Негласные войны. История специальных служб 1919-1945. Книга вторая. Война. Том первый: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Генрик Цихон

Значительно худшие отношения складывались у МИ-6 с эмигрировавшими в Великобританию голландскими разведчиками. Отношения двух стран омрачил описанный в соответствующей главе прискорбный инцидент в Венло, использованный Берлином в качестве одного из предлогов нападения на страну. Прибывшая в Лондон королева Вильгельмина 19 июля 1940 года решила организовать новую секретную службу, свободную от недостатков ее предшественников. Руководство ей она поручила своему доверенному лицу, бывшему комиссару полиции в Гааге суперинтенданту Франсуа вант Санту, который занимал привилегированное положение при дворе благодаря ранее замятому им крайне неприятному для королевской семьи инциденту. Он также принимал активное участие в эвакуации королевы, а позднее работал ее личным секретарем. Вновь организованная структура получила название Центральной разведывательной службы (ЦИД) и заменила контрразведку (БНВ и ГИД), а также политическую разведку (ПИД).

В итоге долгих согласований в августе 1940 года ЦИД совместно с СИС направила в Голландию своего агента лейтенанта Лодо ван Хаммеля. После благополучного приземления с парашютом через некоторое время он был арестован и казнен вместе с еще тремя участниками голландского движения Сопротивления, что надолго отбило у ЦИД стремление работать с ненадежными британскими коллегами. Состоявшаяся через некоторое время новая попытка стоила жизни еще четырем голландцам, и это привело к тому, что созданная МИ-6 голландская секция фактически бездействовала из-за нежелания другой стороны сотрудничать. Одним из камней преткновения явился вопрос об использовании британских шифров и каналов радиосвязи. Будущее показало, что в своих опасениях ЦИД была абсолютно права. Впечатляющий крах англо-голландской агентурной сети в знаменитой контрразведывательной операции немцев “Нордполь” явился результатом именно провалов в обеспечении безопасности связи и компрометации шифров. Но шла война, и конфронтацию все же следовало прекращать. 14 августа 1941 года ван ’т Санта переместили с занимаемой должности, заменив более управляемым доктором Р. П. Дж. Дерксема, а 5 февраля 1942 года — полковником М. Р. де Брюйном. Отвечавший за связи с голландцами офицер СИС также сменился, причем дважды. На смену не сработавшемуся с партнерами Юэну Рабайяти прибыл Чарльз Сеймур, позднее замененный Джоном Кордо. 1 июля 1942 года ван ’т Сант вновь занял пост начальника ЦИД, но после этого служба просуществовала недолго и 28 ноября того же года уступила место Разведывательному бюро (БИ) под руководством капитана армейского резерва (впоследствии майора) X. Броекмана. На этом чехарда с начальниками разведки не закончилась. В июле 1943 года из-за сильного сердечного приступа Броекману пришлось подать в отставку, и его место занял майор армии Голландской Восточной Индии И. Сомер.

С 8 февраля 1940 по середину июня 1941 года правительство Нидерландов располагало параллельной секретной службой для осуществления специальных операций — Диверсионным бюро во главе с Дийксхорном, распущенной ввиду крайней неэффективности. По инициативе министра ВМС вице-адмирала Фурстнера 20 декабря 1941 года вместо него была сформирована подчиненная флоту диверсионная служба с оптимистическим названием Бюро по подготовке к возвращению (БВТ). Его руководителем являлся уже упоминавшийся полковник де Брюйн, который с 5 февраля по 1 июля одновременно возглавлял и разведку ЦИД. Он оказался более лоялен к англичанам, однако старался сотрудничать исключительно с СОЕ. БВТ не стало последней структурой в нескончаемом ряду реорганизаций голландских спецслужб. 1 июля 1942 года его расформировали и заменили Военным бюро приготовлений к возвращению (БМВТ, иногда использовалась сокращенная аббревиатура МВТ), теперь подчинявшимся не флоту, а армии. Во главе новой службы специальных операций остался де Брюйн. Однако в конце 1943 года МВТ также распустили, а с середины марта 1944 года его место заняло Бюро по специальным операциям (ББО) во главе с давним партнером британской разведки генерал-майором Дж. ван Ооршо-том, заместителем которого стал Кас де Грааф, а с осени 1944 года — Й. Клийм. Параллельно с этими структурами действовала также неформальная и никому, кроме военного министра, не подчинявшаяся группа под руководством Эрика Хазельхоф Роельфзема.

Памятуя о печальном предвоенном опыте и провале в Венло, голландцы предпочитали сотрудничать не с МИ-6, а с СОЕ, где для этой цели 20 декабря 1940 года была создана секция “N”. В литературе она часто и не вполне верно обозначается “LC” (от слов “Low Countries”, или “Нижние земли”). В действительности термином “LC” кодировался координатор операций по “нижним землям” капитан 3-го ранга П. Джонс, приступивший к работе на этом посту лишь с конца 1943 года. Его появлению предшествовала подлинная чехарда с региональными руководителями в центральном аппарате СОЕ. Сначала регионом ведал будущий исполнительный директор службы Чарльз Хэмбро, в конце 1941 года занявший пост заместителя руководителя СОЕ и передавший свои функции Гарри Спорборгу. Ввиду меньшей работоспособности и необходимости сконцентрироваться на скандинавских проблемах новый региональный директор вынужден был создать промежуточный пост координатора операций во Франции и “Нижних землях” “D/R”, на который был первоначально назначен Дэвид Кесуик (не путать с его братом Джоном, работавшим на Дальнем Востоке!). После его перевода в ноябре 1942 года на должность политического советника в алжирскую точку СОЕ (“6-е межведомственное подразделение связи” или “Мэссингэм”) новым “D/R” стал Роберт Брук. Он добился разрешения сконцентрироваться на Франции. Иерархическая структура СОЕ сильно зависела от личностей конкретных людей, занимавших в нем региональные посты. Поэтому когда в 1942 году Спорборг перешел на должность политического заместителя исполнительного директора службы, и руководство операциями в Северо-Восточной Европе принял на себя Колин Маквин Габбинс, отвечавший также за оперативную работу и подготовку агентуры, он также не смог в полной мере руководить регионом. В результате в служебной лестнице СОЕ появился директор по Северо-Западной Европе (“AD/E”), руководивший операциями во Франции, “Нижних землях” и Скандинавии, которым стал прибывший из Алжира в марте 1943 года Е. Моклер-Ферримэн. Ему подчинялся “D/R” Брук, которому было приказано сосредоточиться на Франции. “Нижние земли” вновь остались без куратора, и тогда появился пост ‘LC’, контролировавшего работу секций “Т” (Бельгия и Люксембург) и “N” (Нидерланды).

Дэвид Кесуик

Руководителем “N” первоначально являлся бывший дипломат Р. В. Лэминг, однако этот кадровый выбор оказался явно неудачным. Он конфликтовал в ван ’т Сантом еще со времени одного из судебных процессов в Роттердаме в 1924 году, поэтому о нормальном сотрудничестве этих двух руководителей не могло быть и речи. Покровительство королевы Вильгельмины Ван ’т Санту предопределяло нежелание всего эмигрантского кабинета считаться с секцией “N”. Сотрудничество не удавалось наладить даже после ослабевания влияния руководителя ЦИД в середине 1941 года. Лэминг попытался объяснить руководителю “Внутренних сил” Нидерландов принцу Бернхарду, что не верит в профессионализм и порядочность ван ’т Санта и никогда бы не доверил ему жизни своих друзей, однако тот не пожелал поддерживать беседу на эту тему. С течением времени ряд провалов групп Сопротивления по вине ЦИД привели к временному отстранению ее начальника от должности, но не от влияния на королеву. Такое положение дел исключило поддержку СОЕ весьма влиятельными в Голландии аристократами. К этому времени позиции Лэминга также серьезно пошатнулись. Первым шагом к его отстранению от должности стал провал весной 1941 года операции “Сербониум” по использованию капитанов торговых судов для обеспечения специальных акций. Затем 30 июня в ходе операции “Родиум 1” два агента были направлены в Нидерланды на судне, которое истребители люфтваффе заметили в море в процессе перекрашивания его названия. Траулер пришлось вернуть в Ярмут, операция сорвалась. Голландские офицеры-эмигранты отказывались помогать Лэмингу и подбирать агентов для обучения в СОЕ. Все это привело к тому, что 19 декабря 1941 года он был вынужден передать руководство секцией “N” Чарльзу Сесилу Близарду (“Блант”). В течение еще трех месяцев Лэминг оставался в секции на роли консультанта, а затем был откомандирован по месту прежней службы в Форин офис. Руководивший “N” по 24 февраля 1943 года Близард сразу же добился перевода из “Патриотической школы королевы Виктории” (РВПС) на должность своего заместителя Сеймура Бингэма, который с апреля 1943 года стал его преемником. 26 февраля 1944 года Бингэма тоже отстранили от голландских дел и заменили Р. Добсоном, последним руководителем секции “N”.

Отношения с французскими спецслужбами подробнее рассматриваются в главе, посвященной Франции. Здесь же следует отметить, что с 1940 года они осуществлялись по двум параллельным направлениям: с организациями, признававшими верховную власть комитета “Свободная Франция” и его руководителя генерала де Голля, и со спецслужбами правительства Виши. Вначале МИ-6 пыталась возобновить давние партнерские отношения со 2-м бюро генерального штаба и Службой разведки (СР), однако официальные контакты с коллаборационистским режимом могли лишь дискредитировать Лондон и вряд ли дали бы ощутимые положительные результаты. Тогда в британской столице решили ограничиться осторожным взаимодействием на уровне руководителей секретных служб. Такой шаг повлек за собой массу побочных последствий и послужил предметом раздора как внутри британского разведывательного сообщества, так и с эмигрантским комитетом “Свободная Франция”, в конечном итоге выигравшим эту схватку. Она была непростой. Помощь со стороны СИС и СОЕ напрямую зависела от отношения британского правительства к де Голлю, которого Лондон на протяжении длительного времени упорно не признавал главой французского правительства в изгнании. Однако к 1942 году центральное место в этом разведывательном партнерстве все же перешло к деголлевскому “Центральному бюро разведки и действия” (БСРА) во главе с полковником Пасси (псевдоним Андре Деваврена). Их взаимодействие часто омрачалось политическими разногласиями, но имели место и более частные эпизоды, отнюдь не улучшившие отношения между британскими и французскими разведчиками. Наиболее шумным был случай с командующим военно-морскими силами де Голля адмиралом Эмилем Мюзелье, 1 января 1941 года арестованным Особым отделом Скотланд-Ярда по личному распоряжению Черчилля. Поводом для этого послужило заявление бывшего воздушного атташе Франции в Лондоне генерала Розоя, который ненавидел адмирала всеми фибрами души. Следователи предъявили Мюзелье обвинения в том, что он, во-первых, был подкуплен для совершения актов саботажа в ВМС, во-вторых, якобы разгласил информацию о предстоящем рейде на Дакар, послужившую причиной его скандального провала, а в третьих, готовился тайно передать правительству Виши уникальную французскую подводную лодку “Сюркуф”. Де Голль недолюбливал Мюзелье, хотя в свое время вынужден был назначить его на ответственный пост, поскольку отчаянно нуждался в альтернативе влиятельному и склонному к Виши адмиралу Дарлану. Однако неприязнь не помешала генералу вступиться за своего попавшего в беду подчиненного. Дело являлось принципиальным, и он заявил: “Ничем нельзя оправдать оскорбительный арест французского вице-адмирала”[10]. Генерал затребовал все материалы обвинения, чтобы лично убедиться в их подлинности, и отметил в копиях писем, якобы написанных командующим флотом, абсолютно немыслимые для выпускника высшего учебного заведения стилистические и орфографические несуразности. Француза интенсивно допрашивали до 8 января, пока де Голль не уведомил офицера связи генерала Эдуарда Спиркса о том, что если адмирала не освободят, он вне зависимости от последствий немедленно разрывает все отношения с Британией и отбывает со своими сторонниками в Алжир или на другую французскую территорию. Тем временем и Особый отдел пришел к заключению о сфабрикованном характере улик против Мюзелье, и 10 января арестованного с извинениями выпустили на свободу. Черчилль лично попросил у него прощения. Де Голль решил разобраться в этой грязной истории до конца. Вскоре выяснилось, что обвинение инспирировали руководитель Службы безопасности (СС) “Свободной Франции” майор Меффр и его подчиненный сержант Коллин, которых за это отправили в тюрьму отбывать наказание. Глава “Свободной Франции” и начальник его секретной службы Деваврен сильно подозревали, что в действительности “дело Мюзелье” спровоцировала британская разведка, возможно, в сговоре со спецслужбами Виши. Подозрение подогревалось неспособностью Меффра вразумительно объяснить, зачем, собственно, ему понадобилось устраивать эту провокацию. Заявление майора о том, что он просто и беспричинно хотел “испортить жизнь Мюзелье”, посеяло дополнительные сомнения. Еще более многозначительным выглядит тот факт, что и Меффр, и Коллин после отбытия наказания были немедленно и без проблем приняты на британскую службу. Тем не менее, никакие улики против СИС в этом деле до настоящего времени не обнаружены.

Прискорбные случаи происходили неоднократно. 9 января 1943 года в помещении БСРА был обнаружен повешенный, предположительно Поль Маноэль, которого Пасси подозревал в работе на германскую разведку. Судя по всему, погибший не выдержал форсированных допросов, что вызвало весьма острую реакцию местной полиции. Однако в этом случае британская секретная служба оказалась целиком на стороне своих французских коллег и помогла быстро замять дело. Еще один досадный эпизод произошел после ареста офицерами БСРА на британской территории своего соотечественника, агента МИ-5, и помещения его во французский лагерь. Он оттуда сумел сбежать и отправился прямо в Лондон, где обратился в суд. Затем де Голль снова обиделся на Службу безопасности, обвинившую в работе на советскую разведку Жака Сустеля[11], занимавшего тогда должность его офицера связи. В общем, англо-французские отношения были богаты скандалами вокруг разведывательных служб, судя по всему, происходившими главным образом ввиду восприятия официальной Британией де Голля не как представителя великой нации, а как обычного генерала в изгнании. Тот с его обостренным чувством собственного достоинства не мог с этим примириться, и отголоски конфликтов военных лет сказывались на взаимоотношениях двух стран вплоть до 1960-х годов.

Чехословацкая разведка прибыла в Лондон не с пустыми руками и готовой к активной работе, однако 14 сентября 1940 года едва весь ее центральный аппарат (так называемая Особая военная группа) не погиб в полном составе. 2-й отдел располагался в нескольких небольших домиках, там же хранился архив и проживали офицеры со своими семьями. В ходе одного из воздушных налетов на британскую столицу здания были сильно повреждены бомбами и осколками зенитных снарядов, но никто из сотрудников полковника Морав-ца не пострадал. СИС помогла им перебраться в новый дом, откуда и осуществлялась все руководство оперативной работой чехословацкой агентуры в Европе и Азии.

Главным козырем 2-го отдела был знаменитый агент А-54 (Пауль Тюммель). Эвакуация с континента послужила причиной передачи его на связь сотрудникам чешского движения Сопротивления (УВОД), однако это расширило круг ознакомленных с источником, и в 1942 году его расшифровала немецкая контрразведка. Примитивная маскировка Тюммеля под псевдонимами “доктор Хольм” и “доктор Штейнберг” была быстро раскрыта, и после нескольких драматических арестов и последующих освобождений в конечном итоге он был помещен в концлагерь и в апреле 1945 года казнен. Обстоятельства провала А-54 подробнее описываются в главе, посвященной Чехословакии.

Разведывательное бюро ФД/Е норвежского генерального штаба в Лондоне возглавлял капитан 1-го ранга Финн Нагель (иногда встречающиеся сведения о том, что его главой был Тор Боне, не соответствуют действительности). Позднее, после образования главного командования норвежскими вооруженными силами (ФО), разведку отнесли к обязанностям возглавлявшегося Альфредом Рошером Лундом бюро ФО II, хотя в течение некоторого времени оба оперативных органа действовали параллельно. Вскоре Нагель стал заместителем Лунда, и путаница с разведывательными структурами норвежцев усугубилась. 9 апреля 1942 года ФД/Е разделилось на пять секций и приняло на себя ответственность за отбор и подготовку агентуры, организацию прикрытия в Великобритании и информирование о контрразведывательных мероприятиях немцев. С 1944 года бюро отвечало за контакты с ОСС. ФО II с этого же времени занималось организацией курьерской службы между Норвегией и Швецией, совместной с СОЕ и СИС вербовкой агентуры, подбором кандидатов из числа норвежцев для зачисления в британские спецслужбы, поддержанием контактов с агентами, содействием в организации радиосвязи и распределением снабжения, а также обработкой и рассылкой разведывательной информации. В 1942 году его штат насчитывал 38 человек, а через год вырос до 83, из которых 53 были норвежцами, а 30 — англичанами. Кроме того, в составе ФО имелось полусамостоятельное бюро ФО IV, отвечавшее за диверсионные операции, в частности, за связь с СОЕ и “Военной организацией” (“Милорг”) движения Сопротивления во главе с Йоханом Рогнесом. Его основная роль заключалась в налаживании регулярного канала переброски агентов и снаряжения на рыболовных судах. Перевозки в Скандинавию стали настолько регулярным и обыденным делом, что этот канал стали называть “Шетландским автобусом” (операция “Шетландский автобус”). Она началась в октябре 1940 года, когда СИС, МИ-5 и СОЕ совместно учредили свою “станцию” на Шетландских островах, первоначально состоявшую из одного офицера, но позднее несколько расширившуюся. В ее функции входила проверка прибывающих норвежских беженцев, допрос тех из них, кто претендовал на роль агентов союзнических спецслужб, подбор кандидатов на вербовку и снабжение направлявшихся к берегам Скандинавии судов. Руководителем операции являлся майор Л. Митчелл, его заместителем — лейтенант Дж. Ховард из МИ-6. Первый рейс “Шетландского автобуса”, доставившего агента в район Бергена, состоялся 22 декабря. Вначале этот канал обслуживали четыре траулера, позднее число судов неуклонно увеличивалось. Во второй половине войны линию обслуживали уже не только рыболовецкие суда, но также торпедные катера и подводные лодки, общим числом до 12. Количество рейсов возросло с 14 в 1940–1941 годах до 75 в 1944–1945. За период деятельности “Шетландского автобуса” по этому каналу были доставлены на место 319 агентов и 308 тонн различных грузов, эвакуированы 72 агента и 352 беженца. Операции прекращались с наступлением полярного лета и возобновлялись с его окончанием. Норвежское направление стало одним из наиболее результативных в деятельности МИ-6 и МИ-5 во Второй мировой войне.

Последними из эмигрантов, прибывших с собственной секретной службой, были бельгийцы, поэтапно организовывавшие свой эмигрантский кабинет. Первоначально в Лондоне появились лишь два министра — здравоохранения (М. Жаспар) и колоний (М. Влеесхауэр), а основной состав правительства находился пока либо в других государствах, либо на родине, вместе с добровольно объявившим себя узником королем Леопольдом III. Позднее, однако, кабинет министров оказался в Великобритании в полном составе. Бельгийцы располагали двумя спецслужбами. “Сюртэ л’Этат”, или Служба государственной безопасности (СЭ) имела в своем составе секции “действия”, промышленного саботажа, политической войны и связей с СИС, возглавлял ее барон Фернан Лепаж. 2-й секцией генерального штаба Свободной бельгийской армии, впоследствии ставшей его 2-м директоратом, руководили полковник Дьепенрикс и полковник Триест. Обе эти структуры взаимодействовали с британскими коллегами, однако у каждой из них имелись свои предпочтения и неприязни. Отмечалась также их немалая ревность друг к другу.

Военные разведчики изначально взяли курс на сотрудничество с СОЕ и значительно меньше работали с МИ-6. Их отношения с СИС складывались сложно, однако не из-за каких-либо политических или иных пристрастий, а по причине недоверия к профессионализму этой службы. Дьепенрикс был крайне разочарован первым же опытом проведенной совместно с англичанами операции. Выброска агента секции “Д” МИ-6 была произведена столь неточно, что он приземлился не в Дании, а в Германии, причем внутри охраняемой территории лагеря для военнопленных! После образования ответственной за операции в Бельгии и Люксембурге секции “Т” СОЕ во главе с бывшим, как и многие другие в СОЕ, работником параллельной сети СИС “Z” Эриком Дадсоном 2-я секция выдвинула в качестве условия взаимодействия с ней полный отказ от работы с “Сюртэ”.

Лепаж, напротив, поддерживал самые сердечные взаимоотношения с руководителями СИС и МИ-5, зато не доверял СОЕ, которое полагал временной и непрофессиональной организацией. “Сюртэ” требовало полностью информировать ее обо всех операциях англичан на территории Бельгии или с участием бельгийских подданных, вплоть до деталей и роли отдельных агентов. Само по себе подобное требование доказывало полное непонимание Лепажем сути нелегальных операций, однако он непреложно придерживался его. Разгадка такой линии бельгийской секретной службы была весьма проста: вплоть до 1943 года эмигрантское правительство не верило, что антигитлеровская коалиция сможет одержать победу в Европе и поэтому страховалось от излишней конфронтации с рейхом, резервируя для себя возможности к отступлению. Кроме того, Лепаж знал о проблемах взаимоотношений между СОЕ и СИС, и Габбинсу пришлось убеждать его, что Исполнительный орган специальных операций не конкурирует с политической разведкой, а выполняет совершенно иные задачи. Начальник “Сюртэ” совершенно не доверял “D/R” Дэвиду Кесуику и преемнику Дадсона на посту руководителя секции “Т” Клоду Найту, настаивавшим на требовании заброски агентов в Бельгию без консультаций с ее правительством в эмиграции. Кроме прочего, лондонские бельгийцы понимали, что в случае возвращения на родину им придется встретиться с возникшей там оппозицией, и опасались попадания поставленного англичанами вооружения в руки политически неприемлемых для них групп. Обстановку усугубляли и постоянные конфликты между секциями СОЕ. Секция “Т” получила самостоятельность лишь 19 декабря 1940 года, а до того операциями на территории Бельгии ведала французская секция “F”. Даже после разделения обоих подразделений в обязанности “F” входил надзор за бельгийскими проблемами на протяжении еще почти года. Комплекс неполноценности руководства секции “Т” в отношении своей сферы операций возникал также из-за ограниченного, по его мнению, финансирования. По состоянию на 27 августа 1942 года они получили на оперативные нужды сумму в бельгийских франках, эквивалентную 41907 фунтам, 4 шиллингам и 4 пенсам, тогда как на работу во Франции было выделено 156554 фунта, 16 шиллингов и 1 пенс. Однако с учетом того, что Франция превосходит Бельгию по размерам почта в 18 раз, для подобной реакции особых оснований не было. Для сравнения, на операции в 1,4 раза большей Голландии по состоянию на ту же дату секция “N” СОЕ получила всего 25530 фунтов, 5 шиллингов и 4 пенса[12]. Первый начальник секции “Т” Дадсон постоянно конфликтовал с секцией безопасности и осенью 1941 года подал в отставку, чтобы избежать принудительного увольнения. Все это не могло не вызывать в организации внутренние конфликты, которые руководители “Сюртэ” прекрасно видели и по этой причине еще меньше доверяли британским коллегам. Лепаж продолжал сотрудничество с МИ-5 и МИ-6, поддерживавшей связь с действовавшей на бельгийской территории группой “Кларенса”. Однако ему волей-неволей приходилось взаимодействовать и с СОЕ, поскольку все остальные сета находились на связи с этой организацией.

Клод Найт

История бельгийского движения Сопротивления известна достаточно подробно, однако роль британской разведки в ней освещена крайне мало. Обычно историки либо вообще умалчивают о ней, либо, не вдаваясь в подробности, сообщают, что СОЕ встретился в Бельгии с большими проблемами в организации работы. Вероятно, причинами этого являются крайне неприглядные взаимоотношения между специальными службами обоих государств и тяжелые потери, понесенные СОЕ и связанными с ним местными группами в результате контрразведывательной работы немцев. Практически они были ничуть не меньшими, чем в Нидерландах, но в большинстве источников об этом нет ни слова. Из 190 заброшенных в страну агентов[13] погибли 53[14], без веста пропали 3 и подверглись аресту 84. Тем не менее, в исторических исследованиях масштаб секретных операций в Бельгии обычно замалчивается, утверждается лишь, что главную роль в них играли местные группы Сопротивления, а СОЕ только координировал их действия из Лондона.

Все перечисленные причины привели к разрыву отношений “Сюртэ” с СОЕ почти на год. 12 апреля 1942 года Габбинс доложил исполнительному директору о том, что пришла пора определиться в характере взаимоотношений с бельгийцами. В мае вникший в ситуацию Хэмбро проинформировал Форин офис о своей неуверенности в возможности организации в Бельгии вообще какого-либо движения Сопротивления. В качестве примера он привел внезапный отзыв “Сюртэ” девяти кандидатов на заброску перед самым окончанием их подготовке в учебном центре СОЕ. В организации циркулировали слухи, обвинявшие барона Лепажа в отдаче указания о переправке в Бельгию фотографий и описаний агентов Исполнительного органа специальных операций в качестве индульгенции перед немцами за сопротивление им. Следует отметить, что после войны они были опровергнуты. Отношения между спецслужбами портились все больше. 30 мая в докладной записке на имя министра экономической войны лорда Сельборна Габбинс сообщал, что руководитель “Сюртэ” Фернан Лепаж:

“ (а) Не соглашается на любую активность в Бельгии, не контролируемую им.

(b) Не желает осуществлять акты саботажа, по крайней мере, с риском для жизней.

(c) Не одобряет проведения полувоенных операций либо требует проведения их в контакте с [подпольными] армейскими группами.

(d) Не обдумывает военные акции в Бельгии, ни британские, ни осуществляемые самими бельгийцами.

(e) Не желает нанесения повреждений бельгийским промышленным объектам, даже в военное время”[15].

Кроме того, Габбинс обратил внимание министра на заявления заместителя Лепажа, называвшего работников СОЕ убийцами. Далее он указывал, что арестованные в нейтральной Испании бельгийцы быстро выходят на свободу благодаря государственным поставкам туда конголезского хлопка, однако эти связи не используются для облегчения положения агентов СОЕ, находящихся в испанских тюрьмах месяцами. Жалоба Габбинса премьер-министру графу Пьерло не возымела должного результата. Глава кабинета в эмиграции в ответ заявил, что правительство его величества Леопольда III нуждается в руководителе секретной службы, и этим человеком должен быть именно Лепаж. 10 июля 1942 года Габбинс и Сель-борн совместно принесли формальную жалобу на действия якобы союзного Лепажа, результат которой оказался неожиданным. В середине августа министр иностранных дел П. Спаак объявил о разрыве отношений с СОЕ в области проведения секретных операций. Работавший всего лишь с начала лета начальник 2-й секции генштаба Анри Бернар проигнорировал данное указание и в конце октября был за это уволен. Одной из мотивировок являлась его излишне пробританская позиция. 5 августа 1942 года состоялась робкая попытка разрешения возникшего конфликта. Стороны подписали “Порядок действий” СОЕ в Бельгии, но этот не устраивавший никого документ так и не был воплощен в жизнь.

Как всегда, разногласия в верхах больнее всего ударили по работникам низовых звеньев. Прекращение руководства операциями на территории Бельгии оставило без поддержки уже заброшенных агентов и подпольные группы. Естественно, что “Сюртэ” не могло своими силами обеспечивать их ни транспортом, ни оружием, ни связью, ни документами, ни денежными средствами, и провалы участились. Тогда 29 октября министр экономической войны лорд Сельборн и исполнительный директор СОЕ Чарльз Хэмбро обратились к начальнику имперского генерального штаба Алану Бруку и заявили, что не могут оставить без руководства подпольные группы. Генерал обратился в комитет начальников штабов и Форин офис с соответствующим представлением, наконец, возымевшим силу. Основой возобновления сотрудничества стала согласованная 26 ноября 1942 года формула лорда Сельборна и нового министра обороны и юстиции бельгийского правительства Дельфлоссе, согласно которой “Сюртэ” организовала в своем составе подсекцию боевых операций, работающую с секцией “Т” СОЕ и 2-й секцией бельгийского генштаба. В обязанности Исполнительного органа специальных операций вошло обеспечение совместных забросок транспортом и связью. Соглашение выглядело явной уступкой со стороны англичан и стало возможным лишь из-за буквально отчаянного положения Британской империи в конце 1942 года, не позволявшего ей лишиться ни одного, даже самого сомнительного союзника. Впоследствии обнаружилось, что СОЕ и не собирался докладывать бельгийцам обо всех своих операциях на их территории. Ранее это было невозможно, поскольку весь радиообмен миссий организации осуществлялся по каналам МИ-6, которую не без оснований подозревали в информировании бельгийцев о деятельности своего соперника. Однако после передачи каналов связи СОЕ на его собственный радиоцентр и введения своих шифров эта опасность миновала.

В 1943 году сотрудничество “Сюртэ” с СОЕ начало активно возобновляться, в частности, для агентурных операций бельгийцы стали выделять старших офицеров. Судя по всему, подлинной причиной этого являлись не переговоры, а изменение общей обстановки на фронтах войны. Поражения Германии под Сталинградом и у Эль-Аламейна, вступление в войну Соединенных Штатов Америки, последовавший ряд побед Красной Армии на Востоке показали, что государства антигитлеровской коалиции выйдут из войны победителями. В этих условиях следовало приобрести политический капитал на послевоенный период, и “Сюртэ” начало проявлять активность, однако было поздно. К этому времени организации Сопротивления в Бельгии уже пронизывала агентура абвера, СД и гестапо, вскоре немцы арестовали и командующего “Секретной армией” Жюля Бастена. Тем не менее, СОЕ все же сумел провести несколько удачных операций на территории страны, в основном по подготовке вторжения в Европу союзных экспедиционных войск. Наибольший вклад в развитие межсоюзнического сотрудничества в области разведки и специальных операций внес видный деятель бельгийского Сопротивления судья М. Ганшоф ван дер Меерш. В июле 1943 года он был вынужден эвакуироваться из оккупированной страны и принял совместное предложение премьер-министра Пьерло и министра обороны и юстиции Дельфлоссе войти в правительство для надзора за деятельностью “Сюртэ”. Он же отвечал за координацию всех операций в Бельгии. Для обеспечения легитимности такого решения ван дер Меершу присвоили звание генерал-лейтенанта. Согласно послевоенному признанию бывшего исполнительного директора СОЕ Габбинса, без него и без офицера связи “Сюртэ” с секцией “Т” майора Идеса Флоора взаимодействие было бы невозможным. Однако, судя по всему, в значительной степени этому способствовала также замена в 1944 году Ф. Лепажа на посту начальника “Сюртэ” В. Угэ, бывшим руководителем разведывательной сети “Зеро”. К этому времени это ведомство было уже серьезно реорганизовано, а структура его центрального аппарата выглядела теперь следующим образом:

— Секция “Действие” (начальник лейтенант Флор) — связь с СОЕ и со всеми оперирующими в Бельгии группами, в том числе военными;

[10] Де Голль Шарль. Военные мемуары. Призыв. 1940 — 1942. М.: “ACT”, “Астрель”, 2003. С. 163.

[11] В действительности это подозрение оказалось совершенно правильным.

[12] Foot, М. R. D. SOE in the Low Countries. London, St Ermin’s Press, 2001, p. 30.

[13] В их число входят миссии секций “Т” и “F” СОЕ, МИ-9, ОСС и НКВД СССР (1 человек).

[14] В число погибших включены казненные немцами, погибшие в бою, разбившиеся при приземлении или крушении самолетов, умершие от ран или истощения, совершившие самоубийство и погибшие от налетов союзной авиации, а также один агент, убитый своим напарником.

[15] Foot, М. R. D. SOE in the Low Countries… p. 286.