Демоны и сталь: читать начало книги онлайн

Южанин Анук, круглолицый наг-язычник, сидел у костра, скрестив ноги, и со вкусом грыз полоску вяленого мяса. Он служил у капитана Себастьяна Равса и умел «ходить за душами» и «видеть следы других миров». Личину наг не носил, вместо этого чернил лицо золой от костра, и еще никогда не смотрел в глаза, говоря, что это двери в обе стороны.

Заметив, что Максимилиан смотрит на него, Анук протянул в его сторону изжеванный кусок оленины.

— Спасибо, не надо, — ответил Максимилиан, закашлявшись.

Сорванное горло все еще болело и слова давались тяжело. Один из гостальеров, Клобунт, сказал, что никогда не слышал, чтобы одержимые так ревели и рычали, а уж он «этого добра всяко навидался».

— Ноги убери, пока не отрубил, — пнул в голень проходящий мимо Годвен. — Подобрали балласт, будто своего не хватало.

Максимилиан торопливо подогнул ноги, потер место удара.

Проводник Годвен ему не нравился — маленький сутулый человек с повадками хорька при любом случае нелицеприятно высказывался по поводу спасенного мальчишки, всячески старался его толкнуть или стукнуть, показывая насколько не рад появлению нежданного попутчика. Максимилиан не понимал почему к нему такое отношение, тем более, что остальные шестеро из команды капитана если не были к нему добры, то уж точно неприязни не испытывали. И не сомневался — если бы не командир отряда, Годвен давно бы бросил его умирать, а то еще и помог своим длинным солдатским ножом.

Максимилиан поискал глазами капитана. Себастьян Равс, статный белокурый мужчина с аккуратной бородой и яркими синими глазами, стоял на границе лагеря и что-то обсуждал с Эдит, лекарем команды, носящей на плаще фибулу Ордена Клематис. Как и подчиненные, капитан носил набивную куртку с тесьмой по бокам, крепкие кавалерийские штаны и сапоги с отворотами, но в отличие от Годвена или гостальеров умудрялся содержать свою одежду в относительной чистоте и аккуратности. Во время переходов он надевал неоднократно правленую кирасу и широкополую шляпу, маску носил самую простую, из клееной кожи с прорезями для глаз. На шее капитана поблескивал небольшой амулет с двумя разноцветными самоцветами, на руках сухо постукивали наборные браслеты-обереги, на поясе висел кисет-ляпись со множеством одухотворенных камней, которыми Себастьян Равс управлялся крайне умело.

Максимилиан повел плечом, попытался незаметно почесать над лопаткой, где под повязкой зудел вживленный под кожу камень. Это заметила Эдит, погрозила кулаком.

Максимилиан ни разу не видел ее без полупрозрачной серой ткани, закрывающей лицо. Даже во время еды храмовница отходила в сторону и садилась спиной ко всем остальным. Ее спокойный голос всегда был строгим и скупым на эмоции, движения вкрадчивые и очень выверенные. От одежды устойчиво пахло мазями и притирками, а под плащом висел небольшой изогнутый лук. И если Эдит что-то утверждала, с ней не спорил даже капитан.

Полной её противоположностью были гостальеры, Клобунт, Дормунт и Ягор. Охотники на призраков под патронажем Ордена Фурадор, в своих черных кожаных жилетах с вырезанными символами и заклинаниями, с серебристыми мечами-крюками и целыми сумками всякой полезной снасти были довольно разговорчивыми и постоянно подшучивали то друг над другом, то над Годвеном и Ануком. Даже маски у них были одинаковыми, плетеными из красной лозы, поэтому Максимилиан иногда путал кто из них кто.

Камень под кожей вновь зачесался и чтобы отвлечься от навязчивого зуда, Максимилиан решил немного размяться. С кряхтением, будто старик, поднялся, сделал несколько шагов. Остановился, раскачивая руками туда-сюда.

Болели мышцы, болели кости и суставы. Саднили порезы, неприятно ныли синяки. На пальцы было неприятно смотреть, они распухли и почти на каждом был поломан или сорван ноготь. Эдит сказала, что большинство ран он нанес себе сам и обильные царапины по всему телу были тому подтверждением.

Они нашли его в камнях возле старой мельницы. Прошли бы мимо, если бы не Анук, заметивший мальчишку в хорошей, хоть и грязной одежде, у которого «душа еще не покинула тело». Обычно не дело экспедиции заниматься одержимыми, тем более в Пустошах, но капитан внезапно сжалился над Максимилианом, приказал провести экзорцию.

Обряд занял вечер и почти целую ночь, выдался мучительный и затратный. Этот период Максимилиан уже припоминал, и, честно говоря, со стыдом. Его, словно рыбу, вытаскивали на поверхность, одновременно разгоняя тьму и обрывая все связи с иными мирами. Сидящие в теле призрачные паразиты не желали сдаваться, заставляли Максимилиана кусаться, лягаться, рычать и испражняться.

Анук сказал, что душа почти опустилась в третий мир, в мир мертвых, но ее успели вернуть назад. И хорошо, что внутри оказались лярсы, а не демоны, иначе все могло закончиться плохо, причем, не только для Максимилиана.

Сказал, что Пустоши не любят отпускать добычу, что они всегда возвращаются за своим.

Когда Максимилиан пришел в себя, мокрый, липкий, рыдающий, земля вокруг была будто перепахана, рядом валялись опустошенные и расколотые камнедухи. Один из самоцветов Эдит засунула ему в разрез над лопаткой, туго забинтовав рану. Капитан сказал, что это якорь для души, что темные силы не смогут увести ее за собой — правда теперь Максимилиан не сможет видеть сны. И что защита временная, по возвращении домой нужно будет сразу показаться служителям Ордена Радиус.

При мыслях о доме сами собой наворачивались слезы, а к горлу подступал горький ком. Максимилиан до сих пор не мог принять событий той ночи, они произошли будто и не с ним вовсе. Кровь на стенах, мертвое лицо матери, отец среди разбитой мебели и тот человек в плаще — все это казалось таким далеким, ненастоящим, дурацким розыгрышем, ночным кошмаром.

А еще страшная мысль, от которой Максимилиан старательно отмахивался, но та будто ядовитая сколопендра все равно находила лазейку — это он открыл окно той девчонке, он впустил в дом демона.

Это он виноват во всем.

В такие моменты хотелось убежать в Пустоши, чтобы понести самое страшное наказание. Ведь если все так, если его родные мертвы по его вине…

Максимилиан посмотрел под ноги, где на земле, вокруг лагеря, был начертан защитный круг с хитрым орнаментом из знаков и Слов, с торчащими колышками и «солнечной солью» внутри. Закрыл глаза.

— Эй, пацан! — раздался сзади окрик. — Примерь.

Рядом на землю хлопнулись потертые сапоги из бурой телячьей шкуры. Максимилиан обернулся — за спиной стоял Ягор по кличке «Заноза», самый молодой и низкорослый в экспедиции. Гостальер уже поделился с ним штанами, которые, правда, пришлось перевязывать в поясе шнурком, теперь вот выудил из походной сумки сапоги.

— Если будут велики — тряпок набей, — прокомментировал Ягор. — Порвешь — уши отрежу, ясно?

— Ясно, — кивнул Максимилиан. — Спасибо.

— Я серьезно, — повторил гостальер. — Это дорогие сапоги. Если что — уши отрежу и ожерелье сделаю.

Максимилиан нахмурился, отставил обувь в сторону, не желая брать на себя такую ответственность.

— Эй, Заноза! — вмешался Клобунт, правящий кинжал на узком камне. — Харэ мальчонку стращать! Ему что, в твоих говнодавах летать прикажешь?