Демоны и сталь: читать начало книги онлайн

Разбудил его холод, сырой и пронизывающий. Максимилиан попытался бороться за остатки сна, не желая выныривает из теплой и уютной неги, подтянул колени к подбородку, попытался обнять себя руками. Но все оказалось тщетно, холод будто опытный рыбак вытащил его в реальность, оставив глазеть на остывшие камни кострища.

Максимилиан нехотя перевернулся с боку на бок, задел локтем съехавшее на землю покрывало, которым его заботливо укрыл кто-то из отряда. Потянул на себя тонкое шерстяное полотно, но вдруг понял, что если сейчас же не опорожнит мочевой пузырь, то может произойти неприятный конфуз.

Вокруг все еще было темно, хоть глаза уже различали темные силуэты спящих людей. Осторожно дойдя до специально организованной ямы, Максимилиан принялся за дело, прислушиваясь к окружающим звукам.

Пустоши шептали, подвывая и скуля. Звуки доносились с разных сторон, тихие, приглушенные. А еще — шорохи, поскрипывания, щелчки поломанных веток. Вокруг словно шла странная игра в прятки, где все участники одновременно и прятались, и пытались найти друг друга. Эти звуки вызывали в голове пугающие фантазии, и Максимилиан впервые был рад тому, что не может видеть происходящего.

На обратном пути он заметил сидящую на камнях фигуру. Человек заметил его.

— Ича[5], — донесся голос Анука. — Не спишь?

Максимилиан чуть помедлил, размышляя, стоит ли разговаривать с язычником, потом все же кивнул, ответил:

— Холодно.

— Подойди, — наг махнул рукой, приглашая.

Мальчик бросил быстрый взгляд на других спящих, желая, чтобы еще хоть кто-то бодрствовал. Он до конца не доверял нагу, неосознанно проводя аналогию между ним и теми людьми, что убили его семью, не хотел оставаться с ним наедине. Но и не подойти не мог, это выглядело невежливо, все же Анук был часть отряда, а сейчас и вовсе охранял покой остальных. Потому Максимилиан поправил кинжал на поясе, с которым теперь не расставался, приблизился к мужчине.

От нага пахло травами и смоляными притирками, на черном лице жутковато светлели белки глаз. Анук протянул подошедшему мальчику что-то на ладони, сказал:

— Ешь.

Максимилиан с сомнением посмотрел на предложенную светло-желтую горошину.

— Ешь. Тепло станет, — качнул ладонью Анук.

«Горошина» оказалась свернутым в тугой шарик листом неизвестного растения. И поначалу Максимилиан ничего не ощутил, гоняя ее во рту, потом решил раскусить, разжевать.

Такой горечи он не ощущал никогда! В рот будто напихали полыни, даже в глазах прояснилось. Максимилиан согнулся, отплевываясь зеленой тягучей слюной и вытаскивая пальцами изо рта остатки листа. Анук со смехом пихнул ему кружку, заставил выпить. Максимилиан сначала сопротивлялся, мотая головой и отталкивая руку язычника, но потом сделал несколько глотков, потому как во рту совсем все связало.

Но от обиды не осталось и следа, когда он вдруг понял, что больше не замерзает. В животе будто разгорелся теплый очаг, приятно согревая все тело, и даже на ладонях и лбу выступил пот. Максимилиан удивленно уставился на Анука, все еще ощущая горькое послевкусие во рту, с трудом произнес:

— Что это?

— Тнопи, — Анук довольно улыбался. — Желчное дерево. Тепло?

— Да, — признался Максимилиан, но не удержался от комментария. — Гадость редкостная.

— Невкусно, — кивнул наг, поправляя одеяло на плечах. — Но помогает.

За пределами лагеря что-то прошелестело, словно огромная змея проползла по траве. Сразу стало не по себе, вернулось осознание окружающей опасности. Улетучился сон и на душе стало тревожно. Возвращаться к остывшему костру не хотелось, все равно не заснуть. Но не бродить же по лагерю в темноте?

— Можно я немного тут посижу? — неожиданно для себя спросил Максимилиан.

Анук молча кивнул.

Мальчик опустился не небольшой камень, чуть поерзал, устраиваясь. Обхватил ноги руками и положил голову на колени. Совсем скоро понял, что не может сидеть просто так, в молчании, ему совсем не хотелось слушать голос Пустоши, от этого в голову лезли дурные мысли.

— Анук, — обратился он к нагу. — Я заметил… Что у тебя было с глазами сегодня? Почему они были такими…

Запнулся, подбирая слова.

— Чужими, — подсказал наг. — Я смотрел чужими глазами на чужие миры.

Он поднял полу куртки, показывая плоскую кожаную флягу грубой выделки.

— Тэнкэл, «жидкая душа». Пить позволено только рэдовагу[6], уже познавшему смерть, чья душа знает дорогу сквозь миры.