— Да, — согласилась мать, — смотритесь вполне гармонично. Но, если не секрет, куда ты хочешь повести гостя?
— А вы, как всегда, пытаетесь меня контролировать! — пожаловалась Полина. — Ладно, какие уж тут секреты? Пройдёмся до остановки трамвая, потом доедем до центра. Там чуть-чуть погуляем, а дальше — как захотим! Мы взрослые, разберёмся.
— Ступай уже, взрослая, — вздохнул граф, целуя её в макушку. — Хотя могла бы и ребёнком ещё побыть, старикам на радость.
— И не объедайтесь там, пожалуйста, во всяких бистро, — добавила мать. — Вечером ждём вас к ужину!
Андрей и Полина вышли из дома и не спеша двинулись по улице. Вдоль заборов громоздились сугробы. Мороз не ослабевал, снег поскрипывал под ногами.
— Соседи уже, наверно, все глаза проглядели, — улыбнулась Полина. — Гадают, что за таинственный ухажёр меня посетил.
— Я вас не слишком компрометирую?
— Право же, Андрей, наш мир вовсе не оплот домостроя. За последние четверть века, во всяком случае, нравы стали гораздо более либеральными. А эмансипация уже давно не является ругательным словом. Но, коль уж мы затронули тему…
Она заговорщицки понизила голос:
— У меня к вам деликатный вопрос.
4
— Просто не могу сдержать любопытство, — продолжала Полина. — Та ослепительная блондинка — ваша невеста?
— Юлька? Нет, конечно. Почему вы решили?
— Ну, просто вы с ней… Держались друг с другом очень по-домашнему, что ли, почти интимно…
— Это чтобы не потеряться — в переходе было темно, ну и жутковато немного. А так-то мы с ней знакомы всего несколько часов. И зря вы не верите, что меня для комплекта взяли, почти случайно. Здесь только доля шутки. Наше начальство на девчонок делает ставку, чтобы они тут очаровали всех встречных и поперечных. Да и ваши кураторы стопудово об этом думали. Выбрали ведь именно вас и купчиху Дашу, а не каких-нибудь страхолюдин.
— Ну, не знаю… Мне кажется, я всё равно затеряюсь на фоне ваших красавиц, когда пойду с ответным визитом…
— Не затеряетесь, я вам гарантирую.
Полина улыбнулась довольно. Они вышли на остановку и сели в подошедший трамвай, который не так уж и отличался от привычных Андрею. Скруглённые бока, красный низ и канареечно-жёлтый верх.
Трамвайная публика реагировала на пришельца спокойно. Никто особо не пялился и не шарахался с визгом. Вообще, можно сказать, не обратили внимания — разве что капюшон с меховой опушкой привлёк пару заинтересованных взглядов.
— Полина, — сказал Андрей, — а я ведь вас так и не спросил, на кого вы учитесь. Какой факультет?
— Знаете, я в детстве мечтала, что стану медиком, но потом поняла — нет, пожалуй, не потяну. Просто не смогу. Мне от одной мысли, что повели бы в анатомичку, делалось дурно. Стыдно, но пришлось эту затею оставить. Мама с облегчением выдохнула… Нет, она мне не запрещала, но втайне всё же надеялась, что я передумаю. То есть она согласна, что образование — это важно, но больше задумывается о том, какой у меня будет жених…
— А у вас тут родители решают такие вещи? Кому и на ком жениться?
— Нет, я же объясняю, сейчас всё намного проще. Не так строго, как раньше. Даже браки между сословиями никого уже не шокируют. Хотя некоторое предубеждение в обществе до сих пор существует, чего уж греха таить… А вообще, с родителями мне повезло. Я точно знаю, что они меня ни к чему принуждать не будут… Ну вот, на медицинский я не пошла. Выбрала в итоге филологический. Книги жутко люблю! Перечитала всю библиотеку домашнюю, а она у нас немаленькая, поверьте… А вы, Андрей? Литература вас увлекает?
— Как вам сказать… В школе у нас она скучновато преподавалась — все эти сочинения по шаблону… Многое прочёл, можно сказать, из-под палки. Мне фантастика была интересна, а приходилось — классику. Хотя некоторые классики запомнились тоже. И из прошлого века, и современные…
— Ой, я сообразила только сейчас — у вас наверняка там куча потрясающих книг, про которые я не знаю! Это ведь просто клад, пещера с сокровищами! Глаза уже заранее разбегаются! Ну-ка признавайтесь — какой роман, по-вашему, лучший? Из более или менее новых?
— Ну, самый мощный — это, скорей всего, «Тихий Дон». Меня он впечатлил даже больше «Войны и мира». Всё-таки у Льва Николаевича стиль иногда чересчур громоздкий. Хотя он глыба, конечно, и матёрый человечище…
Она засмеялась:
— Андрей, у вас иногда проскакивают очень неожиданные эпитеты. Вот, например, сейчас — это был экспромт?
— Нет, это наш главный революционер однажды так выразился. Он сам, кстати, постоянно писал теоретические труды. Пятьдесят томов с лишним.
— Ничего себе! Вы их все прочитали?