Негласные войны. История специальных служб 1919-1945. Книга вторая. Война. Том первый: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

В отличие от командования сухопутными войсками и авиацией, Адмиралтейство непосредственно руководило всей войной на море, поэтому морская разведка по сравнению с армейской (ДМИ) и авиационной (АИ) была намного более боевым подразделением. На пике своей численности в 1943–1944 годах НМД насчитывал примерно две тысячи человек штатного состава, распределенных по 20 отделам. Разведка Адмиралтейства была одним из инициаторов захвата Исландии, являвшейся в тот период частью территории оккупированной нацистами Дании. Операция прошла 10 мая 1940 года быстро и бескровно, при этом был схвачен не успевший уничтожить секретные документы и шифры германский консул, а также несколько находившихся на острове резервных экипажей германских подводных лодок. Зимой 1939/1940 годов организационная структура морской разведки была пересмотрена. Многочисленные функциональные и оперативные секции были сгруппированы под началом трех помощников (ADNI) и одного заместителя (DDNI) директора разведки. При этом под началом последнего оказались подразделения, отвечавшие за связь с СИС, за безопасность, за техническую разведку, а также географические секции. Несколько позднее, в мае 1940 года четыре управления были реорганизованы в аппараты двух заместителей директора по внутренним и внешним вопросам, соответственно обозначавшихся DDNI(H) и DDNI(F).

Важной задачей НИД являлся контроль за безопасностью собственной связи, возложенный на 10-й объединенный (разведка и связь) отдел. Наиболее примечательное событие в его деятельноести произошло 4 апреля 1940 года, когда после морского боя на норвежский берег выбросился эсминец “Харди”. На борт корабля поднялись немцы и, хотя не было установлено, захватили ли они секретную документацию по связи и шифрам, сотрудники 10-го отдела сочли риск неоправданно высоким. Вся радиосвязь на флоте срочно прекратилась до замены документов на более надежные, и на некоторый период времени это почти парализовало морские операции.

13 мая 1940 года адмирал Годфри предложил внести существенное дополнение в список задач морской разведки и возложить на нее обязанность не просто поставлять информацию, но также прогнозировать на ее основе намерения противника. Объединенный комитет по разведке согласился с этим, и вскоре был создан Объединенный штаб разведки, в составе которого несколько позже возникла секция ближайших планов противника. Морская разведка Великобритании за период Второй мировой войны оказала существенную помощь флоту, однако все ее действия лежат за пределами рассматриваемой темы и скорее должны рассматриваться в истории морских операций.

Директорат военной разведки (ДМИ) являлся еще одним членом разведывательного сообщества Великобритании, обеспечивавшим потребности сухопутных войск, прежде всего в части оценки военного потенциала Германии и ее союзников. К сожалению, эта работа оказалась для ДМИ и его руководителя генерал-майора Ф. Дэвидсона крайне сложной. В период “странной войны” над экспедиционным корпусом британской армии постоянно нависала угроза внезапного наступления мобильных частей немецких войск, поэтому руководство имперского генерального штаба сориентировало свою разведку на определение наличия у вермахта бронетанковой техники и темпов ее текущего производства. С этой главной задачей ДМИ не справился и дезориентировал собственное командование в оценке общего количества танков и распределения их по типам. После эвакуации британских войск из Дюнкерка положение еще более ухудшилось. По информации разведки, за период с мая по сентябрь 1940 года промышленность рейха произвела около 2000 танков, тогда как в действительности немцы за целый год выпустили их всего 1458 единиц! Лишь значительно позднее, с развитием более совершенных методов подсчета боевого потенциала, расчетные цифры стали приближаться к истинным. Этому способствовали произведенные в ДМИ очередные структурные изменения. В 1940 году была образована секция МИ-9, работавшая с важнейшим источником информации — немецкими военнопленными. В мае были сформированы еще три новых подразделения: занимавшаяся исключительно Германией секция МИ-10, секция военной безопасности и полевой цензуры МИ-11 и осуществлявшая связь с гражданской цензурой МИ-12.

Постепенно структурные изменения приобрели более масштабный характер. В декабре 1940 года возникла Секция будущих планов противника (ФОЕС), просуществовавшая до марта 1941 года, а затем преобразованная в секцию планирования стран “оси” (АПС), выделенная из ДМИ и включенная в состав Объединенного комитета по разведке. После нападения рейха на Советский Союз к компетенции секции МИ-3 была отнесена теперь вся Европа (кроме Германии), СССР, страны Скандинавии, США и остальные американские государства, а также Ближний, Средний и Дальний Восток. МИ-2 отвечала за работу во всех остальных регионах мира. Изучением обстановки в Третьем рейхе и на оккупированных им территориях занималась секция МИ-14. В декабре секция по работе с военнопленными получила обозначение МИ-19, а ее прежний номер МИ-9 использовался теперь Службой спасения и побегов. После этого реорганизации прекратились до марта 1943 года, когда две секции, занимавшиеся координацией разведывательной деятельности и связью с ОКР, объединились в МИ-17. В свою очередь, в ее составе была образована подсекция по рассылке отчетов службы радиоразведки в заинтересованных подразделениях военного министерства. В связи с расширением масштабов стратегических бомбардировок в июле 1943 года бывшую подсекцию МИ-14 по противовоздушной обороне Германии выделили в качестве межсоюзнической и межведомственной секции МИ-15. В 1945 году обязанности по научно-технической разведке приняла на себя новая секция МИ-16.

Возникли и новые должности заместителей директора военной разведки. ДДМИ(ПВ) руководил секцией МИ-19 и (в значительной степени условно) — МИ-9. В марте 1942 года для координации действий ДМИ и СИС была введена должность ДДМИ(Ф). Еще один заместитель с весны 1943 года занимался руководством МИ-8, связью с ПШКШ/ШКПС и представлял военную разведку в Совете по радиоразведке. В 1944 году число заместителей директора ДМИ увеличилось еще на трех человек. ДДМИ(П) ведал планированием работы и руководил секцией МИ-17, ДДМИ(Г) возглавлял германское направление, включавшее секции МИ-14 и МИ-15, третий заместитель возглавлял все цензурные подразделения. С 1945 года ДДМИ(И) руководил МИ-2, МИ-3, МИ-10, МИ-14, МИ-15 и МИ-РС.

В 1943 году в составе МИ-14 образовалась крайне важная совместная англо-американская подсекция МИ-РС по изучению захваченных германских документов, которая к 1945 году приобрела особую значимость. Как известно, по мере приближения конца войны противоречия в лагере союзников стали постепенно обостряться, и сбор информации о Советском Союзе оказался весьма важным направлением. Однако британская разведка не располагала оперативными позициями в СССР и весьма мало знала о нем до тех пор, пока не получила в свое распоряжение трофейные немецкие документы. Особенно результативным оказался захват архивов разведывательного отдела сухопутных войск Германии “Иностранные армии Востока“. Эти документы легли в основу послевоенной деятельности спецслужб бывших союзников, предоставив им массу информации по государственному устройству, экономике, вооруженным силам и секретным службам Советского Союза, его социальным проблемам, национальным движениям. Британцы получили в свое распоряжение образцы подлинных советских документов, боевые уставы и наставления, шифровальные книги и многое другое, имевшее первостепенное значение в ведении разведки против СССР. Материалов было так много, что секцию МИ-10 целиком специализировали по советской тематике.

К весне 1941 года в Британии наметилась явная тенденция к созданию объединенных разведывательных структур, среди которых важнейшими стали Межведомственный топографический департамент (ИСТД), Комитет по стратегической дезинформации (W) и Y-совет, являвшийся опять-таки подразделением ОКР, ответственным за организацию радиоперехвата переписки противника. С декабря 1943 года он был преобразован в Совет по радиоразведке (СИГИНТ), и с этого момента обозначение “Y” применялось исключительно к деятельности по пеленгации радиоустановок, перехвату сообщений, и вскрытию простых тактических кодов. Вся радиоразведка более высокого уровня стала обозначаться СИГИНТ. Между спецслужбами существовало четкое разграничение сфер, в которых они вели радиоразведку. ВМС отвечали за чтение и обработку всех сигналов действительных или потенциальных противников, относящихся к флоту и морской авиации, ВВС делали то же в отношении происходящего в воздухе, за исключением радиосигналов над водной поверхностью, армия перехватывала и обрабатывала радиообмен войск и военных организаций, РСС с помощью МИ-5 и МИ-6 занималось нелегальным радиообменом в Соединенном королевстве и нейтральных государствах, а Форин офис ведал дипломатическим и коммерческим радиообменом. Посты перехвата различных ведомств были разбросаны по всей территории Велико британии:

— Служба радиобезопасности (РСС), первоначально обозначавшаяся МИ-8 (с) — Сэн-дридж, Уаймондхэм, Бриджуотер, Форфар, Турсо, Гилнахирк, Сент-Элт;

— Служба правительственной почты (ГПО) — Сэндридж, Купар, Брора;

— ВВС — базы Монтроуз, Чидл, Чиксендс Прайори, Уоддингтон;

— Адмиралтейство — Айртон Мур, Лифилд;

— армия — Форт Бриджвудс, Флауэрдаун, Боманор, Шэфтсбюри, Ротамстед;

— СИС — Онслоп Парк, Нокхолт, Уэддон Холл, Уинди Ридж, Нэш;

— СОЕ — Тэм Парк (СТС-52), Грэндон Андервуд (СТС-53А), Паундон Хаус (СТС-53В), Сигнал Хилл (СТС-53С), Белхэвен Хаус (СТС-53Д), Фоули Корт (СТС-54).

Кроме того, Бюро стратегических служб (ОСС) США также располагало на территории Великобритании двумя постами перехвата в Сигнал Хаус (“Чарли”) и Лэйд Плэйдс (“Виктор”)[37]. Следует отметить, что точки СОЕ и ОСС осуществляли перехват лишь эпизодически, поскольку в основном занимались поддержанием связи с агентами. В ходе войны дислокация и ведомственная принадлежность станций радиоразведки неоднократно изменялись. Например, в 1943 году их структура выглядела следующим образом (в скобках указано количество приемников на каждом посту):

— Адмиралтейство — Скарборо (72), Флауэрдаун (40), Чиксэндс (16), Купар (15), Шетландские острова (2);

— армия — Боманор (140), Харпенден (23), Кеддлстон Холл (36), подвижные посты (6);

— ВВС — Чиксэндс (105), Чидл (75), Кингсдаун (15), Уэддингтон (24), Тин (19), Уик (14);

— МИД — Брора (14), Купар (13), Дэнмарк Хилл (23), Сэндридж (54), Уитчарч (40), Нокхолт (35);

— ГПО — Сент-Олбэнс (8), береговые станции (9)[38].

Немаловажную роль в системе оперативных органов Великобритании играла цензура, формально к таковым не относившаяся. Этот институт традиционно использовался весьма широко и служил инструментом как обеспечения безопасности, так и сбора информации о противнике путем контроля почтовых и телеграфных отправлений в/из нейтральных государств. Военное цензурное ведомство (МС) собирало и накапливало данные на отдельных лиц и организации и передавало их в картотеку МИ-5. Ее размещавшийся в лондонской тюрьме Уормвуд-Скрэбс центральный аппарат (МС-1) руководил работой ряда цензорских постов и лондонскими отделами МС-3 (обработка, анализ и рассылка корреспонденции), МС-4 (телеграфная цензура), МС-5 (почтовая цензура). Объем операций последнего подразделения был весьма велик. По состоянию на начало 1940 года в нем трудились 2109 сотрудников, за первые четыре месяца войны обработавших 4 миллиона почтовых отправлений[39]. Помимо Лондона, весьма важное значение имел пост МС-5 в Ливерпуле, осуществлявший операции по перлюстрации корреспонденции со всеми подцензурными странами и действовавший в контакте с лабораторией проверок и кодов местного университета. В ней проводились все технические исследования писем и прочих отправлений на предмет обнаружения симпатических чернил, микроточек и тайных пометок. Первоначально уделявшая больше внимания вопросам безопасности МС вскоре изменила основное направление своей деятельности и в большей степени сосредоточилась на сборе разведывательной информации, в основном по нейтральным государствам.

Британские специальные службы были не одиноки в своих операциях против стран “оси”, важным элементом их деятельности было взаимодействие с союзниками. Ранее описывались взаимоотношения со спецслужбами обосновавшихся в Лондоне эмигрантских правительств. Естественными союзниками англичан стали американцы, в особенности это относилось к их морской разведке ОНИ. Ее будущий руководитель до 1941 года служил военно-морским атташе Соединенных Штатов в Лондоне, поэтому в Вашингтон он уехал с готовым планом координации операций. В 1942 году в британской столице появилась военно-морская миссия США, одной из задач которой являлся обмен разведывательной информацией по перемещениям надводных кораблей и подводных лодок стран “оси”.

В этом же году в Лондон прибыли первые представители американского Бюро стратегических служб (ОСС), первоначально совершенно справедливо воспринимавшиеся англичанами как еще ничего не умеющие младшие партнеры. Тем не менее, они были полны энтузиазма и желания включиться в оперативную работу на оккупированных Германией территориях, о чем позднее в иронических тонах вспоминал Малькольм Маггеридж: “Ах, эти первые представители ОСС в Лондоне! Как хорошо я помню их, прибывших, подобно юным барышням в цветах, прямо после окончания школы, поголовно свежих и невинных, чтобы начать работу в нашем старом вонючем разведывательном борделе. Всех их слишком быстро обольстили и развратили, и они стали неотличимыми от закаленных профессионалов, пробывших в игре четверть столетия или дольше”[40]. Первая задача американцев заключалась в том, чтобы суметь войти в британское общество и быть принятыми в нем, что оказалось весьма непросто. Они прекрасно осознавали, что от декларированных намерений до их практического воплощения пролегает долгий путь, который особенно сложно пройти в консервативной среде, зачастую даже внешне дающей понять чужакам, что они здесь лишние. Поэтому на должности старших офицеров миссии ОСС в Лондоне были назначены выходцы из наиболее респектабельных кругов США, что особенно ярко проявилось в личности ее руководителя Эста Брюса — известного в Соединенных Штатах мультимиллионера, члена советов директоров свыше 20 корпораций, сына сенатора и бывшего дипломата в Риме. В довершение всего он был женат на дочери Эндрю Меллона, считавшейся самой богатой женщиной мира. Перед магией таких денег не могли устоять даже самые рафинированные снобы, поэтому расчет оказался точен. Социальный фактор сыграл немалую роль в начальном периоде сотрудничества ОСС с СОЕ и отчасти СИС.

Искушенные в политике британцы весьма осторожно отнеслись к намерениям американцев создать агентурные сети на континенте, небезосновательно усмотрев в этом опасность утратить влияние на проходящие в Европе политические процессы. По этой причине первоначально СИС допустила союзников лишь к вопросам наступательной контрразведки, то есть внедрения в структуры германских спецслужб, однако интересы ОСС простирались много дальше. Его руководитель генерал Донован постоянно требовал от начальника секции специальной разведки (СИ) своей лондонской миссии Уильяма Мэддокса всемерно развивать агентурный аппарат на континенте, но тот обоснованно опасался испортить только начавшие устанавливаться отношения с МИ-6. Укреплению сотрудничества парадоксальным образом способствовало вмешательство директора ФБР Гувера, перехватившего контакты разведчиков с МИ-5 и полностью отстранивших их от этого направления. Он направил в британскую Службу безопасности двух своих представителей, которые оказались весьма удовлетворены контактами и предоставили в Вашингтон самый благоприятный доклад, после чего в посольстве США появилась должность атташе по правовым вопросам. Разведчики всегда очень остро воспринимали прямое и грубое вмешательство контрразведки в свои внешние контакты, и в результате соперничавшая с МИ-5 СИС стала относиться к американцам значительно лучше. Наметившееся расположение, однако, не распространялось на руководителя контрразведывательной секции миссии ОСС Нормана Холмса Пирсона, которого воспринимали как чужака, почти соперника. Яростным противником каких-либо контактов с американцами был Дэнси, буквально саботировавший сближение МИ-6 с секцией специальной разведки (СИ) ОСС.

Значительно успешнее обстояли дела у секции специальных операций (СО), руководство которой учло печальный опыт коллег из СИ и даже не пыталось общаться с британскими разведчиками. В этом случае американцы развивали взаимодействие с СОЕ, для которого сам факт конфронтации кого-либо с СИС уже сам по себе являлся прекрасной рекомендацией. В январе 1943 года между двумя службами было заключено соглашение о сотрудничестве в поддержке антинацистского подполья в Европе, хотя британцы не слишком надеялись на непрофессиональных союзников: в штатах секции СО отсутствовали военные. Бывший банкир Хэмбро из-за политических разногласий с министром экономической войны лордом Сельборном ушел с поста исполнительного директора СОЕ. Его сменил генерал Габбинс, и Донован был вынужден поступить аналогично, направив в Лондон для руководства секцией СО полковника Джозефа Хаскелла. Лишь после этого американцам было позволено непосредственно участвовать в тайных операциях в Европе и забросить туда своего первого агента, которым стал 30-летний капитан морской пехоты Питер Ортиц.

После высадки британских и американских войск в Европе в июне 1944 года ОСС получило от Верховного штаба союзнических экспедиционных сил (СХАЕФ) задание осуществить агентурное проникновение в Третий рейх. С этой целью в секции СИ был разработан план “Фауст”, названный так из-за стремления этого персонажа трагедии Гете к поиску знания. После одобрения плана 20 августа ответственность за его исполнение была возложена на лондонскую и бернскую резидентуры ОСС. В Лондоне наиболее перспективным направлением было признано использование профсоюзных контактов, ввиду чего руководителем этой части операции “Фауст” назначили начальника профсоюзного отделения секции СИ Артура Голдберга, ранее получившего известность своим участием в процессах по решению трудовых споров. После непродолжительного поиска путей решения задачи подчиненный Голдберга лейтенант Джозеф Гоулд установил контакт с лидером группы германских беженцев-коммунистов, сыном председателя отделения антифашистского комитета “Свободная Германия” в Великобритании Юргеном Кучински и попросил его подобрать нескольких перспективных агентов для заброски в рейх. Вскоре разведчику были представлены бывшие деятели рабочего движения Пауль Линднер, Антон Рух, Курт Грубер и Адольф Буххольц. Все они некоторое время вели подпольную работу в Германии, а в середине 1930-х годов эмигрировали в Чехословакию. Оттуда в числе 8 тысяч беженцев их вывезли в Польшу, а после ее разгрома всем четверым посчастливилось попасть в Великобританию. Кандидаты в агенты произвели на Гоулда благоприятное впечатление, и вскоре Кучински для обеспечения конспиративности встреч с ними направил к лейтенанту еще одного эмигранта Карла Кастро. Тот помог подобрать дополнительных людей, в результате чего к перечисленным четверым добавились Вернер Фишер, Вальтер Струве и Эмиль Конхаузер. Все они слишком давно не были на родине, и для освежения знаний о Германии всех на несколько недель под соответствующими легендами внедрили в лагеря военнопленных. К весне 1945 года в рамках операции “Фауст” были подготовлены к заброске пять миссий: “Тул”, “Хаммер”, “Маллет”, “Чизел” и “Пикэкс” (не путать с одноименной операцией по заброске советских агентов в Европу через Великобританию), позднее была организована еще одна миссия “Базсоу”. В марте 1945 года руководство ОСС усомнилось в надежности своих агентов, поскольку направивший их комитет “Свободная Германия” уже приобрел очевидную просоветскую и прокоммунистическую направленность. Но потребность в получении стратегической военной информации из германского тыла оказалась сильнее политических соображений, и миссии по программе “Фауст” все же были отправлены.

Представляет интерес их техническое оснащение. Разведчикам выдавались ультракоротковолновые приемопередатчики “Джоан-Элинор” (J/Е), разработанные принятыми на службу в ОСС учеными из компании “РСА Лэбораториз” капитаном 3-го ранга Стивеном Симпсоном и доктором де Уиттом Р. Годдардом. Внешне радиотелефоны с телескопической выдвижной антенной очень походили на современные носимые УКВ-станции, имели в длину 15 сантиметров и весили около 1200 граммов. Ограниченные возможности связи только в пределах прямой видимости предопределяли единственный способ связи — с барражирующим самолетом. О месте и времени сеанса агентов планировалось извещать в передачах Би-Би-Си. Связь осуществлялась голосом, сигнал не кодировался, однако германские радиоконтрразведчики не знали о существовании специальной УКВ-аппаратуры и не прослушивали этот диапазон, поэтому риск перехвата был признан приемлемо низким.

Наибольший успех принесла миссия “Хаммер”. 2 февраля 1945 года ее агенты Линднер и Рух приземлились с парашютами около Берлина и должны были собирать военную стратегическую информацию. В ходе первого сеанса связи 26 марта они передали на прилетевший самолет данные о передвижении некоторых частей вермахта, а затем вышли на контакты с местными антинацистскими группировками. 8 апреля парашютисты получили сигнал о втором сеансе связи, однако провести его не смогли. Несколько позднее они оказались в районе боевых действий и приняли участие в бою за захват моста у Баумшуленбрюке на стороне Красной Армии. Агенты раскрыли себя перед командиром советской части капитаном Мартовым, им не слишком поверили и до выяснения вопроса отправили на два месяца в лагерь военнопленных под Лейпцигом, хотя позднее с извинениями освободили. Остальным группам повезло меньше. Относительно неплохо обстояли дела у Струве и Кон-хаузера (миссия “Пикэкс”), успевших 4 апреля провести сеанс связи и сообщить данные о некоторых воинских перевозках. Грубер (миссия “Чизел”) погиб при приземлении, Фишера (миссия “Базсоу”) советские солдаты приняли за врага и убили, Буххольц (миссия “Маллет”) немедленно по приземлении был схвачен “СМЕРШ” и некоторое время провел в заключении. Фактически операция не принесла заметных результатов, однако настоящих успехов в заброске агентуры в рейх не добилась ни одна из разведывательных служб антигитлеровской коалиции. Но усилия ОСС в этом направлении ознаменовались еще одним, совершенно неожиданным для их организаторов результатом, о котором американцы узнали лишь много лет спустя. Юрген Кучински являлся агентом советской военной разведки, и обращение к нему Гоулда помогло ГРУ ГШ КА контролировать действия ОСС на этом направлении с начала и почти до конца. Кастро также работал на ГРУ, что избавило Кучински от необходимости проявлять немотивированный интерес к практическим деталям операции и способствовало его безопасности.

[37] West, Nigel. The SIGINT Secrets…, p.p. 308–309.

[38] Budiansky, Stephen. Battle of Wits. The Complete Story of Codebreaking in World War II. The Free Press, New York, London, Toronto, Sidney, Singapore, 2000, p.p. 357 — 358.

[39] Bryden, John. Op. cit, p. 17.

[40] Smith, R. Harris. OSS. The Secret History of America’s First Central Intelligence Agency. University of California Press. Bekerley, Los Angeles, London, 1972, p. 163.