Стреноженная Россия: политико-экономический портрет ельцинизма: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Однако экономика страны продолжала катиться вниз. Финансовой стабилизации, на что уповало правительство Ельцина – Гайдара, добиться так и не удалось. Она и не могла быть реализована теми методами, которыми пытались ее достичь неореформаторы, положив в основу либерализацию цен, изымая у населения его сбережения, которые Е. Гайдар лицемерно называл «денежным навесом». Главное, чего не понимали неореформаторы: нельзя осуществить финансовую стабилизацию, резко снизить инфляцию, разваливая отечественное производство, поскольку инфляция – не столько денежный феномен, как ее трактовали и трактуют до сих пор российские монетаристы, а общеэкономическое явление, и чисто денежными средствами можно регулировать инфляцию лишь до определенного предела!!

Второго декабря 1992 г. на Седьмом Съезде народных депутатов РФ Е. Гайдар как и. о. председателя правительства выступил с докладом о ходе экономической реформы.

Накануне Съезда у меня состоялась весьма жесткая дискуссия с Егором Тимуровичем. В очередной раз высказал ему негативные результаты реализации правительственной программы углубления экономических реформ и свое видение путей выхода страны из кризиса. Говорил, что полностью согласен с целью правительственной программы проведения экономических преобразований ради «достижения социально-политического возрождения России, роста процветания отечественной экономики и обеспечения на этой основе благосостояния и свобод граждан». Вряд ли можно было поставить под сомнение значимость поставленной задачи.

Однако тактическое решение поставленной цели правительственной программы, доказывал я Е. Гайдару, предусматривающее ее реализацию главным образом на макроуровне, через макропоказатели, базирующиеся на монетаристской ориентации, рекомендуемые Международным валютным фондом ради получения долларового кредита, не приемлемы для России.

Это вскоре подтвердилось в реальной жизни. В январе – сентябре 1992 г. объем промышленного производства снизился на 17,6 %. На 40 % снизился объем капитальных вложений. Снижение инвестиций с вытекающей отсюда эрозией основного капитала явилось следствием полного провала макроэкономической стабилизации и связанных с этим спада производства и инфляции. Если бы это падение, убеждал я Е. Гайдара, явилось следствием снижения выпуска оборонной техники, то это еще можно было бы с большой натяжкой считать прогрессивным явлением. К сожалению, снизилось производство важнейшей продукции производственного назначения, товаров народного потребления и продовольственной продукции, при этом снижение производства носило общий, а не структурный характер. В результате средние реальные доходы населения к концу 1992 г. сократились почти в два раза по сравнению с уровнем 1991 г., у трети населения (42,6 млн человек) доходы опустились ниже прожиточного минимума. Потребление мяса и мясопродуктов сократилось на 14 %, молочной продукции – на 15 %, рыбы и рыбопродуктов – на 20 %, сахара и кондитерских изделий – на 13 %. Скачок потребительских цен к концу 1992 г. произошел не в 3,5 раза, как было заявлено Б. Ельциным, а в 25 раз, что привело к невозможности приобретения значительной массой семей даже товаров первой необходимости. По национальному доходу Россия скатилась до уровня 1976 г., по структуре потребления – на уровне 1960-х гг. Все это способствовало развитию социального кризиса, вело к падению популярности правительства Ельцина – Гайдара.

Позднее наиболее красочно описал результаты деятельности либерального «рыночного романтика» Е. Гайдара писатель-сатирик Г. Сахаров:

Приходилось на цифрах и фактах доказывать Е. Гайдару, что уже первые же шаги введения свободных цен и тарифов привели к тому, что российские товаропроизводители в силу монополизма резко увеличили цены на сырье и полуфабрикаты. А это увеличило себестоимость конечной продукции, вело к сокращению ее производства и, вполне естественно, привело к росту цен и сокращению спроса. В результате возник коллапс всеобщих платежей, предприятиям нечем было платить заработную плату, и они постепенно останавливались. Поэтому, убеждал я Е. Гайдара, необходимо внести существенные коррективы в тактику и методы осуществления экономической реформы. Говорилось о том, что необходимо переоценить саму суть монетаристского подхода к реформе, усилить действия на таких приоритетных направлениях, как недопустимость критического спада производства, предотвращение массовой безработицы, наращивание производства товаров народного потребления, достижение финансовой стабилизации. Это фактически уже был другой концептуальный подход к выводу России из кризиса и оздоровлению ее экономики.

Пытался убедить Егора Тимуровича, что социально-экономическая ситуация в стране такова, что она объективно требовала необходимость в рамках стратегии экономических, в том числе рыночных, реформ выработки специальной подпрограммы стабилизации экономики, которая впоследствии переросла бы в программу качественного экономического роста.

В Высшем экономическом совете мы работали над такой подпрограммой. Я рассказывал об этом Е. Гайдару, и было бы целесообразно для нахождения компромисса, единого подхода объединить усилия народных депутатов РСФСР и правительства. Было бы правильно, убеждал я Егора Тимуровича, если бы он высказал эту мысль на Съезде[465].

Егор Тимурович со многими предложениями соглашался, но чувствовалось, что перед его глазами «сверкали» зеленым ореолом миллиарды долларов, которые Запад продолжал обещать выделить для проведения экономических реформ в России. Е. Гайдар постоянно талдычил, что не следует раздражать МВФ, пытался доказывать, что реформа требует жертв, терпения народа, но она якобы уже в ближайшее время приведет к положительным результатам, к улучшению жизни.

Никакие доводы, что все обещания Запада так и останутся обещаниями, что не след России, имеющей богатейшие ресурсы, значительный кадровый потенциал, ходить по миру с протянутой рукой, просто не воспринимались.

«Вопреки предсказаниям, – писал в 1993 г. американский профессор Л. Нельсон, указывая на экономическую несостоятельность монетаристской программы Джеффри Сакса, проводившейся Гайдаром как ее идеологом для России, – при либерализации цен стало падать производство товаров первой необходимости, в том числе и продукции сельского хозяйства»[466].

Пришлось сильно огорчиться, выслушав доклад Е. Гайдара на Седьмом Съезде.

Верно обобщив главные просчеты в деятельности правительства – резкое возрастание кризиса неплатежей и кризиса наличности, просчеты в сфере внешнеэкономической деятельности, – он, к сожалению, не раскрыл механизм стабилизации ситуации, чтобы заложить основы оздоровления экономики.

«Наибольшие неудачи постигли нас, – подчеркнул Е. Гайдар, – в области финансовой стабилизации и в области политики укрепления рубля. Мы надеялись, что меры жесткой финансовой и денежной политики позволят из месяца в месяц снижать темпы инфляции, повысить реальный курс рубля по отношению к доллару, зафиксировать его на реалистичном уровне и перейти к конвертируемости рубля по фиксированному курсу».

Это говорилось тогда, когда реальная инфляция зашкаливала за 2500 %. Производственники понимали, что главными причинами безудержного скачка инфляции стал катастрофический спад производства; масштабный разрыв хозяйственных связей внутри бывшего СССР и внутри Российской Федерации; долларизация денежного обращения, вызвавшая мощную спекуляцию на валютном рынке и быстрое падение курса рубля; огромный отток материальных и валютных ресурсов за границу; вытеснение импортом отечественных товаров; огромный внутренний и внешний долг.

Либерализация цен 2 января 1992 г. вызвала рост оптовых цен в первые два месяца 1992 г. в два раза и более чем кратное увеличение розничных цен за первые три месяца года по сравнению с декабрем 1991 г. Тогда Россия уступала по темпам инфляции лишь Бразилии (2830 %).

Народные депутаты РСФСР-промышленники гудели на Съезде от негодования. Е. Гайдар продолжал гнуть свою линию – главное внимание в своем выступление вновь сосредоточил на приватизации, считая важнейшей задачей «не потерять темпа, не сломаться в пути, не начать суетиться. Нам придется реально ограничить права и директоров, и трудовых коллективов тех государственных предприятий, которые остаются в государственной собственности».

Выступление Е. Гайдара на Седьмом Съезде на всех народных депутатов произвело удручающее впечатление.

Подводя итоги осуществленным реформам, участники VII Съезда народных депутатов России реально убедились в справедливости жестких оценок, изложенных в материалах и решениях и Верховного Совета на всем протяжении 1992 г., и предыдущего VI Съезда. Депутаты перестали верить правительству Ельцина – Гайдара.

В ходе работы Съезда ко мне обратилась редакция пролужковского журнала «Столица» дать интервью. Речь шла о причинах углубления социально-экономического кризиса в России, о взаимоотношениях парламента, правительства и президента, кадровой политике в стране и видении выхода страны из кризиса.

В ходе интервью корреспондентом Григорием Крошиным мне был задан жесткий вопрос: «…если бы вам, Юрий Михайлович, сегодня предложили управлять экономикой, перейдя в команду Гайдара – скажем, на должность вице-премьера, – вы бы согласились?»

Я также жестко и честно ответил: «Нет, я бы туда не пошел… Потому что гайдаровская концепция реформ противоречит моим убеждениям»[467].

Съезд в очередной раз признал работу правительства по реализации экономической реформы неудовлетворительной, подчеркнув, что «форма и методы ее реализации не соответствуют интересам большинства граждан страны и привели к отрицательным социально-экономическим последствиям».

Казалось бы, здравомыслящий президент должен был бы понять, что именно это правительство во главе с Е. Гайдаром и его соратниками завело страну в тупик, экономика страны неудержимо катилась в пропасть. Съезды и Верховные Советы РСФСР на протяжении всего 1992 г. неоднократно давалинеудовлетворительную оценку работе правительства и ставили вопрос о его замене. Президент должен был прислушаться к мнению представителей народа. Но только не Борис Николаевич Ельцин!

10 декабря 1992 г. президент, выступая на Съезде, заявил, что «с таким съездом работать невозможно», и решил, как он особо подчеркнул, обратиться «напрямую к народу». Какой только клеветы, сколько ушатов грязи не вылил гарант Конституции на народных депутатов РСФСР.

«Острота сегодняшнего момента определяется тем, – делает обобщение Б. Ельцин, – что на Седьмом Съезде четко обозначились две непримиримые позиции. Одна – на продолжение реформ, на оздоровление тяжело больной экономики, на возрождение России. Другая – позиция дешевого популизма и откровенной демагогии, дезорганизация сложных преобразований и в конечном счете восстановление тоталитарной советско-коммунистической системы, проклятой собственным народом и отвергнутой всем мировым сообществом…

Один из залогов стабильности – устойчивая работа правительства. Гайдар остается исполняющим обязанности его председателя. Съезду не удалось деморализовать кабинет министров. Он будет работать, решительно проводить в жизнь реформы, стимулировать укрепление самостоятельности республик и регионов, предприятий и коллективов…»

Завершая свое короткое выступление, Б. Ельцин призвал своих сторонников выйти из зала заседания и собраться в Грановитой палате Кремля. За ним последовали около 80 народных депутатов. Кворум на Съезде сохранился (715 депутатов – на 24 больше необходимого минимума). Поэтому Съезд продолжил работу. Выступил вице-президент А. Руцкой, заявивший о верности «Конституции, закону, Съезду, российскому народу», были заслушаны силовые министры, заявившие о своей верности Конституции.

Сам Егор Гайдар, если бы он как стратег, как ученый-экономист, о чем постоянно твердили и твердят поныне его сторонники, реально оценил свою деятельность по развалу страны, должен был просто тихо уйти в отставку.

[465] Мысли, которые я высказывал Е. Гайдару в нашей беседе перед Съездом, мною были изложены в СМИ: Воронин Ю. Промышленность России: пути выхода из кризиса // Экономическая газета. 1992. № 48. Ноябрь; Воронин Ю. Цель – возрождение, а реальность – кризис // Возрождение. 1992. № 2–3.

[466] Московские новости. 1993. № 28.

[467] Воронин Ю. Концепция Гайдара противоречит моим убеждениям // Столица. 1992. № 33.