Негласные войны. История специальных служб 1919-1945. Книга вторая. Война. Том первый: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

ЧАСТЬ 1

БРИТАНСКИЕ ОСТРОВА

1. ВНЕШНИЕ ОПЕРАЦИИ

Британская империя вступила в новую войну, как и в прежнюю, несколько неожиданно для немцев. После вторжения в Польшу Гитлер вплоть до последнего момента надеялся, что лондонский кабинет “умиротворителей” во главе с Нельсоном Чемберленом ограничится громогласными заявлениями и дипломатическими демаршами. В самом деле, 1 сентября 1939 года, когда вермахт уже вклинился вглубь польской территории, британский МИД всего лишь предъявил Берлину ноту протеста, и только 3 сентября англичане решились на ультиматум. Объявленное после этого состояние войны также не побудило Чемберлена приступить к наступательным действиям против агрессора, и даже в речи от 20 января 1940 года один из видных “мюнхенцев”, министр иностранных дел Галифакс заявил: “Единственная причина, почему мир не может быть заключен завтра, состоит в том, что германское правительство до сих пор еще не проявило готовности возместить ущерб, нанесенный соседним странам, а также не доказало всему миру, что любое его обязательство стоит больше, чем бумага, на которой оно написано”[1]. Но немцы уже и сами не желали возврата к миру с Британией, о чем можно было догадаться еще в самый в день объявления войны 3 сентября 1939 года, когда германский флот потопил мирное судно “Атения” с ничего не подозревавшими несчастными пассажирами. В эти критические дни британский премьер переживал личную трагедию крушения созданной им “мюнхенской” системы, и эта малая беда в значительной степени заслонила для него большую беду всего народа. Даже в речи по поводу начала войны в Европе он не преминул посетовать: “Все, ради чего я работал, все, на что я надеялся, все, во что верил на протяжении своей политической деятельности, лежит в руинах”[2]. Однако ни англичан, ни тем более остальной мир не интересовали его рефлексии, значительно более важными были явные надежды премьера на какое-то политическое решение вопроса. Чемберлен рассчитывал спасти положение с помощью новых уступок агрессору, своего рода “второго Мюнхена”, что и послужило основной причиной бездействия отправленного в Европу британского экспедиционного корпуса. Момент удара в незащищенную спину рейха был безвозвратно упущен, и это роковое промедление стало одной из причин, приведших к разрастанию первоначально локальной войны в мировую и гибели в ней десятков миллионов жертв. После падения Польши вермахт остановился и никуда не двигался, бездействовали и англо-французские войска. Гитлеру требовалась пауза для наращивания сил, и он получил ее в виде так называемой “странной”, “фальшивой” или “сидячей” войны, длившейся до мая 1940 года. Военные специалисты Великобритании и Франции рекомендовали провести практически беспроигрышную крупномасштабную десантную операцию на севере Германии, для чего требовалось использовать порты Норвегии. Абсолютное превосходство союзных флотов на море позволяло высадить значительные соединения экспедиционных войск, способных быстро дойти до Берлина по не прикрытой какими-либо значительными силами вермахта территории. Однако правительства обоих государств проигнорировали этот план кампании.

Британская военная доктрина в тот период полагала возможным достичь победы над Германией без проведения широких операций наземных войск. Высшее военное руководство страны рассчитывало, что для сокрушения противника будет достаточно морской блокады, стратегических воздушных бомбардировок и широкомасштабных диверсий и саботажа. Даже в мае 1940 года начальник имперского генерального штаба докладывал Военному кабинету: “Германия все еще может быть побеждена экономическим давлением, комбинацией ударов с воздуха на объекты экономики в Германии и на моральный дух немцев, и организацией широких восстаний на завоеванных ей территориях”[3]. Не касаясь первых двух элементов, следует отметить, что обеспечить третий из них британские спецслужбы оказались явно не в состоянии. Разобщенные диверсионные подразделения СИС и военной разведки не координировали свои усилия и вообще не знали, как подступиться к данной проблеме. Собственно, правительство и не ставило перед ними задачу развертывания беспощадной тайной войны, поэтому такая весьма дорогостоящая деятельность, как подрывные и диверсионные операции финансировалась весьма скудно. Отдача была соответствующей.

Несмотря на это, в подсекции оперативной техники секции “Д” СИС в этот период разработали две важные технические новинки, заложившие материальную основу, как минимум, половины будущих диверсионных операций. Ее специалисты усовершенствовали разработанные в разное время немцами и поляками примитивные и громоздкие конструкции взрывателей замедленного действия и смогли создать весьма рациональные и компактные образцы. Кроме того, в лабораториях секции была разработана удобная и мощная пластичная взрывчатка, значительно расширившая спектр возможного применения самодельных взрывных устройств. Не остались в стороне от технического прогресса в столь специфичной области и военные. В техническом подразделении МИ(Р) были созданы компактные ручные магнитные мины, в дальнейшем широко применявшиеся английскими диверсантами. МИ(Р) также проводила разведку в ряде регионов мира. Ее офицеры отправлялись в Лагос (капитан Родд, июнь 1940 года), на Азорские острова (июнь 1940 года, рекогносцировка), в Бельгийское Конго (июль 1940 года, миссия № 19), в Абиссинию (миссия № 101), в Ливию (миссия № 102), в Южную Америку (миссия № 103, инспекция британской диаспоры в регионе), в Австрию (миссия № 104), на Канарские острова (миссия № 105), в Аден (миссия № 106) и в Кению (миссия № 107).

Обе родственные структуры попытались установить контакты с коллегами за рубежом, для чего направили своих представителей в Париж и в столицы тогда еще независимых Прибалтийских государств, однако значимых результатов не достигли. Офицера связи секции “Д” с 5-м бюро майора Л. А. Л. Хамфри французы просто игнорировали и в июне 1940 года даже не включили в эвакуационные списки, вследствие чего он едва успел покинуть Париж перед самым вступлением в него германских войск. Представители секции в различные периоды времени работали в Швеции, Норвегии, Нидерландах и Испании, но без каких-либо заметных результатов. Заметно лучше диверсанты СИС показали себя на Балканах, где секция “Д” создала три точки: в Белграде (Джулиус Ханау, он же “Цезарь”, настоящая фамилия Хэннон), в Стамбуле (подполковник С. У. Бэйли) и в Греции (Артур Гудвилл). Последний также часто действовал в Каире, где летом 1940 года британцы создали региональную командную структуру по Ближнему и Среднему Востоку. Такое решение являлось более чем оправданным, поскольку в рассматриваемый период все ожидали вступления Италии в войну на стороне Германии и соответственно готовились к перехвату ее коммуникаций на Средиземном море. С целью организации работы точки секции “Д” в Каире заместитель Гранда майор Дж. Ф. Тэйлор одним из последних прямых рейсов доставил в Египет специальное снаряжение для проведения диверсий. Осенью 1940 года Гудвилл покинул пост представителя секции “Д” в Каире передал его Джорджу Поллоку. Подготовка диверсантов СИС к действиям в Скандинавии и на Дунае описана в соответствующих главах, здесь же рассматривается только ее организационная структура. Правда, она неоднократно пересматривалась, и приводить в данной книге всю динамику просто нет никакой возможности. В частности, в один из периодов 1940 года она выглядела следующим образом:

— административное подразделение;

— подразделение планирования с подсекцией планов саботажа;

— обеспечивающее подразделение с подсекциями связи, технической, пропаганды и кадров;

— исполнительное подразделение с подсекциями по Швеции (D/G), Норвегии (D/J), Венгрии, Балканам и Среднему Востоку (D/H), Абиссинии и пропаганды по Среднему Востоку (D/К) и почтовой цензуры (D/L).

Секция “D” развернула сеть собственных загранточек, не пересекавшихся с системой ПКО и “Z”. Таким образом, разведка обзавелась собственными силовыми подразделениями специального назначения, что до крайности расстроило военных. Армия пожелала не отстать от СИС, поскольку полагала специальные операции делом, которое гражданские непременно провалят. Так возникла идея создания независимого армейского диверсионного подразделения, которая привела к созданию частей “коммандос”, однако к спецслужбам они имели весьма косвенное отношение. Название “коммандос” в англо-бурской войне 1899–1902 годов носили создававшиеся по избирательным округам Трансвааля и Оранжевой республики партизанские отряды буров. Их боевая репутация была настолько высока, что бывшие враги стали теперь именовать так свои собственные элитные части. “Коммандос” подчинялись директору объединенных операций Алану Борну, позднее его сменил Роджер Кейс, в 1941 году передавший дела лорду Луису Маунтбэттену. Эти так называемые “ударные роты” под непосредственным руководством будущего исполнительного директора СОЕ Колина Габбинса предназначались для амфибийных действий по принципу “ударить и уйти” и первоначально состояли всего из 21 офицера и 268 солдат. Подготовка бойцов проводилась в школе иррегулярной войны, при этом какое-либо централизованное обучение до 1942 года отсутствовало, каждый отряд “коммандос” тренировал себя сам.

Из рядов “коммандос” вышла еще одна служба специальных операций, идея создания которой принадлежала шотландскому гвардейцу, затем офицеру 8-го отряда “коммандос” Дэвиду Стирлингу, в дальнейшем получившему прозвище “майор-призрак”. Вместе с австралийцем Джеком Льюисом он замыслил создать небольшие подразделения специального назначения из особым образом подготовленных бойцов для выполнения наиболее острых акций в тылу противника. Чтобы убедить начальство в плодотворности этой идеи, Стирлинг незамеченным прокрался мимо охраны главнокомандующего войсками Среднего Востока, но попал к его заместителю генералу Ритчи. Тот поверил майору и добился для него разрешения создать первый отряд, исключительно для дезинформации немцев названный Специальной авиационной бригадой. В британских войсках группа именовалась отрядом “Л” и впервые была введена в дело 17 ноября 1942 года в тылу войск Роммеля. Дебют оказался крайне неудачен, из-за непродуманного планирования диверсанты ввязались в бой с немцами и из 66 человек потеряли 44. Это стало серьезным уроком на будущее, и из небольшого отряда впоследствии выросла существующая и поныне Специальная авиационная служба (САС). Флот обзавелся аналогичной Специальной лодочной службой (СБС). Однако все перечисленные подразделения не вели оперативной работы, а являлись чисто боевыми структурами.

Стратегическая агентурная разведка в рассматриваемый период осуществлялась силами МИ-6. Как уже отмечалось, в непосредственно предшествовавший войне период СИС значительно больше внимания уделяла коммунистической угрозе, нежели агрессивно развивающемуся нацизму. Если в первой половине 1930-х годов это предпочтение еще могло быть оправдано, то после 1938 года, когда ситуация в Европе стала ясна даже не слишком проницательным журналистам, такой подход к проблеме был крайне легкомысленным. Как следствие, правительство получало от МИ-6 информацию весьма низкого качества, в период с 1936 по 1939 годы даже парламентский Комитет по иностранным делам использовал ее данные всего дважды. Все это имело вполне логическое объяснение. Главным источником застоя в работе британской разведки являлся ее руководитель, адмирал Синклер, ориентировавший всех подчиненных в соответственном духе. Почти сразу же после начала войны, 4 ноября 1939 года “Си” умер, и это послужило для правительства удобным поводом попытаться реформировать МИ-6. Сразу же встал вопрос о преемнике адмирала.

Еще в 1919 году главы трех военных ведомств договорились о ротационном принципе заполнения ключевого поста начальника разведки представителями армии, авиации и флота. Поскольку с 1909 года СИС возглавляли моряки, естественным шагом стало бы назначение на эту должность сухопутного или авиационного офицера, однако в условиях войны правительству было уже не до ведомственных амбиций. Чемберлен предложил кандидатуру опять-таки моряка, недавно принявшего пост руководителя морской разведки Джона Годфри, но реализовать свою идею не смог. На пост главы СИС был назначен человек, которого сам Синклер назвал министру иностранных дел лорду Галифаксу в качестве своего желаемого преемника — начальник военной секции МИ-6 полковник Стюарт Грэхем Мензис, в последние месяцы исполнявший обязанности заместителя начальника разведки.

Стюарт Мензис

Это был заслуженный офицер, в дальнейшем генерал-майор, кавалерист Первой мировой войны, кавалер орденов Бани II степени, “За отличную службу” и “Военного креста”. Существовал и дополнительный специфический фактор, выделявший Мензиса из среды прочих военных. В английском обществе его с немалыми основаниями считали внебрачным сыном короля Эдуарда VII, что косвенно подтверждалось тесными связями разведчика с королевским двором. Мензис был весьма коммуникабельным и светским человеком, ярко выраженным кабинетным работником и прирожденным интриганом, знатоком виски и любителем верховой езды. Внешняя светскость и уступчивость полковника были обманчивы, современники сравнивали его с “гранитом в мягкой упаковке”[4]. Начальник разведки не любил повседневной работы и не вникал в детали, предоставляя инициативу подчиненным. При вступлении в должность он заявил сотрудникам: “Не надейтесь, что я буду читать все, что попадает ко мне на стол”[5]. Своей главной задачей Мензис считал укрепление позиций СИС, которая и в самом деле нуждалась в срочной поддержке, прежде всего финансовой, и выдвинул условием своего назначения увеличение бюджета разведки до 700 тысяч фунтов. Оно было принято, и полковник приступил к работе. В январе 1940 года он назначил своим заместителем Валентина Вивиана (DC/SS), а помощниками Клода Дэнси (AC/SS) и Джеймса Маршалла-Корнуолла. Это кадровое решение нового руководителя МИ-6 было весьма неудачным и в дальнейшем создало ему массу проблем. Весьма конфликтный по характеру Дэнси претендовал на освободившийся после смерти Синклера пост, и это заранее предопределило возникновение в руководстве разведки скверного психологического климата. В довершение проблем обязанности заместителя и помощника “Си” не были четко разграничены и служили предметом бесконечных споров и административных войн за влияние в службе и за ее пределами. В ведении Дэнси оказались все операции в Западной Европе и его любимой Швейцарии, без какого-либо изъятия в части контрразведки. В то же время курировавший контрразведывательную (V) секцию Вивиан полагал все проводимые против спецслужб противника оперативные мероприятия своей епархией, что не могло не привести к регулярным столкновениям. Офицеры оперативных секций “G” видели в Вивиане всего лишь не слишком удачливого контрразведчика и предпочитали по всем вопросам обращаться к Дэнси. Фактически заместитель директора СИС оказался отстраненным от планирования и контроля за деятельностью разведки, а из-за жесткого и подавляющего характера соперника Вивиан старался избегать встреч с конфликтным и агрессивным коллегой. В отношении квалификации обоих полковников существуют различные, подчас полярно противоположные мнения. Безусловно, в пользу Дэнси говорили его 22-летний стаж в разведке и предшествовавшая работа в МИ-5. Некоторые даже считали его единственным профессионалом в СИС. Однако другие отмечали узость общего и оперативного кругозора помощника начальника разведки, его устаревшие взгляды на агентурную работу, пренебрежение контрразведкой и обеспечивающими направлениями деятельности. Например, Джеймс Лэнгли, возглавлявший в МИ-6 подразделение по выводу агентов с территории противника, вспоминал, как после его отчета о работе и взаимодействии с МИ-9 Дэнси чеканно произнес: “Просто слушай меня и не задавай дурацких вопросов. Типы вроде тебя причиняют мне массу неприятностей в Бельгии и Франции… Работа моя и моих агентов заключается в сборе информации о намерениях и деятельности немцев, а не в том, чтобы нянчиться с людьми, которым, судя по всему, не по силам самостоятельно вернуться обратно”[6]. Полковнику было не занимать силы духа, но под его управлением британские разведчики потерпели больше провалов, чем под чьим-либо другим. Зато не слишком удачливый администратор Вивиан для многих был образцом человека высокой квалификации и одним из наиболее успешных руководителей и организаторов агентурных операций. Роль заместителя руководителя МИ-6 в военной перестройке ее структуры весьма велика, и возможно, что лишь благодаря ему служба не оказалась поглощенной конкурентами и сохранила самостоятельность. У Мензиса не хватало твердости характера или желания для того, чтобы принудить строптивых офицеров принять его кадровое решение, как должное. Кроме того, его поглощенность вопросами ПШКШ/ШКПС была столь велика, что почти не оставляла времени на проблемы собственно СИС. Вероятно, отчасти по этой причине, а отчасти от нежелания продолжать играть роль арбитра в конфликтах между двумя подчиненными, Мензис отчасти устранился от них. Все это, безусловно, не облегчало работу центрального аппарата разведки, но поскольку по состоянию на осень 1939 года он насчитывал менее трех десятков человек, являлось пока терпимым.

Несмотря на конфликты в высшем руководстве СИС, работать требовалось и оперативным, и неоперативным секциям, в деятельности которых имелось немало ограничений. Добывающим подразделениям запрещалось заниматься оценкой полученных сведений, в особенности это касалось политической разведки. Каждая секция имела в своем составе подсекции, обозначавшиеся буквами алфавита, причем в большинстве секций подсекции с одинаковыми обозначениями выполняли сходные функции. Региональные оперативные секции “G”, которых к началу войны насчитывалось восемь, руководили резидентурами и контролировали их оперативную деятельность. При этом всегда неукоснительно соблюдалось известное правило “третьей страны”, то есть резидент никогда, ни при каких условиях не работал против страны своего пребывания. Стремительное продвижение вермахта вскоре сделало существование трех из восьми оперативных секций бессмысленным в прежнем виде, поэтому было принято решение отозвать сохранившихся резидентов в Британию и в качестве “третьей страны” использовать собственную территорию. Это повлекло некоторые изменения в количестве и статусе секций “G” и соответственную корректировку их обозначений. В штате разведки появились секции “А1” (Германия), “А2” (Нидерланды и Дания), “АЗ” (Бельгия), “А4” (Франция и Польша — действия через оперативные возможности эмигрантских спецслужб этих государств), “А5а” (Франция, Гибралтар и Танжер). Из прежнего списка секций “G” сохранились “G2” (Дальний Восток, Северная и Южная Америка), “G4” (Аден, Ирак, Иран и Западная Африка), “G5” (Испания и Португалия), “G7” (Египет, Мальта, Палестина и Турция) и “G8” (Швеция, Финляндия и СССР). В конце 1940 и начале 1941 года задачи секций “G4” и “G7” были возложены на ближневосточный центр СИС, а работу “G2” разделили между собой БСК в Нью-Йорке и разведорган при главнокомандующем в Дели (позднее в Канди). Таким образом, из географических секций в СИС остались только секции “А” и две из секций “G”, работа которых была серьезно нарушена военными действиями. Это заставило руководство разведки вновь предпринять реорганизацию своих оперативных подразделений. Вместо прежних секций “А” и “G” были созданы секции “Р” (от слова “Production” в значении производства разведывательной информации). Их областями ответственности являлись:

— “pi” — Франция:

— “Р1а” — Французская Северная Африка;

— “Р1Ъ” — оккупированная и свободная зоны Франции;

— “Р1с” — связи с комитетом “Свободная Франция”;

— “Р2” — Иберийский полуостров;

— “РЗ” — Швейцария;

— “Р4” — Италия;

— “Р5” — Польша и агентурные сети польской разведки во Франции;

— “Р6” — Германия и работа с агентом “А-54”;

[1] Колвин Иан. Двойная игра. М.: Воениздат, 1960. С. 175.

[2] Кертман JI. Е. Джозеф Чемберлен и сыновья. М.: “Мысль”, 1990. С. 512.

[3] Mackenzie, W. J. М. The Secret History of SOE: The Special Operations Executive. 1940–1945. London, St. Ermins Press, 2002, p. 60.

[4] Найтли Филлип. Указ. соч. С. 121.

[5] Там же. — С. 120.

[6] Langley James. Fight Another Day. London: Collins, 1974, p. 176.