Демоны и сталь: читать начало книги онлайн

Возле почтовой станции с длинной коновязью и пустым флагштоком все еще стоял дилижанс с выцветшим почтовым голубем на боку. Максимилиану показалось, что он заметил кого-то в темноте дверного проема, но Эдит приказала ему отвернуться.

Постоянно меняющийся ветер то и дело приносил едкое и горячее поветрие, от которого зудела кожа и слезились глаза. Поднимающаяся с земли пепельная пыль вызывала приступы сухого кашля и неприятный зуд.

Иной раз впереди возникал мираж большого города с высокими башнями, шпилями и часовнями, с позолоченной крышей центральной цитадели и распахнутыми воротами. В такие моменты Анук сразу уводил отряд в сторону, ведь все знали, что это лежащая далеко на севере Аргата, столица погибшей Империи, а ныне проклятый город, провалившийся между мирами.

А где-то совсем в другой стороне, на юге, который с каждым шагом становился все дальше и дальше, карабкался на гору город-волна Стоунгард, тесный и суровый, с накатывающимися друг на друга крышами, с узкими улочками и высокими стенами старого замка, с вонючими торговцами рыбой и улыбающимися коробейниками, предлагающими попробовать соленые крендельки, с торопливыми студиозами и мрачными парнями в подворотнях.

С домом на пересечении трех улиц, от крыльца которого семейство Авигнис совсем недавно отправилась в свое последнее путешествие.

Анук жестом остановил экспедицию, взобрался на преградившую дорогу насыпь и присел, наблюдая за чем-то по ту сторону. К нему поднялся Равс и тоже опустился на корточки, устремив взору куда-то вниз.

Максимилиан, до того пребывающий в задумчивости, сам не заметил, как оказался рядом с мужчинами, с любопытством вытягивая шею. Наг почувствовав присутствие мальчика, повернул к нему покрытое золой лицо, и тот отшатнулся, испуганно моргая — у Анука было два зрачка, один поверх другого, черный и серебристый. Казалось, что язычник смотрел на мальчика, но не видел его, глядя куда-то дальше, сквозь него. Указал рукой за насыпь, тихо сказал:

— Гыргын.

— Что? — не понял Максимилиан, не в силах оторвать взгляд от глаз нага.

— Гыргын, — пояснил Анук и повторил. — Колыбель чумы.

Внизу раскинулся кривой овражек с редкими щетинками почерневших деревьев, на дне которого сизой подушкой лежал густой туман, тяжелый и зернистый. Внутри что-то сонно шевелилось, темное и длинное.

— Пшел вон, — зашипели в ухо и рядом на песок плюхнулся Годвен, жестко оттирая Максимилиана локтем.

Тот упал на бок, обиженно засопел, сверля взглядом проводника, но съехал по насыпи вниз, решив не связываться.

Тем временем над горизонтом появился край вползающей на молочный свод Луны. Максимилиан не знал, какое время для перехода планировал капитан, но по общему виду понял, что экспедиция от графика отстала.

Они прошли совсем немного, когда Анук вновь застыл перед непримечательным перекрестком, подняв руку и махнув в сторону скальной гряды, похожей на грязный оплывший сугроб.

— Что видишь? — услышал Максимилиан вопрос капитана.

Расстояние стерло ответ нага, но капитан утвердительно кивнул и приказал изменить маршрут. Годвен не стесняясь в выражениях выругался, бросив злой взгляд на мальчика. Даже гостальеры недовольно заворчали, поправляя сумки и обивая о камни стертые каблуки. Максимилиану стало неуютно и неловко, он даже попросил себе чью-нибудь ношу, на что Эдит одернула его, сухо сказав:

— Здесь каждый несет свое.

— Но я хочу как-то помочь, — не сдавался Максимилиан. — Ведь из-за меня вы здесь задержались!

Лекарь повернулась к нему и сквозь ткань маски проявилась острая скула:

— Твои страдания не принесут нам пользы, — сказала женщина. — Хочешь помочь — не мешай.

Экспедиция двинулась дальше, в том же порядке, все также подгоняемая капитаном. В какой-то момент Максимилиан приноровился, поймав ритм идущей рядом Эдит и устало разглядывая проплывающий мимо черно-белый пейзаж. Решил, что рассказы об опасностях Пустошей все же слишком преувеличены, а то, что он попался лярсам, так просто не повезло.

А еще подумал, стоит ли доверять Ануку, чужеродному иноверцу, происхождением явно из тех же земель, что и напавшие на их дом люди.

Всё случилось неожиданно. Вот они шагали, а вот вокруг поднялась пепельная буря, ревущая, бьющая, удушающая. Максимилиан враз потерял остальных из виду, оглушенный и ослепленный. Зажал уши ладонями, заодно удерживая так и норовящую слететь маску, попытался понять что произошло.

Бесплотные, будто состоящие из ветра и песка руки, обхватили его поперек туловища, дернули, опрокинули, потащили куда-то. Максимилиан забрыкался, отчаянно понимая бесполезность сопротивления, выхватил из-за пояса нож и принялся размахивать им, словно сталь могла навредить бесплотному демону.

Над головой вспыхнули и разлетелись веером шаровые молнии, разрезая серо-пепельную завесу. В разрыве появился капитан Равс с раскрытым кисетом-ляписом, из его пальцев сыпались крошки мертвых самоцветов. Рядом возник Дормунт, широким жестом развеивая мелкую серебряную пыль. В блестящих искрах проявилось ранее невидимое громадное существо, и гостальер тут же ударил по ней своим мечом-крюком. Хэкнул, подцепил, будто рыбак добычу, подтянул к себе и вновь ударил, сильно, с плеча. Рядом заискрилось еще одно облако, сжигая песчаную занавесь, и в прорехе стал виден еще один боец в плетеной маске. Мечи гостальеров разрывали покрытую серебром плоть чудовища, рассекали змеевидные отростки и прозрачные перепонки, не давая сбежать или спрятаться. Рассмотреть тварь полностью не удавалось, а отсеченные части тут же исчезали, но Максимилиану показалось, что сущность куда больше в размерах, чем виделась, словно люди бились с ожившими парусами.

И всё же бой завершился быстро. Капитан бросил на землю еще один самоцвет, от которого по черной траве побежали тонкие молнии, гостальеры пару раз взмахнули своими странными мечами, останавливаясь и осматриваясь. Поднялся с земли Анук, вокруг которого виднелся начерченный на песке круг. Нервно отряхивался Годвен, бряцая пряжками на сумках.

Эдит нигде видно не было.

— Эдит! — капитан первым заметил пропажу. — Эдит!

Но храмовница исчезла без следа. В пыли виднелись лишь длинные борозды, оставленные ветром, острая осока на обочине примята и поломана. В одну сторону от дороги тянулся похожий на покрытую оспинами плоть пустырь, с другой стороны произрастали перекрученные и скорченные деревья, образующие редкую рощицу, в которой сложно укрыться.