Антиохийский и Иерусалимский патриархаты в политике Российской империи. 1830-е – начало XX века: читать начало книги онлайн

Лишившись содействия греческой стороны, Дамиан был вынужден сделать примирительные жесты в сторону православных арабов и дал устное согласие на формирование ими общинного совета (маджлис миллий) при Иерусалимской церкви. Этот шаг Дамиана вызвал симпатии в рядах арабской паствы, вставшей на защиту «обиженного святогробцами» патриарха. Расстановка сил в Иерусалимской церкви изменилась кардинальным образом: теперь Дамиан выступал перед Афинами, Фанаром и святогробцами не в одиночку, а опираясь на поддержку православных арабов. Иерусалимский мутасарриф Субхи-бей пытался сохранять нейтралитет, требуя от Порты указаний, какую из противоборствовавших сторон следовало поддержать в сложившейся ситуации. Вселенский патриарх Иоаким III на встрече с послом И.А. Зиновьевым передал ему собственноручную записку, в которой выразил надежду, что «представитель Великой и благочестивой России благоволит, согласно лежащему на нем священному долгу, оказать содействие и помощь делу канонического разрешения возникшаго в Иерусалиме казуса, а именно – признать низложение Дамиана» и правомочность местоблюстителя патриаршего престола (350, л. 26). Петербург поначалу тоже колебался, не зная, за какую из противоборствующих сторон вступиться. За поддержку России стали бороться не только в Фанаре, но и в Святогробском монастыре. В январе 1909 г. архиепископ Иорданский Мелетий, архимандриты Мелетий (Метаксаки) и Хризостом (Пападопулос) явились в российское генеральное консульство и от имени синода объявили А.Ф. Круглову о том, что представитель святогробцев в Константинополе архиепископ Севастийский Гликерий уведомил их телеграммой о признании послом И.А. Зиновьевым низложения патриарха и его поздравлении Иерусалимскому синоду. Посол даже пообещал дать указания своему генеральному консулу в Иерусалиме попытаться убедить Дамиана добровольно уйти в отставку. Ранее в депеше на имя министра иностранных дел А.И. Извольского посол И.А. Зиновьев сообщал, что «вследствие ходатайства Вселенского патриарха я решился дать совет Дамиану добровольно отречься в видах предупреждения осложнения возникшей между ним и Святогробским братством распри» (355, л. 31–32). Однако под воздействием стремительно развивавшихся драматических событий в Палестине позиция российской дипломатии стала постепенно склоняться в пользу смещенного святогробцами Дамиана. В Иерусалиме, Вифлееме, Яффе, Байт Джале, Тайбе, Назарете и других православных селениях Палестины стихийно вспыхнули манифестации под лозунгом: «Долой синод!», что объективно укрепляло позиции патриарха Дамиана в глазах Порты. Арабы просили пашу и российского генерального консула не признавать факт низложения Дамиана (335, л. 1; 336, л. 2; 337, л. 3).

Мятежные святогробцы ужесточили свою позицию, угрожая патриарху уже не просто смещением, а анафемой. Это означало бы не только утрату Дамианом патриаршего сана и титула «Блаженнейший», но и лишение его монашеского сана и имени, и возвращение ему прежнего мирского имени Димитрия (936, с. 246; 349, л. 24–25). В свою очередь, Дамиан заявил Константинопольскому патриарху, что Иерусалимский «синод может отлучить патриарха, только установив и доказав его вину в судебном порядке» (936, с. 246). Таким образом, добиться согласия Дамиана на добровольную отставку святогробцам и Фанару так и не удалось. К тому же по уставу Иерусалимского патриархата 1875 г. И не имел права смещать патриарха по своему усмотрению, несмотря на то что аналогичное право было закреплено за Константинопольским синодом в отношении своего патриарха (349, л. 24–25)⁶⁴.

В Константинополь отправилась делегация из сорока представителей арабо-православной общины, чтобы убедить Порту не признавать низложения патриарха Дамиана и не признавать архиепископа Тивериадского Мелетия в качестве местоблюстителя патриаршего престола (351, л. 27; 352, л. 28; 936, с. 247)⁶⁵. Как раз в то же самое время садразам Камиль-паша остро нуждался в вотуме доверия от Палаты депутатов (парламента) и по мере возможности старался выдерживать нейтральную позицию в данном вопросе⁶⁶. Садразаму было ясно, что 45 депутатов из числа арабов-мусульман поддержат требования своих православных соплеменников. Камиль-паша проявил беспристрастность, поручив министру внутренних дел Хильми-паше расследовать обстоятельства дела, поскольку в уставе Иерусалимского патриархата 1875 г. не была четко прописана процедура смещения патриарха (848, с. 189).

Тем не менее в начале января 1909 г. стало очевидным намерение Порты принять сторону Священного синода и Святогробского братства. Османские власти запретили Дамиану присутствовать на Рождественском богослужении в Вифлееме во избежание возможных беспорядков или провокаций. Вместо патриарха службу проводили местоблюститель Мелетий Тивериадский и мятежные члены синода (346, л. 18; 936, с. 247). Православные арабы яростно протестовали против подобного решения. А.Ф. Круглов отказался присутствовать на Рождественских торжествах в Вифлееме и в знак признания патриаршего сана Дамиана нанес ему официальный визит в патриархию, где в то время столпились сотни русских паломников (848, с. 198).

Новую вспышку волнений и протестов вызвало решение Святогробского братства обязать бедные православные арабские семьи вносить в святогробскую казну арендную плату за жилье, которую Святогробский монастырь раньше не взимал и погашал сам⁶⁷. 3 января 1909 г. разъяренная толпа арабов захватила здание Иерусалимской патриархии, опасаясь того, что святогробцы удалят патриарха Дамиана из его резиденции. Вооруженные святогробцы заняли соседние с патриархией монастырские здания, чтобы не допустить их занятия арабами. По сообщению начальника Русской духовной миссии отца Леонида, члены Иерусалимского синода, чтобы заставить патриарха Дамиана отречься от престола, «лишали его даже хлеба» (358, л. 36—36об). А.Ф. Круглов прислал в патриархию своих каввасов для охраны Дамиана от возможного нападения святогробцев (848, с. 198).

Православные арабы прибегли к старому испытанному способу борьбы со святогробцами – захвату греческих монастырей и удалению из них святогробских игуменов (354, л. 30, 936, с. 248). В то же время находившаяся в столице делегация православной общины Иерусалимской церкви подала официальный протест в Министерство внутренних дел против действий святогробцев. Порта направила приказ мутасаррифу с предупреждением греческим монахам «не создавать проблем, которые усиливали бы волнения и беспорядки и изменяли привычный порядок вещей (status quo)» (там же, с. 248). В ходе столкновений погибло четверо арабских юношей. Позднее в убийстве двух арабов был обвинен греческий архимандрит (848, с. 198; 936, с. 250).

В январе 1909 г. Камиль-паша, несмотря на протесты арабских депутатов, получил вотум доверия парламента, и уже ничто не мешало возглавляемому садразаму поручить Порте признать (12 января 1909 г.) архиепископа Тивериадского Мелетия местоблюстителем патриаршего престола. Хотя решение правительства о лишении Дамиана патриаршего сана официально не было принято, однако всем было ясно, что таким образом Стамбул молчаливо согласился с его смещением святогробцами, вернее, с теми «обстоятельствами, которые вынудили Дамиана покинуть свой пост», как сообщалось в тезкере Порты (там же, с. 248).

Вскоре в Иерусалим прибыла следственная комиссия Порты по делам Иерусалимской патриархии, которую возглавил дамасский вали Назым-паша⁶⁸. В нее вошли член кассационного суда грек Костаки Ваяни и директор управления по делам толков и исповеданий Министерства юстиции Махмуд Садек-бек (там же, с. 247; 355, л. 31–32; 362, л. 41–42). Перед отъездом Назым-паши в Иерусалим российский консул в Дамаске князь Шаховской попросил дамасского вали (с которым состоял в приятельских отношениях) координировать действия с российским управляющим генконсульством в Иерусалиме А.Ф. Кругловым «в целях скорейшего прекращения межгреческого конфликта с учетом интересов арабской православной общины» (356, л. 33). Учитывая «возможности повлиять на Назыма», князь Шаховской попросил разрешения у посла Зиновьева начать «тайную поддержку Иерусалимских арабов», которую он мог «незаметно оказать» из Дамаска (там же, л. 33). Затем новый обер-прокурор Правительствующего синода С. М. Лукьянов (1909–1911 гг.) обратился с просьбой к министру иностранных дел А.П. Извольскому (1906–1910 гг.) с просьбой поручить его сотрудникам оказать содействие дипломатическими средствами с целью «восстановления патриарха Дамиана в его сане» (358, л. 36—36об; 360, л. 38—38об). Однако осторожный А.П. Извольский предпочел уклониться от прямого вмешательства в «патриарший кризис», предоставив послу И.А. Зиновьеву полное право принимать решения на месте, исходя из ситуации (там же, л. 38—38об; 361, л. 39-39об).

С приездом в начале февраля 1909 г. в Палестину правительственной следственной комиссии ситуация в Сионской церкви стала меняться в пользу низложенного патриарха Дамиана. В Яффе и Иерусалиме члены комиссии стали свидетелями массовых выступлений в поддержку патриарха: арабы несли османские знамена и требовали наказать греческих монахов. Назым-паша симпатизировал арабам и Дамиану, а Костаки Ваяни поддерживал Иерусалимский синод и святогробцев. Новый великий визирь Хильми-паша принял компромиссное решение вызвать из Иерусалима в османскую столицу главных зачинщиков интриги против патриарха – Мелетия Метаксаки и Хризостома Пападопулоса, а также пригласить в Стамбул «для беседы» патриарха Дамиана. Православные арабы провели в Иерусалиме массовую манифестацию и решительно заявили, что не допустят того, чтобы патриарх покинул свою кафедру (362, л. 41–42).

Скоропостижная смерть от сердечного приступа престарелого местоблюстителя Мелетия Тивериадского только подлила масла в огонь греко-арабского противостояния. Синод спешно избрал нового местоблюстителя, однако Порта не решилась признать его из-за опасения нового всплеска насилия в арабской православной общине, которой к тому же симпатизировали мусульмане Палестины (862, с. 154). Османские офицеры-мусульмане уведомили военного коменданта Иерусалима, что не подчинятся приказу стрелять по арабским манифестантам, если таковой поступит (936, с. 251). Чтобы положить конец противостоянию, Назым-паша и А.Ф. Круглов призвали святогробцев пересмотреть свое решение об избрании нового местоблюстителя (848, с. 199). В противном случае дамасский вали не ручался за безопасность греческих монахов, подвергавшихся постоянным угрозам со стороны враждебно настроенного арабского населения (там же, с. 199).

Мутасарриф Иерусалима и вали Дамаска совместно проинформировали Порту об эскалации насилия в Палестине, подчеркнув, что арабские волнения угрожают османским интересам и подрывают доверие к способности властей разрешить греко-арабский конфликт в Иерусалимской церкви. В ответ новый садразам Хусейн Хильми-паша (1909–1910 гг.) направил в Иерусалим телеграмму, в которой он разрешал Дамиану остаться в Иерусалиме и наказать тех членов Святогробского братства, кого тот сочтет нужным (936, с. 249). Решение Стамбула застало святогробцев врасплох.

Волнения арабов, сопровождавшиеся кровопролитием, подействовали отрезвляюще на Святогробское братство, побудив тридцать его членов срочно искать примирения с патриархом Дамианом. Опасаясь раскола в своих рядах, все члены Иерусалимского синода решили прекратить распри и отправились к Дамиану для объяснений, после чего совместно с патриархом был отслужен торжественный молебен. О подобном исходе дела патриарх Дамиан уведомил Порту телеграммой, которую подписали все члены синода (патриарх, 6 митрополитов и 5 архимандритов), за исключением скевофилакса храма Гроба Господня «гробового» архимандрита Евфимия (362, л. 41–42; 366, л. 46—47об). Главный вдохновитель «патриаршего раскола», архимандрит Евфимий, некоторое время был вынужден скрываться в своей келье, не решаясь покидать ее без охраны полицейского. Вскоре он бежал под покровом ночи из Иерусалима в Константинополь, где собрались все мятежные святогробцы для объединения своих усилий против «патриаршей партии» и арабского националистического движения (936, с. 258–259).

Удаленные из Иерусалима архимандриты Мелетий Метаксаки⁶⁹ и Хризостом Пападопулос⁷⁰ под усиленной охраной османской полиции отплыли из Яффы через Египет в Константинополь. В телеграмме вице-консула в Яффе Г.С. Фонвизина сообщалось, что «понурые» архимандриты подверглись насмешкам и издевкам со стороны местного арабского населения, христиан и мусульман, как в Иерусалиме, так и в Яффе (359, л. 37; 936, с. 250).

Первоначально Константинопольский патриарх отказался признавать Дамиана в патриаршем сане. 19 февраля 1909 г. находившиеся в Константинополе архиепископы Наблусский Арсений и Севастийский Гликерий, обер-секретарь синода Мелетий Метаксаки и ректор Крестной семинарии Хризостом Пападопулос представили в Константинопольский синод петицию, в которой отвергли «навязанное силой» примирение, достигнутое, на их взгляд, путем «давления и угроз» (862, с. 158). Они также призвали Константинопольскую церковь принять эффективные меры для защиты прав Сионской церкви.

Зато восстановление Дамиана в патриаршем сане было с ликованием воспринято православными арабами. Они все еще надеялись, что за поддержку с их стороны Дамиан решится на удовлетворение хотя бы части арабских требований. Однако их ожидания оказались тщетными. Вместо арабов Дамиан решил отделаться «малой кровью» и отблагодарить генерального консула А.Ф. Круглова, присвоив ему звание почетного члена Святогробского братства и кавалера ордена Святого Гроба Господня. Затем патриарх направил в Константинополь послание на имя посла И.А. Зиновьева, в котором Дамиан выразил благодарность и признательность императору Николаю II (363, л. 43—43об; 364, л. 44; 365, л. 45; 848, с. 199). Вскоре Петербург возобновил материальную помощь Иерусалимскому патриарху Дамиану.

Поддержка Стамбулом Дамиана поколебала твердость позиции Фанара. В мае 1909 г. Вселенский патриарх Иоаким III посетил российского посла в Константинополе Н.В. Чарыкова⁷¹ и попросил его походатайствовать перед Петербургом о возобновлении финансовой помощи, приостановленной в 1902 г. из-за упорного нежелания Фанара признать Мелетия Антиохийским патриархом.

Не выдержав давления дамасского вали Назым-паши, мятежные святогробцы дрогнули вместе со стамбульскими зачинщиками антипатриаршего бунта, во главе которого стояли архиепископы Арсений и Гликерий. В результате в июле 1909 г. они вновь были вынуждены признать Дамиана «своим отцом и патриархом» (936, с. 257). Вскоре Иоаким III сообщил Н.В. Чарыкову об официальном признании своим синодом наряду с тогдашним Антиохийским патриархом Григорием IV Хаддадом Иерусалимского патриарха Дамиана, в адрес которых в один и тот же день (25 июля/7 августа 1909 г.) были направлены телеграммы о внесении их имен в диптих предстоятелей Восточных православных патриархатов, «за здравие которых вновь стала молиться вся Константинопольская церковь» (там же, с. 257; 368, л. 49; 369, л. 50; 370, л. 51). В ответ на эти шаги Фанара Петербург возобновил Вселенскому патриарху приостановленные с 1909 г. ежегодные выплаты в размере 1 тыс. османских лир (8 тыс. руб.) в знак «выражения одобрения с российской стороны проявленной им… благоразумной уступчивости» (371, л. 52–53). Одновременно посол Н.В. Чарыков рекомендовал Петербургу передать по назначению все пожертвования Иерусалимской патриархии, временно задержанные МИД в декабре 1908 г. из-за антипатриаршего бунта святогробцев (там же, л. 52–53).

Хотя непосредственный повод к «патриаршему расколу» в лоне Иерусалимской церкви был устранен, главная проблема оставалась нерешенной. Арабы по-прежнему продолжали удерживать ранее захваченные у греков монастыри в Рамле, Лидде и Наблусе. В 1909 г. арабская депутация⁷² в Стамбуле, где уже к тому времени находилась делегация святогробцев⁷³, вручила Порте требования к патриарху Дамиану из одиннадцати пунктов⁷⁴, которые ранее передал в Стамбул вали Назым-паша. Правительство сформировало арбитражную комиссию для их изучения⁷⁵. В ноябре 1909 г. Мелетий Метаксаки опубликовал в прессе на греческом и французском языках статью под заглавием «Требования арабов», в которой, в частности, подчеркнул, что находившиеся в ведении святогробцев Святые места и здания «принадлежат грекам» (936, с. 258). Вновь возобновились беспорядки, в результате арабские националисты захватили в Иерусалиме четыре монастыря для паломников. На следующий день по приказу великого визиря захватчики были изгнаны местными властями из зданий с применением силы. В целях умиротворения обстановки мутасарриф, связавшись с Портой, пообещал православным арабам, что получит добрые вести из столицы относительно их требований.

В мае 1910 г. комиссия Порты обнародовала свое решение по поводу рассмотренного ею списка из одиннадцати пунктов. Документ был оформлен в виде мазбаты (протокола), в котором на каждое выдвинутое требование давался ответ османского правительства (862, с. 162–169). Порта удовлетворила лишь минимум требований арабов: был создан смешанный совет (маджлис мухталыт) по вопросам образования и религии; зафиксировано право арабской православной общины на получение ⅓ от общей суммы доходов патриархии (при этом размер выделяемых средств не должен был быть меньше 30 тыс. османских лир, или 240 тыс. руб.); православным арабам разрешался доступ в Святогробское братство наравне с этническими греками (936, с. 272–278). Требование же усилить роль арабской православной общины в процессе избрания патриарха было отклонено (848, с. 199). Православные арабы были разочарованы ответом Порты, противоречившим данным им в Иерусалиме и Стамбуле обещаниям. В то же время, торжествовавшие святогробцы направили к мутасаррифу Иерусалима архиепископа Мелетия Иорданского, который от имени патриарха Дамиана выразил полное удовлетворение решением Порты (936, с. 275).

Смешанный совет, в который вошли шесть святогробцев и шесть арабских представителей, возглавил патриарх Дамиан, выступавший в нем выразителем интересов святогробцев. Этот совместный орган Иерусалимской церкви за три года существования превратился в чисто номинальную структуру, которая так и не смогла решить ни одной серьезной проблемы в конфликтных отношениях между греческими клириками и арабскими представителями. Вскоре стало понятно, что совет был создан лишь для того, чтобы успокоить арабскую православную общественность. Постепенно патриарх и святогробцы утратили интерес к работе смешанного совета, и в 1913 г. он перестал собираться из-за упорного нежелания греческого духовенства продолжать работу в этом органе (там же, с. 279).

В 1913 г. в ответ на выход святогробцев из совета один из лидеров националистического движения православных арабов Палестины Халиль ас-Сакакини издал памфлет «Возрождение православия в Палестине» («Ан-нахда аль-уртудуксийа фи Филастын»), в котором содержались открытые призывы к православным арабам взять в свои руки бразды правления в Иерусалимской православной церкви, как это сделали арабы в Антиохийском патриархате (488, л. 139—149об; 552, с. 139–149; 682). За издание своего труда ас-Сакакини был отлучен греческим духовенством от церкви.

Тезисы своего будущего сочинения ас-Сакакини впервые озвучил в беседе с российским вице-консулом в Яффе Г.С. Фонвизиным еще в 1909 г. после завершения «патриаршего кризиса» и грекоарабского противостояния. Произошедший в лоне Иерусалимской церкви внутриполитический кризис автор брошюры рассматривал как начало серьезной и длительной борьбы между православными арабами и греческим духовенством. Она стала составной частью общеарабского движения за обретение своих национальных прав. Особенность этой борьбы заключалась в том, что православные арабы Палестины выступали не только лидерами этого движения, но и получали поддержку со стороны своих «мусульманских братьев», о чем те открыто заявляли в ходе демонстраций и митингов. Конечной целью «православных националистов» являлось не только достижение равноправия с греческими иноками и клириками Иерусалимской церкви, но и изгнание греков из Святогробского монастыря. По словам ас-Сакакини, патриарх Дамиан исключительно из-за конфликта со святогробцами был вынужден на время выступать в роли радетеля интересов православных арабов. На самом же деле он выступал скрытым апологетом панэллинизма и являлся опаснейшим врагом арабского православного возрождения в Палестине (367, л. 48—48об).

С 1913 г. арабская православная община фактически стала существовать независимо от греческого духовенства. Значительную роль в этом сыграло немногочисленное арабское белое духовенство и «первые лица» (аль-вуджаха’) православной общины. Никакой практической помощи от Святогробского монастыря православные арабы-палестинцы не получали. Крестная духовная «академия» по-прежнему была закрыта, а количество православных школ при патриархии неуклонно сокращалось. Если до Первой мировой войны в Палестине функционировало 87 православных начальных школ, то после ее окончания – только 16 (936, с. 325).

Сразу после войны в Палестине стали формироваться различные исламско-христианские ассоциации для противодействия реализации британским правительством декларации Бальфура⁷⁶. В 1920 г. в Палестине состоялся III Арабский конгресс Палестины (АКП), ведущую роль в котором, наряду с мусульманами, играли православные арабы. Они делали упор на то, что их «арабизм» должен стоять выше различий вероисповеданий. Мусульмане Палестины также фокусировали внимание слушателей на том, что их объединяет с христианами⁷⁷. В Палестине, так же как в Сирии и Ливане, было неучтиво и некорректно спрашивать собеседника о том, к какой конфессии он принадлежал.

Православные христиане занимали различные должности в местной османской, а затем и британской администрации. Они возглавляли общеарабские политические и общественные движения, а также играли заметную роль в палестинской журналистике. Главными редакторами ведущих арабских газет чаще всего являлись православные палестинцы. Наиболее известным из них был Яакуб Фаррадж, вице-президент Партии национальной обороны – одной из двух крупных партий в Палестине (там же, с. 201). В 1923 г. в Хайфе состоялся первый Арабский православный конгресс (АПК), на котором был выработан стратегический курс лидеров православной общины. На нем обсуждалась программа «возрождения православия» в Палестине и дальнейшее развитие отношений с греческим духовенством. На более поздних форумах АПК звучали призывы к изгнанию греков из Палестины (по примеру того, как в 1187 г. Салах ад-Дин изгнал из Палестины всех латинян) и восстановлению арабского патриаршества (там же, с. 239).

«Болгарское дело» послужило детонатором для «мины замедленного действия», которую Османы заложили в «устои восточного православия» после того, как предоставили фанариотским кланам руководящие посты в церковной иерархии всего православного миллета. Не случайно, что в 1872 г. сразу обострились отношения с болгарскими, сербскими, арабскими и другими православными общинами, лидеры которых, вдохновленные примером Элладской церкви, пожелали взять в свои руки бразды правления своими «национальными» (поместными) церквями. Этого, в конце концов, сумели добиться православные арабы-антиохийцы. Однако это оказалось невыполнимой задачей для православных арабов-палестинцев.

Порта, озабоченная развитием идей панарабизма, панэллинизма и панславизма, во второй половине XIX века стремилась противопоставить этим опасным вызовам обществу государственную идеологию «османизма», пытаясь с ее помощью усилить чувства принадлежности («верноподданнического отношения») райа к империи и ее правителю. Логическим следствием Закона о национальности 1869 г. стало жесткое требование в 1875 г. Порты, чтобы в новой «конституции» Иерусалимского патриархата было закреплено положение о том, чтобы все его архиереи, включая патриарха, были османскими подданными. Более того, сам патриархат как духовное образование объявлялся «османским», а никаким ни «греческим» институтом, как его именовали святогробцы, выступавшие за признание Портой не только Сионской церкви, но и контролируемых ею Святых мест Палестины исключительно «греческим достоянием». Новая «османизированная» конституция церкви была в том же году ратифицирована султаном Абдул Азизом (1861–1876 гг.). Подобной административной мерой Османы пытались ограничить доступ эллинским монахам и священнослужителям (подданным Греческого королевства) к османскому рум миллети и возможность Греции через своих представителей претендовать на собственность, принадлежавшую султану. Таким образом, если во вспыхивавших конфликтах между арабскими общинами и греческим духовенством Османы первоначально однозначно принимали сторону греческого духовенства, то в конце XIX – начале XX века угроза антиосманских настроений и призывов к независимости под воздействием лозунгов панарабизма заставляли Порту занимать в отношении греко-арабского противоборства более сбалансированную позицию. Такой же «колебательный» подход приходилось занимать Османам в вековом споре о Святых местах Палестины, выступая в роли «третейского судьи». Деликатность положения Порты усиливало то, что этот спор касался уже не одной православной общины, но и других христианских церквей, претензии которых поддерживали ряд европейских столиц.

¹ Теория панэллинистов, в основе которой лежит вера в «богоносную» роль греков в Святой земле Сирии, Египта, Палестины и во всей византийской ойкумене в целом.

² Салим Шаххада издал свою книгу «Экскурс в историю греческого Святогробского братства» («Аль-Ламха ат-тарихийа фи ахавыййат аль-кабр аль-мукаддас аль-юнанийа») под псевдонимом «шейх Абд аль-Ахад аш-Шафи‛и» (1-е изд., 1893; 2-е изд., 1909). Он работал учителем, затем директором православной школы в Бейруте, а позже заменил отца на посту драгомана российского консульства в Бейруте (848, с. 194–195).

³ Был арабского происхождения.