просрали…
— Но можно же что-то сделать? Наверное…
— Можно? — Йоханс отмахнулся. — А что? Кто мы с тобой такие? Что у нас есть? Только слова и бумажки?
— Ну, словами и бумажками тоже можно многое сделать. Можно открывать глаза людям. Можно добиваться справедливости. Можно требовать перемен. Можно давать людям надежду. В наших руках слово — а слово, в итоге, самое сильное оружие.
— И что, Варден? Вот скажи мне, лично ты, готов взять в руки это оружие и бороться с Тайной Стражей и Императором за свою большую и великую цель?
— Если надо, то да, Йоханс, — горячо сказал Варден. — Кто-то же должен начинать. Я родился в Империи, вырос здесь и умру здесь. Я часть Империи. И кто, как не я, должен бороться за справедливость для жителей Империи? А ты сам, Йоханс? Ты готов? Ты готов бороться?
— Я готов, — Йоханс решительно кивнул и поставил кружку на стол. — Только я сначала до нужника, Варден, пройдусь, хорошо? Отолью, а потом пойдем бороться за справедливость.
— Ну, иди, — Варден усмехнулся. — И по пути обратно закажи еще один кувшин. Разговор будет долгим, чувствую.
— Непременно, — Йоханс поднялся из-за стола и пошел к выходу из ресторации: сортир находился во дворе.
Его не было минут пять. Варден допил свое пиво, доел курицу и доедал картошку, когда к столу подошли трое высоких крепких мужчин в черной одежде и с мечами на поясе.
— Чем могу помочь, уважаемые? — поинтересовался Варден, обратив внимание на то, как внезапно тихо стало в ресторации.
— Варден из Байлура, — чеканно произнес один из прибывших, видимо, главный. — Тайная Стража. Вы арестованы за организацию заговора против Его Священного Императорского Величества и против Империи Андерриох, а также за организацию вооруженного восстания против Империи. Соизвольте пройти с нами.
— Я не понимаю… — Варден изумленно посмотрел на стражников.
— Вы пойдете сами, или нам вас тащить?
— Пойду сам, — он, вздохнув, поднялся и последовал за главным стражником к выходу из ресторации. Двое других молчаливо шли сзади, почти прижимаясь к Вардену, готовые схватить его при любой попытке бегства.
— Вас зовут Варден из Байлура? — инквизитор наклонился почти к самому лицу Вардена, его дыхание пахло чесноком.
— Да… — челюсть слушалась плохо, дышалось тяжело, ребра болели. С Варденом обращались очень корректно ровно до тех пор, пока он не отказался раздеваться в допросной, возмутившись. Тогда его избили, без злобы, как-то буднично, привычно и скучно, раздели догола, усадили на большой деревянный стул и приковали руки и ноги к этому самому стулу.
В маленькой допросной в подвале Дома Тайной Стражи их было четверо: Варден, лейтенант-инквизитор по имени Владек, палач, задумчиво перебиравший инструменты у очага сбоку от Вардена, и еще один молчаливый человек, сидящий в тени в дальнем углу комнаты. Может, старший инквизитор? Или просто охранник?
— Прошу прощения за примененные к вам меры воздействия, но нам необходимо ваше полное содействие, господин Варден, — инквизитор сел на стул напротив. — Мне хочется верить, что всё произошедшее является чистым недоразумением, которое мы непременно разрешим, и вы снова окажетесь на свободе.
— Мне тоже хочется в это верить, — Варден усмехнулся, вздрогнув от укола боли в челюсти.
— Будьте любезны, господин Варден, скажите мне, планировали ли вы заговор против нашего Императора?
— Нет, никогда.
— А восстание в Империи собирались поднять?
— Что вы, лейтенант Владек, никогда.
— Очень, очень хорошо, господин Варден.
— Так я могу идти?
— Почти, — лейтенант Владек взял со стола у себя за спиной какие-то бумаги и покопался в них. — Есть только еще парочка вопросов, господин Варден.
— Задавайте.
— Вы будете отвечать?
— Да, конечно.