— Да, кстати, чуть не забыл, — спохватился он. — Держите царские деньги. Уберите их сразу, чтобы не опошлять картину.
Он раздал им конверты. Андрей с Федей сунули свою долю во внутренние карманы, Юля с Кариной спрятали деньги в сумочки. Проследив за этим, Анатолий взмахнул рукой, подзывая фотографа. Проинструктировал:
— На фоне перехода, пожалуйста. Чтобы он хорошо просматривался.
Фотограф глянул с лёгким презрением — не учи учёного, дескать. Студенты, повинуясь его командам, выстроились в шеренгу. Как тогда, в университетской аудитории — девчонки в центре, парни слева и справа. Фотоаппарат щёлкнул несколько раз.
— Достаточно, — сказал Анатолий. — Теперь вроде всё. Удачи.
Напутствие не добавило путешественникам решимости. Все четверо топтались перед зевом тоннеля. Анатолий подбодрил:
— Неприятных ощущений не будет. Лёгкое головокружение в худшем случае. Давайте, ребята, вас уже ждут. Пора.
— Ну, — сказал Федя, — фиг ли. Не до вечера же стоять. Карин, я первый, а ты догоняй тогда, если меня там не расколбасит. Лады?
— Н-нет, — пискнула та, вцепившись в его плечо, — я с тобой!
— Ну смотри…
И он сделал шаг в тоннель, увлекая с собой девчонку.
Ничего страшного не случилось. Федя с Кариной замерли на секунду, а потом осторожно двинулись дальше. Андрей посмотрел на Юлю — готова? Та, кивнув неуверенно, взяла его за руку.
Тоннель принял их в своё загадочное нутро.
Голова если и закружилась, то почти незаметно. В остальном всё было по-прежнему. Андрей услышал, как его спутница с облегчением выдохнула. Они осторожно пошли вперёд, за Кариной и Федей.
Идти было несложно, землю разровняли заранее. Андрей подумал мельком — могли бы и асфальт положить вообще-то. Для удобства межмировых сношений, ага. Хотя фиг знает — может, асфальтоукладчик и сопутствующие рабочие матюки нарушили бы какие-нибудь физические константы…
Светлое пятно выхода приближалось, но как-то медленно. Вход же, оставшийся за спиной, подозрительно отдалился — Андрей обратил на это внимание, обернувшись. Юля, тоже глянув назад, сказала:
— Ой, мамочки… Пойдём побыстрее…
Они ускорили шаг и через несколько секунд добрались-таки до выхода. Переглянулись — и шагнули наружу.
Местность изменилась не слишком — та же куцая лесостепь. А вот машины в пределах видимости оказались совершенно другие; именно эту деталь Андрей почему-то отметил в первую очередь. От солидно-неуклюжих автобусов и легковых авто веяло спокойствием и надёжностью.
— Уважаемые гости!
К ним обращался товарищ… то есть, правильнее сказать, господин в пальто с шикарным бобровым воротником. Лицо у господина было округлое, добродушное:
— Сердечно приветствую вас на нашей земле. Меня зовут Тимофей Аверьянович, я уполномочен курировать ваш визит и оказывать всяческую поддержку. Для меня это высокая честь и несомненное удовольствие. Впрочем, кураторство моё имеет характер вполне технический. Надоедать вам не буду, попрошу только об одном — обращайтесь сразу и без стеснения, если возникнет необходимость.
Он вручил визитные карточки: девчонкам — с элегантным полупоклоном, парням — с подчёркнуто дружелюбным кивком. После чего сказал:
— А теперь самоустраняюсь. Вас, господа и дамы, с нетерпением дожидаются гораздо более симпатичные визави.
И действительно — напротив выхода из тоннеля уже выстроилась принимающая четвёрка. Андрей сразу же нашёл взглядом «свою» графиню. Барышня в серой шубке смотрела на него с детским любопытством, но, встретившись с ним глазами, отчего-то смутилась. Она была среднего роста, хрупкая и очень изящная. Медные волосы, подсвеченные солнцем, блестели на снежном фоне.
Едва куратор отошёл в сторону, местные студенты шагнули к сверстникам. Графиня, оказавшись перед Андреем, изобразила намёк на книксен. Несмотря на смущение, это у неё получилось очень естественно, без малейшего пафоса.
— Добро пожаловать, — сказала она.
— Спасибо, — сказал Андрей. — Рад познакомиться, ваша… э-э-э… светлость.
Она хихикнула:
— Ой, пожалуйста, оставьте этот официоз. Нас ведь специально проинструктировали, что надо общаться по именам. И что у вас совершенно другие правила этикета. К тому же я и не светлость вовсе, а всего лишь сиятельство.