Стреноженная Россия: политико-экономический портрет ельцинизма: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

И ведь им верили! И никто из юристов Совета безопасности не удосужился подсказать, что, благословив «карательную операцию», он нарушил более десятка российских и международных законов, конвенций, меморандумов и т. д. Это сегодня бывшие члены Совета безопасности открещиваются и заявляют, что они были против силовых методов. А тогда – не за горами были парламентские и президентские выборы в России, и уж очень хотелось к ним получить быструю победу.

Кремль до какого-то момента был настроен категорически против Р. Хасбулатова. Могли ли, например, глава Администрации президента С. Филатов или министр обороны П. Грачев даже ради решения крупной политической проблемы пойти на компромисс и поддержать миссию Хасбулатова? Для этого нужно было действовать, как подобает настоящим государственным деятелям. Но на каком-то этапе и Кремль стал понимать, что возможным выходомиз чеченского тупика может стать возвращение Р. Хасбулатова в политику и его участие в будущих выборах в Чечне. Это подтвердил даже Б. Ельцин, выступая 8 сентября 1995 г. перед представителями российской и мировой печати. «Не надо сбрасывать со счетов Хасбулатова, – подчеркнул он, – у него в Чечне высокий рейтинг, он пользуется там определенным влиянием. Зачем вспоминать ему прошлое? Надо пригласить его и поговорить. К тому же, думаю, он за это время значительно поумнел и многое сумел пересмотреть в своих взглядах».

Но это было сказано, повторяю, в конце 1995 г. А тогда, во второй половине 1994 г., возможность мирного решения проблемы Чечни, пользуясь высоким авторитетом Р. Хасбулатова у чеченского народа, была упущена[436]. Да и сыграла ли в пользу Р. Хасбулатова эта «милость» российского «царя»? Вряд ли. Кроме того, и ситуация в самой Чечне за эти годы существенно изменилась. Выросла новая плеяда чеченских «лидеров», вскормленных на крови и смерти, на «бешеных» деньгах и нефтедолларах, на оружии и коррупции. И они не захотели делиться властью пусть и с национальным героем, но бывшим, с чеченцем, но все-таки «московским».

Чтобы не допустить Р. Хасбулатова к выборам на пост президента Чечни, был избран коварный, но испытанный путь: похитили его старшего брата. Старший брат – Ямлихан, профессор Грозненского университета, известный и почитаемый в Чечне человек. Было выдвинуто жесткое условие: выкуп 2 млн долларов. Конечно, таких денег у Р. Хасбулатова просто не было. Затем условие было изменено: брат будет отпущен на свободу, если Р. Хасбулатов не станет выставлять свою кандидатуру, и будет отпущен только после того, как выборы президента Чечни состоятся… Р. Хасбулатов был вынужден снять свою кандидатуру с выборов.

Для того чтобы политическое урегулирование в Чечне состоялось, необходимо учитывать чеченские национальные традиции[437]. Авторитет чеченского руководителя любого, пусть даже высокого ранга не выходит за пределы дружественной ему группы тейпов. Все остальные кланы сразу же начинают против него борьбу. Натянутость в отношениях, определенное недоверие друг к другу нет-нет да и проскальзывали даже среди депутатской группы от Чечено-Ингушской АССР.

Эта особенность горцев учитывалась при советской власти. Чечено-Ингушская Республика была единственной российской автономией, где руководителем (первым секретарем обкома КПСС) всегда был русский. Русский, как человек нейтральный, устраивал все противоборствующие чеченские группировки и позволял сохранить в республике относительную стабильность. Как только в 1989 г. эта традиция была нарушена, политическая структура Чечено-Ингушетии начала разрушаться.

Вспоминаю в этой связи, как для стабилизации обстановки в Чечено-Ингушскую Республику осенью 1991 г. в качестве представителя Президента РСФСР Б. Ельцина был направлен народный депутат Ахмет Арсанов, избранный от 140-го (Урус-Мартановского) Национально-территориального округа. Р. Хасбулатов убеждал президента, что А. Арсанов, работающий заместителем министра – главным лесничим Министерства лесного хозяйства, пользуется авторитетом в республике не только по занимаемой должности, но и принадлежит к известному и почитаемому тейпу. Все было тщетно. «Выборы» 27 октября 1991 г. состоялись. Чечня (Республика Ичкерия) отделилась от Чечено-Ингушской АССР, президентом был избран Д. Дудаев.

С тех пор ни одному из местных лидеров – ни Д. Дудаеву, ни московскому ставленнику Д. Завгаеву, ни А. Масхадову – не удалось взять обстановку под свой контроль.

Я долго размышлял, какое определение можно дать Руслану Хасбулатову? Не претендуя на полноту обобщения, выскажу свое мнение, свое видение проблемы, которую он олицетворяет. Полагаю, что Руслан Имранович Хасбулатов – драматическая фигура в современной политической истории России: ученый, ушедший в политику, но до конца не ставший политиком; политик, до конца не победивший ученого; профессионал, как немногие видевший и понимавший гибельность того курса социально-политического и экономического реформирования страны, который с упорством маньяков проводили президент Б. Ельцин и его «команда».

За судьбой Р. Хасбулатова встает драма российской интеллигенции, поверившей в перестройку и ринувшейся в политику с благими намерениями переустройства общества и Отечества. Я не говорю здесь о персонах, подобных С. Станкевичу, А. Собчаку, Г. Попову и некоторым другим перевертышам, увидевшим в перестройке лишь великолепную возможность «устройства личных дел». Речь о многих, многих других, чьи намерения и помыслы были честными, направленными на благо России, своего народа.

Причина этой драмы – политика партии (КПСС) и государства по отношению к интеллигенции, культуре, интеллектуальной «составляющей» общества, без которой оно нормально существовать и развиваться не может. Партия и государство вели себя по отношению к ней непростительно неумно, нередко преступно, за что и поплатились.

Среди демократов первой волны (к которой принадлежал и профессор Р. Хасбулатов) было немало честных людей, не менее убежденных патриотов нашей Родины, чем леворадикалы, но по-своему понимавших, что есть благо Родины. Это люди, получившие образование уже после Второй мировой войны, часто после разрушения «железного занавеса», воспитанные на мировом интеллектуальном опыте.

Засилье серости в «идеологических отделах КПСС», фарисейство парт-чиновников, мешавших нормальной интеллектуальной деятельности, – все это, в конце концов, привело к глубокому отторжению интеллигенции от партии. Неприятие КПСС переносилось на страну. Очевидно, что это тема отдельного исследования – для социологии, политологии и других общественных наук, она еще ждет своего часа. Повторяю, я делаю выводы на основе своего личного опыта – опыта работы, как в научной, так и в общественно-политической сфере, со многими представителями интеллигенции самых разных убеждений и взглядов.

Ложь порождает чудовищные результаты – вот мы их и получили. Много писали и пишут о всяких «агентах влияния». Но они не смогли бы ничего сделать с обществом, если бы мы сами не создавали условия для его внутреннего разрушения.

Интеллигенция, пришедшая во власть, особенно ее лидеры, несут свою долю ответственности за беды страны. Главная их вина состоит в том, что, будучи призваны к теоретически осознанному руководству определенными общественными группами, они в действительности оказались не руководителями, а только представителями этих групп в политике и литературно-идеологическом движении.

Подводя итог размышлений о Р. Хасбулатове как драматической фигуре современной российской истории, у которого после Лефортова так и не получилось возвращения в большую политику, хочу обратить внимание на один из моментов.

Очень многое в поведении Р. Хасбулатова отечественные СМИ нарочито соотносили с поведением… Сталина. Те же рост, трубка, манера держаться. Это воспринималось негативно не только в «демократической» среде, но и широкой общественностью. Тем более что в нужный момент в общественном сознании стали разыгрывать карту «русской идеи».

В итоге, к сожалению, с точки зрения большой политики после 1993 г. Р. Хасбулатов оказался невостребованным.

По поводу роли Р. Хасбулатова в самих октябрьских событиях. В СМИ много говорили, что он отсиживался, был вялым, как-то сразу сник. Утверждаю, что это абсолютно неверно. До самого последнего момента он оставался работоспособным, искал пути разрешения кризиса, делал попытки связаться и с Кремлем, и с посольствами, но, к сожалению, они отвергались. Во время обстрела Дома Советов Р. Хасбулатов несколько раз приходил в зал Совета Национальностей. А когда альфовцы пришли в Дом Советов, когда руководство Верховного Совета приняло решение покинуть здание парламента, я попросил Р. Хасбулатова, находившегося на пятом этаже, спуститься к депутатам в зал Совета Национальностей и сказать добрые слова. Он моментально откликнулся.

Я никого не оправдываю, лишь стремлюсь понять «кривую роста» многих интеллектуалов, пришедших в политику на волне перестройки и к нынешнему времени в основном ушедших из нее. Руслан Хасбулатов – в этом ряду.

Гайдар «шагает впереди»

16 декабря 2009 г. в Москве на 54-м году жизни скончался Егор Тимурович Гайдар[438]. Смерть Е. Гайдара была по-разному воспринята российским сообществом.

Молодежь, родившаяся в 80-х гг., даже не слышала такую фамилию, поскольку просто перестала читать. Не помнит она и о тех «реформах» начала 90-х, ярым проводником которых был Е. Гайдар.

Люди более зрелого возраста в своем большинстве были воспитаны на повестях и рассказах («Р.В.С.», «Школа», «Тимур и его команда», «Чук и Гек», «Судьба барабанщика» и других) Аркадия Петровича Гайдара, деда Егора Тимуровича. Книги Аркадия Гайдара были написаны от чистого сердца человеком, который выше личного интереса ставил долг служения социалистическому Отечеству, своему народу, идеалам всеобщего равенства и братства. Его книги учат добру, учат любить окружающих, призывая оказывать помощь людям преклонного возраста, семьям фронтовиков и т. д. Не удивительно, что мое поколение просто давалось диву, как это у такого деда, известного советского писателя, участника Гражданской и Великой Отечественной войн, боровшегося за интересы трудового народа, внук стал разрушителем того святого, за что отдал жизнь Аркадий Петрович.

Я познакомился с Е. Гайдаром в конце 80-х гг. О том, что Е. Гайдар работает в журнале ЦК КПСС «Коммунист» и газете «Правда», являвшихся главными идеологическими органами КПСС, то есть относится к высшей номенклатуре, я знал давно, поскольку от этих издательств руководству Татарского обкома КПСС, Совету министров ТАССР часто поступали предложения о необходимости публикаций статей по вопросам реформирования экономики на региональном уровне, тому или иному опыту работы областной партийной организации и Совмина ТАССР по совершенствованию экономики республики. Этими проблемами, особенно вопросами ускорения научно-технического прогресса, в республике занимались достаточно серьезно. Я также выпустил в свет ряд статей и монографий, посвященных этим темам[439].

В частности, в конце 80-х гг. республика активно работала над проблемами повышения эффективности хозяйствования на принципах самофинансирования[440]. Эта работа заинтересовала руководство Совета министров РСФСР. Наш авторский коллектив был приглашен на конкурс по разработке концепции перехода РСФСР на принципы экономической самодеятельности и самоуправления и выиграл его[441]. Эта тема находила отражение на страницах журнала «Коммунист» и газеты «Правда». Поэтому мы, работники партийного и советского аппарата, обсуждали замысел статей и их целевую направленность. При встречах с Егором Гайдаром, обсуждая те или иные статьи, он живо интересовался нашими делами, особенно в сфере поиска новых форм хозяйствования, нашим видением дальнейшего развития республики. Мне импонировало его живое, гибкое мышление, желание вникнуть в практику хозяйствования, теоретическое осмысление проблем республики в рамках развития «мягких» планово-рыночных отношений. Эти проблемы совпадали с его научным направлением. Е. Гайдар работал в то время над докторской диссертацией по теме: «Экономические реформы и иерархические структуры», которую защитил в 1990 г. Научные труды Е. Гайдара были посвящены совершенствованию механизмов социалистического хозрасчета. У меня на тот период сложилось устойчивое мнение, что Е. Гайдар был истым приверженцем марксистской теории, социалистического выбора. Поэтому, когда Б. Ельцин предложил кандидатуру Е. Гайдара первым вице-премьером правительства, ответственным за экономическую реформу, лично у меня никаких вопросов не возникало.

Как председателю Комиссии Верховного Совета РСФСР по бюджету, планам, налогам и ценам, а затем и заместителю Председателя Верховного Совета России, курирующему экономические вопросы, доктору экономических наук еще советского периода, позднее довелось длительное время общаться с Е. Гайдаром в правительственных кабинетах в Кремле, в различных парламентских и правительственных комиссиях, в Государственной Думе. У нас состоялись длительные беседы и во время прогулок после рабочего дня в дачном поселке Архангельское, где я и Е. Гайдар с семьями в то время проживали. Я чувствовал, что ему невероятно интересно общаться со мной на тему экономических реформ, выверяя свои теоретические взгляды под углом практики, особенно региональных аспектов. В тот период я хорошо уловил эволюцию его взглядов, шарахание как в теории, так и на практике, формирующийся «новый» внутренний мир Егора Тимуровича.

Для меня фигура Егора Гайдара абсолютно ясна и прозрачна. Но в данном случае меня интересует не только Егор Гайдар как человек, как личность, но в большей мере гайдаризация экономики как стержень ельцинизма, общественного явления, которое заслуживает внимательного анализа для целей неповторения в будущем.

Наиболее остро после смерти Е. Гайдара проявились противоречия по вопросу о его роли в социально-экономическом развитии страны среди политической элиты. Она фактически размежевалась на два непримиримых лагеря: тех, кто превозносил Егора Тимуровича как знамя неолиберальных реформ, их идеолога, спасителя отечества от гражданской войны, холода и голода, создавая в СМИ мифы о Гайдаре (Черномырдин, Чубайс, Бурбулис, Кудрин, Немцов, Улюкаев, Ясин); и тех, кто видел в нем откровенного перевертыша, активного организатора и развальщика общественного строя и социально-экономической системы Советского Союза, перевода России на рыночные рельсы путем перекладывания тягот экономических «реформ» на плечи народа (Илларионов, Дерипаска, Хасбулатов, Ходорковский, Явлинский, Кричевский).

Начну с парадокса. Особенно яростным нападкам Е. Гайдар и проводимые им в начале 90-х годов преобразования России подверглись со стороны Г. Попова и мэра Москвы Ю. Лужкова[442] – «демократов» первой волны, ярых приверженцев ельцинизма как политико-экономической системы. Для них Е. Гайдар вдруг стал олицетворяться как «зеркало бед» русской революции конца XX века, как «активный организатор слома и общественного строя, и экономической системы Советского Союза». Чудеса, да и только!

[436] См.: Хасбулатов Р. Чечня: мне не дали остановить войну. Записки миротворца. М.: Палея, 1995.

[437] Мне, родившемуся и жившему в национальной республике (Татарской АССР) более пятидесяти лет (до 1990), достаточно хорошо известна роль национальных традиций, что и позволяет делать некоторые обобщения, касающиеся национальных вопросов.

[438] Гайдар Егор Тимурович родился 19 марта 1956 г. в Москве. Окончил экономический факультет МГУ Член КПСС с 1980-го до августа 1991 г. Автор более ста публикаций по экономике. С 1983-го по 1987 г. – эксперт Государственной комиссии по возможностям хозяйственных реформ, старший научный сотрудник, ведущий научный сотрудник Института экономики и прогнозирования научно-технического прогресса АН СССР. С 1987 г. – редактор, заведующий отделом экономической политики журнала ЦК КПСС «Коммунист», заведующий отделом экономики газеты «Правда». В 1990 г. защитил докторскую диссертацию по теме: «Экономические реформы и иерархические структуры».

[439] Новые методы хозяйствования в промышленности. Казань, 1986; Интенсификация экономики Татарской АССР в 1986–1990 гг. Казань, 1987; Хозяйственный механизм ускорения: вопросы теории и практики. Коммунист Татарии. 1987. № 1; Человеческий фактор в ускорении экономического роста промышленности Татарской АССР. Казань, 1988.

[440] См.: Концепция перехода системы хозяйствования на принципы самофинансирования (на примере Татарской АССР). Казань, 1990; Целевая комплексная программа повышения технического уровня и качества продукции по Татарской АССР на 1986–1990 гг. (программа «Качество»). М.: ВНТИ центр, 1990.

[441] См.: Концепция перехода РСФСР на принципы экономической самодеятельности и самоуправления. Казань, 1990.

[442] Московский комсомолец. 2010. 21 января.