Демоны и сталь: читать начало книги онлайн

Экспедиция шла вперед и на этот раз действительно очень быстро. Чтобы остаться внутри группы Максимилиану то и дело приходилось переходить на легкий бег, но даже так его время от времени мягко подталкивали в спину идущие последними гостальеры. К тому же чужие сапоги то и дело норовили соскочить, зацепиться за камень, а обмотки, которые Максимилиан повязал вокруг ступней, съезжали, наминая пятки и пальцы. Когда стало совсем невмоготу, он остановился, сбросил обувь, подставляя покрасневшие пальцы прохладному ветру, и торопливо попытался перемотать ставшие влажными от пота полоски ткани. Экспедиция остановилась, и сидящий на земле Максимилиан мог явственно ощущать пронзающие его осуждающие взгляды. И был благодарен, когда рядом присел Клобунт, встряхнувший тряпки и туго обмотавший ими распухшие ноги мальчика. Помог натянуть сапоги.

— Спасибо, — с душой сказал Максимилиан, поправляя мешок на голове.

— Сейчас должно быть лучше, — ответил гостальер. — Не отставай, у нас нет времени на остановки.

Времени действительно не было. Все выше и выше карабкалась к зениту клякса Луны, превращая и без того уродливый мир в чудовищную фантасмагорию, противную человеческому разуму. Удлинялись тени, сливаясь и разделяя пепельно-белый ландшафт на неровные части кошмарной мозаики. В каждом черном пятне могла скрываться яма или расщелина, светлые полотна равнозначно могли стать как полем, так и крутым склоном. Какой бы сволочью ни был Годвен, не восхищаться его мастерству было нельзя — он почти носом утыкался в карту, сводя расположенные друг под другом диски с кажущейся одинаковой местностью, что-то высчитывал, замирая на миг, после чего показывал куда идти. Анук, должно быть, выполнял при нем роль сторожевой собаки, заранее подмечая видимые лишь ему признаки возможных угроз.

Воздух словно становился гуще, его буквально приходилось пить, вдыхая глубоко и с усилием. Земля курилась сизыми испарениями, от которых во рту оставался горький маслянистый привкус, а на молочный небосвод с двумя светилами страшно было поднимать взгляд, казалось, что это глаза огромного чудовища, пристально наблюдающего за беспомощными людьми.

Впереди поднимались горы, обозначенные сверху зубастым изломом пиков. Именно к ним стремился капитан, к перевалу, на котором предстояло встать на ночевку. Максимилиан с ужасом и недоумением гадал, каким образом капитан хотел обезопасить стоянку, если вокруг творилось такое?

Пустоши больше не казались мертвыми. Тут и там двигались какие-то фигуры, странные, уродливые, пропадающие под внимательными взглядами. Но спустя время и они перестали скрываться, демонстрируя себе во всей чудовищной красе.

Возле далекого леса Максимилиан заметил худые высокие фигуры, что двигались на фоне деревьев подобно ожившим детским каракулям — кривые, безголовые, будто сотворенные из охапок узловатых веток, с какими-то извивающимися отростками на спинах.

В камышах, возле утробно булькающих болот, пряталось нечто многорукое, провожающее экспедицию взглядом десятка черных глаз.

К экспедиции то и дело приближались отвратительные создания, в которых уже с трудом можно было узнать людей, а иные больше таковыми не являлись. Скособоченными тенями вырастали одержимые, чья плоть оказалась слабее кишащих в них призрачных паразитов. Из темных провалов выползали гротескные и ужасающие кадавры из спаянных вместе тел людей и животных. В подступающем тумане копошились и вовсе кошмарные твари, уж точно не имеющие отношения к миру живых и явившиеся прямиком с далекого северного материка Афлаххама, родины ужаса и смерти, источника Лунных Пустошей.

Но на сей раз экспедиция не дала застать себя врасплох. Против одержимых хорошо работала обычная сталь, кадаврам швыряли куски протухшего мяса, а слишком любопытных сжигали чеканными Словами капитана, пронзали арбалетными болтами с каменными наконечниками. На остальных Равсу приходилось тратить камнедухи из порядком похудевшего кисета, вызывая смертоносную магию Единого Света, которая если не убивала чудовищ, то заставляла отступать.

К подъему на перевал отряд вышел незадолго до полуночи. Достаточно широкая горная тропа пролегала по внешнему склону высокого утеса, возвышающего над озером Камелко. Само озеро походило на затопленный след от черепа упавшего великана, и безжизненным бельмом взирало в дымчатые небеса.

Разглядывая с высоты берега, Максимилиан вдруг заметил странную и завораживающую картину — мимо утонувшего рыбацкого пирса неторопливо плыла хрупкая женская фигура. Казалось, что незнакомка абсолютно обнажена, а тело ее покрывал какой-то рисунок, сложный и искусный.

За женщиной, на почтительном отдалении, следовали разношерстно одетые люди, кто в доспехах, кто без. Они двигались необычайно синхронно, все как один, но вместе с тем и как-то скованно, словно шевелиться их заставляла чья-то воля.

Женщина остановилась, подняла лицо — она заметила идущий отряд.

Максимилиан окликнул капитана и указал рукой вниз. И впервые увидел, как командир испугался, как моргнул, словно желая смахнуть наваждение. Но загадочная женщина никуда не исчезла, а Равс хрипло приказал бежать вперед.

— Не смотри на нее, — тяжело выдохнул Клобунт, догоняя топающего мальчишку. — Не дай ей залезть себе в голову.

— Кто она? — спросил Максимилиан, поспешно отводя взгляд.

— Аша, — почти шепотом ответил гостальер. — Госпожа-паучиха.

Они поднялись на перевал, когда мерцающая Луна достигла испуганно вытаращенного глаза Солнца. Члены экспедиции друг за другом втянулись на небольшой пятачок под тяжелым каменным карнизом, устало сбросили свои тяжелые сумки. Но в отличие от Максимилиана, обессилено упавшего на ворох прелой травы, не поддались слабости, принялись торопливо готовиться к ночевке. Клобунт и Дормунт, занимались начертанием на земле вокруг лагеря двух концентрических кругов, Ягор просыпал образовавшиеся борозды солью, втыкал колышки. Густав вытаскивал из заплечного мешка плетеные амулеты, расправлял их и раскладывал на земле, чтобы гостальеры забирали их и развешивали по сторонам света. Вдоль кругов шел капитан Равс, рисуя незамысловатые повторяющиеся символы и бросая в них самоцветы из кисета. В центре лагеря на коленях сидел сгорбившийся Анук, раскачиваясь и что-то монотонно бормоча. Доставал из-за пояса бурые комочки прессованной травы, растирал между пальцами, вдыхал аромат и посыпал землю вокруг себя.

Максимилиан с подозрением наблюдал за действиями южанина, но решил, что раз уж капитан и его люди никак не реагируют на языческие обряды, то и ему не стоит надумывать лишнего. Тем более, что сейчас его больше беспокоили собственные ноги, кажущиеся пульсирующими огненными булавами.

Пока он стягивал сапоги, морщась и тихо охая от боли, кто-то из экспедиции соорудил рядом скрытый костер, обложив огонь пористыми камнями. Сухо защелкал принесенный с собой хворост, зашипело разложенное на камнях вяленое мясо. В руки Максимилиана сунули испеченную в золе картофелину и простую деревянную кружку с разбавленным вином, на тряпицу положили две полоски горячей оленины. Только сейчас пришло чувство голода, такое сильное, что свело живот и слюни закапали на грудь. Максимилиан жадно набросился на еду, отрывая зубами куски суховатого мяса и запивая противным кислым напитком, запихивая в рот картофель, откусывая от него, словно от яблока, и проглатывая почти не прожевывая. И был безмерно благодарен, когда капитан протянул ему еще одну порцию мяса, а Клобунт подлил вина.

Экспедиция ужинала в полном молчании, а вокруг сгущалась темнота. Укрытый камнями костер почти не давал света, отчего сидящие вокруг люди медленно растворялись в полумраке, белели лишь лица да руки. Над головой разливался темный свинец неба, а проклятая Луна почти полностью скрыла светило, шевелясь и подергиваясь. С севера подул холодный ветер, шурша камнями на склоне. Словно вторя ему где-то вдалеке раздался протяжный трубный рев, громкий и зловещий, что не смогло бы воспроизвести ни одно живое существо.

Захмелевший Максимилиан вдруг подумал, что они совсем забыли вознести прощальные почести пропавшей Эдит. Это показалось ему неправильным, стыдливым, подлым. Он заерзал, пытаясь встать, чуть качнул поднятой в руке кружкой с вином.

— Ты чего, пацан? — повернул к нему голову сидящий справа Ягор.

— Я хочу почтить…

— Тихо! — капитан должно быть понял что хочет сделать мальчишка, грубо и решительно перебил его. — Сядь и замолчи.

Максимилиан удивленно уставился на Равса. А тот уже спокойным голосом пояснил.

— Не нужно сейчас говорить о мертвых. Не в час Аккалины, — и добавил. — Мы почтили ее память у себя в мыслях, мальчик. Будь добр, сделай также.

Максимилиан подчинился. Молча поднял кружку и отпил вина. Вытянул ноги к костру, ощущая голыми ступнями расходящееся волнами тепло. Веки начали тяжелеть, а голова будто пудовая гиря, сама собой клонилась к земле. Бороться с этим сил уже не было, не помогла даже мысль о рыскающих за пределами лагеря чудовищах. Выронив пустую кружку, Максимилиан уснул, отдавшись власти Единого.