Стреноженная Россия: политико-экономический портрет ельцинизма: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– все расходы и издержки по осуществлению программы целиком и полностью брать на себя, как и расходы по участию в учениях.

Пример. В апреле 2005 г. в Вильнюсе на очередном заседании Совета Россия – НАТО было подписано соглашение о правовом статусе вооруженных сил стран альянса и государств – участников программы «Партнерство ради мира» на территории друг друга. В частности, соглашение разрешает транзит войск НАТО через российскую территорию и содержит юридическую базу для оформления пребывания российских военных на территории стран, входящих в альянс.

И МИД РФ (А. Яковенко), и Генеральный секретарь НАТО Яап Хооп Схеффер восторженно назвали подписанное соглашение как «важнейшую веху в отношениях НАТО с РФ», а партнерские отношения с Россией «все более последовательными, глубокими, зрелыми и разносторонними».

На фоне продвижения НАТО на Восток такая восторженность выглядит преждевременной и подозрительной. Под разговоры об «углублении и расширении» сотрудничества между Россией и НАТО происходят существенные перемены, суть которых сводится к тому, что НАТО и ЕС, с одной стороны, все более связывают Россию различными договорами, а с другой – последовательно и интенсивно работают на ослабление ее влияния на постсоветском пространстве. Это касается, прежде всего, Белоруссии, которая, по мнению США, является «последним оплотом тирании в Европе», Черноморского флота, базирующегося в Севастополе, Кавказа, на которые НАТО имеет виды. России вряд ли стоит играть роль статиста в чужой игре.

В июле 2007 г. президент Путин подписал указ о приостановке исполнения Россией Договора об обычных вооруженных силах в Европе (ДОВСЕ), имея в виду «исключительные обстоятельства, сложившиеся вокруг этого договора». Это решение вызвало негативную реакцию на Западе. Из стана НАТО посыпались «сожаления».

Напомним, что ДОВСЕ был подписан в 1990 г. 16 странами НАТО и 6 странами Организации Варшавского договора (ОВД) после 15 лет напряженных переговоров. Этот договор резко, почти в два раза, ограничил количество танков, боевых бронированных машин, артиллерийских орудий калибром свыше 100 мм, а также ударных самолетов и вертолетов для каждой из сторон. Каждая из стран-участниц была обязана два раза в год информировать партнеров о количестве своих вооружений, а также принимать инспекторов для проверки выполнения договора.

Этот документ был тогда для СССР полезным, ибо позволял остановить разорительную гонку вооружений. Однако затем обстановка радикально изменилась. Организация Варшавского договора перестала существовать. Но НАТО не только не самораспустился (хотя его главный противник исчез), но и продолжал наращивать военную мощь. В НАТО оказались бывшие союзники СССР и республики Прибалтики со всеми своими вооружениями. Если до 1990 г. Варшавский договор примерно в два раза превосходил НАТО по обычным вооружениям, то ныне НАТО опережает РФ по ним в три-четыре раза.

Начавшиеся после 1991 г. разговоры о преобразовании НАТО в политическую организацию быстро утихли. НАТО стал энергично превращаться из европейской оборонительной организации в мирового жандарма. Новый устав альянса позволяет вести наступательные операции далеко за пределами Европы.

Дисбаланс сил после 1991 г. стал настолько вызывающим, что Запад согласился на подписание Соглашения об адаптации ДОВСЕ, которое предусматривало ограничения в вооружениях уже не на блоковой, а на индивидуальной основе (обязательства брала на себя каждая страна в отдельности). Произошло это в Стамбуле в 1999 г. Однако Запад в качестве условия ратификации Соглашения тут же потребовал ухода российских войск с позиций, которые они занимали многие столетия – из Грузии и Приднестровья.

Созданную в СССР мощную систему обороноспособности разрушают уже 20 лет. И… досокращались! Если в 1990 г. Варшавский договор располагал 45 тыс. танков (подавляющее большинство которых было у СССР), то ныне Россия имеет чуть больше 8 тысяч. ОВД имела 5 тыс. ударных вертолетов, а у РФ нынче – всего полторы тысячи. Самолетов у ОВД было 11 тыс., ныне осталось 3 тыс. Но даже эти цифры обманчивы, ибо основная масса этих вооружений – устаревших типов, они в небоеготовом состоянии, а экипажей, способных управлять ими, давно нет. Они все в охранниках или бомжах.

Приостановка действия ДОВСЕ при экспансии НАТО практически ничего не меняет в мировом раскладе сил. Чтобы с Россией считались в полной мере, нужно восстановление ее промышленного, научного и культурного потенциала. Сейчас страна держится на остатках советского могущества. А что будет завтра? По оценкам специалистов, шаги эти явно недостаточны. Даже внешняя политики РФ ничего не меняет. Она все та же, которая до сих пор приводила лишь к унижению России и постоянной утрате ее позиций в мире, завоеванных потом и кровью многих поколений наших предшественников.

Вернемся, однако, в 1993 г., к рассказу генерала К. Кобеца. Раздался звонок прямой связи с Р. Хасбулатовым. Он попросил срочно зайти к нему. У него в кабинете находились начальник Генерального штаба генерал-полковник М. Колесников и советник по военным делам Председателя Верховного Совета РФ, народный депутат России В. Ачалов, вице-президент А. Руцкой и председатель Комитета Верховного Совета А. Коровников.

По лицам собравшихся я понял, что они уже знают о секретной коллегии Министерства обороны.

«Вот, Михаил Петрович рассказал нам о коллегии МО. Все, что говорил К. Кобец, подтверждается. Армия будет придерживаться концепции, что "она вне политики", – сказал Р. Хасбулатов. – Что будем делать?»

Надо бы официально, сказал кто-то, пригласить министра обороны в Верховный Совет и прояснить обстановку. Однако П. Грачева не нашли ни через час, ни позднее. На связь он также не выходил.

Слова словами, но мы попросили М. Колесникова вместе с К. Кобецом дать письменный рапорт в Верховный Совет. Начальник Генштаба обещал написать и через час привезти. Через час М. Колесников появился в кабинете Р. Хасбулатова, еще раз все подтвердил устно, но письменный документ подготовить отказался.

Завершая разговор, Р. Хасбулатов обратился к нему: «Михаил Николаевич, руководству Вооруженных сил вполне по силам не допустить трагедии в стране. Более правильно коллегии Министерства обороны принять решение не о нейтралитете, а предупредить силы, которые стремятся к государственному перевороту, что армия будет на стороне закона и Конституции, на стороне народа. От каждого члена коллегии зависит, будет в России гражданская война или нет. Передайте мои слова членам коллегии. Очень не хотелось бы, чтобы армия покрыла себя позором, поддержав авантюру Ельцина. Надеюсь на ваше благоразумие». М. Колесников обещал Председателю Верховного Совета передать его пожелания министру и членам коллегии.

Но, как выяснилось позднее, часы были пущены – армия медленно, но верно втягивалась в дьявольский механизм государственного переворота. Коварный лозунг «Армия вне политики» начал реализовываться: сначала «нейтралитет» по отношению к разгону парламента, что, конечно, на руку Ельцину, а затем активные действия по поддержке путча.

Вооруженные силы страны конечно же являются главным орудием военной политики государства, гарантом его военной безопасности. Генералы от политики забыли, что как орган государства армия не может быть вне политики, но в политике она не является самодовлеющей силой. Отношения между обществом, властью и армией должны быть под жестким государственным и общественным контролем, в частности и высшего законодательного органа страны, как это имеет место во всех цивилизованных странах мира. К чему привело забвение этого основополагающего принципа, как это отразилось на судьбе каждого «политически нейтрального» генерала, да в общем-то и на судьбе каждого военнослужащего, мы постараемся показать в этой книге.

Подготовка исполнительной власти к государственному перевороту и силовому варианту его решения началась задолго до опубликования Указа № 1400. Прежде всего был издан приказ об изъятии и отправке на склад табельного оружия у офицеров, курсантов военных училищ. Это делало армию более контролируемой в случае вооруженного конфликта и оставляло оппозицию без поддержки симпатизирующих ей армейских кадров.

Переподчинение войск Министерства безопасности (МБ) частично МВД и Министерству обороны, вывод спецгрупп «Альфа» и «Вымпел» в подчинение президентской охране еще летом 1993 г. привело руководство Верховного Совета к выводу, что Ельцин старается поставить Министерство безопасности под свой тотальный контроль, парализовать его на случай обострения политической ситуации и применения силы против народа. В этих же целях под явно надуманным предлогом были сняты со своих должностей министр безопасности В. Баранников и заместитель министра внутренних дел А. Дунаев. Истинная же причина снятия этих двух генералов мне была хорошо известна. Они пришли к выводу, что политика Ельцина наносит ущерб национальным интересам России, и писали по этому поводу объективные докладные записки.

А разве не является свидетельством подготовки к силовому варианту разрешения политического кризиса тот факт, что за несколько дней до объявления Указа № 1400 работникам силовых министерств, президентской охране в 1,8 раза повысили зарплату? Но нам-то было хорошо известно, что всего за месяц до этого Совет министров РФ отклонил предложение Верховного Совета о повышении зарплаты и выплате денежного довольствия этим органам, задолженность по которому к августу 1993 г. превысила 60 %. Но задолженность-то была не только у военных, а и у учителей, врачей, других работников социальной сферы. Так что все делалось во имя будущей «победы».

23 сентября в Министерстве обороны отключили «вертушки» и телефонную связь, забрали табельное оружие у сотрудников министерства и генералов, возле каждой двери посадили по два охранника из других ведомств. И генералы это терпели, лишь тихо и робко обсуждая вопросы выхода из политического кризиса. Положение вокруг Министерства обороны нагнеталось, и не видеть этого было нельзя. С каждым днем в армии усиливался режим секретности. Начальник Генштаба М. Колесников издал специальный документ об изменении порядка телефонной связи центральных органов военного управления с войсками. Это беспрецедентный факт в мирное время. Теперь сотрудники аппарата Министерства обороны не могли самостоятельно связаться ни с одним воинским подразделением – будь то дивизия или полк – даже по закрытой связи. Только начальник штаба соответствующего рода войск мог дать разрешение, ознакомившись сначала с содержанием предстоящего разговора.

Все это свидетельствовало о том, что ни Б. Ельцин, ни П. Грачев не были уверены, как поведет себя армия, включая высший генералитет, в той ситуации, которая сложилась после 21 сентября, то есть в результате попрания Конституции. Нужно было не только предотвратить утечку информации, но и помешать объединению своих противников в самом министерстве.

Не зря уже в первые дни сентябрьско-октябрьского противостояния П. Грачев пытался усыпить бдительность своего окружения и россиян: «Армию нужно оставить в покое… Армия попытается сделать все, чтобы не допустить кровопролития».

Какое место займет армия в государственном перевороте и какова цена заверений генералитета – вскоре стало очевидно.

Знал ли о позиции П. Грачева генерал К. Кобец? Не думаю, что не знал. По крайней мере, один факт заставил меня задуматься.

В кабинет вошли сотрудники секретариата и сказали мне:

«Смотрите, Юрий Михайлович, генерал К. Кобец дает интервью в связи с событиями на Ленинградском проспекте у штаба ОВС СНГ и говорит о том, что армии дается приказ стрелять на поражение». «Не может такого быть», – вырвалось у меня.

Позвонил К. Кобецу по сотовой телефонной связи. Порученец сказал: «Он в Генштабе и будет не скоро. Как прибудет, я его с вами свяжу». Звоню на дачу Кобеца. Трубку берет его жена, Люся. Я спросил, не слышала ли она выступление Константина Ивановича по телевидению, и рассказал, в чем дело.