— Как это — всего лишь? — удивился он искренне. — По-моему, «сиятельство» звучит намного серьёзнее. И вам идёт, кстати… Ну, по именам — так по именам. Я Андрей.
— Я Полина, очень приятно. И спасибо за комплимент — он своеобразный, но лестный.
— Ну, по своеобразным комплиментам у нас эксперт — вон тот белобрысый. Он бы вас впечатлил по полной программе.
— Верю на слово, — сказала Полина. — Но рада, что моим гостем стали всё-таки вы, Андрей. А теперь пойдёмте, я вас познакомлю с отцом.
— А он тоже здесь?
— Ну конечно. Разве он отпустил бы меня одну?
Она подвела его к чёрной большой машине, напоминающей «ЗиМ». Радиаторная решётка сверкала хромом, а из-за руля уже заранее выбрался представительный мужчина с бородкой. Граф, надо полагать.
— Чрезвычайно рад, — сказал он, протягивая руку Андрею. — Меня зовут Михаил Иванович. От лица всей нашей семьи имею честь предложить вам гостеприимство. Ваш визит заинтриговал нас до крайности, и я очень горд, что моя дочь причастна к этому историческому событию. Впрочем, я всегда знал, что ей уготована особенная судьба. Подозреваю, что именно от меня она унаследовала своё неуёмное любопытство…
— Папа, — возмутилась Полина, — ну вот зачем ты сразу меня смущаешь? Прямо с места в карьер? Андрей к нам прибыл, чтобы познакомиться с новым миром, но вместо этого вынужден теперь слушать, как ты меня расхваливаешь!
— А я, например, не против, — сказал Андрей. — Мне и про мир вообще интересно, и лично про вас, Полина. У нас настоящую графиню можно увидеть только в кино. Мне с ходу вспоминается разве что Наташа Ростова…
— О, — сказал граф, — у вас сделали постановку по этой великой книге? А вот у нас, представьте, до сих пор не сподобились. Позор для отечественной культуры…
— Давайте, может, в авто обсудим культурно-исторические нюансы? — попросила Полина. — А то у нас тут мороз вообще-то, если вы не заметили.
— Да, Поля, ты права. Прошу вас, Андрей.
Михаил Иванович сел за руль, Андрей рядом. Салон показался просторным до неприличия — особенно после тесного «жигуля». Мотор заурчал негромко, но басовито, и машина, обогнув перелесок, выбралась на шоссе.
— А я считаю, — заявила Полина, расположившаяся на заднем сиденье, — что в вашем мире, Андрей, совершенно правильно поступили, отменив сословное деление в обществе. Несправедливо, что привилегии достаются некоторым с рождения. Это пережиток феодализма, от которого и нам пора отказаться…
— Ну вот, — усмехнулся граф, — оседлала любимого конька и помчалась. Как видите, Андрей, моя любимая дочь подвержена всевозможнейшим либеральным веяниям. Я и сам их не чужд, признаться, но она меня давно перещеголяла.
— И не зря, между прочим, папа! Я ведь видела фотокарточки из мира Андрея. Уровень технического прогресса там совершенно невероятный! Наверняка он достигнут благодаря талантам, которые поднялись из самой гущи народа. А у нас они незаслуженно задвигаются! Я права, Андрей?
— Ну, — ответил он осторожно, — я ведь толком пока не успел сравнить наши страны. Да и, наверно, будет невежливо, если я начну сразу агитировать за советскую власть.
— Как вы сказали? — заинтересовался граф. — За советскую власть? Очень интересное выражение. От слова «совет», насколько могу судить?
— Да, это ещё с революционных времён пошло. Советы стали главными органами — и на местном уровне, и вообще. Формально, по крайней мере. Раньше был Съезд Советов, теперь Верховный Совет в Москве заседает…
— А почему именно в Москве, позвольте узнать?
— Так столица же… А, ну да, у вас-то царь до сих пор сидит в Петербурге, скорей всего…
Граф усмехнулся, а его дочь рассмеялась, прикрыв рот ладошкой:
— Это вы хорошо сказали, Андрей! Вот именно что — сидит сиднем в своём дворце, хотя мог бы и чаще выбираться к народу!
— Ну-ну, дочь, не увлекайся. Меня умиляет твой задорный максимализм, но стоит ли превращать знакомство в политический диспут?
— Да, папа, и в самом деле. Андрей, как вам нравится город?
Они как раз достигли окраины. Различия бросились в глаза сразу — здесь не было блочных многоэтажек-скворечников. Жилые дома — кирпичные, в четыре-пять этажей, а чаще — просто особняки, обсаженные деревьями. Мелькнула трамвайная колея, пекарня, продуктовая лавка с сырной головой на витрине.
— Симпатично, — сказал Андрей. — Немного провинциально, но в этом есть своя фишка. Ну, в смысле, изюминка.
— Что поделать, — сказал Михаил Иванович, — мы ведь и есть провинция, собственно говоря. Лично я этим совершенно доволен, хотя Полечка и ворчит по этому поводу, сетует на отсутствие столичного шика…
— Папа, — укорила Полина, — ты меня то захваливаешь, то выставляешь перед Андреем какой-то бабой-ягой. Мне неловко.