Конечно, эукариоты не смотрели на календарь и при виде даты «825 миллионов лет назад» единогласно голосовали за переход к новой, многоклеточной форме существования. Многоклеточные создания возникли задолго до этого момента, а одноклеточные никуда не делись и прекрасно себя чувствуют и сегодня (как и бактерии). Но после ледникового периода 825 миллионов лет назад многоклеточные существа из редкой экзотики превратились в обыденность. Миллиард лет назад над слоем слизистого ила лишь кое-где встречались одинокие слоевища многоклеточных водорослей. Спустя 200 миллионов лет морское дно было покрыто лесом слоевищ, а 500 миллионов лет назад водоросли были в непрерывном движении от множества населяющих их животных – некоторые были видимы даже невооруженным глазом.
Точно так же жизнь готовится к следующему шагу по шкале сложности. Как бактерии, объединившись, образовали эукариот, как результатом объединения теперь уже эукариотических клеток стали многоклеточные животные, растения и грибы, так эти организмы объединятся, чтобы в последние эпохи жизни на Земле дать начало новой форме живых существ, возможности и мощь которых мы вряд ли можем представить.
Семена посеяны давным-давно.
Вскоре после выхода на сушу растения обнаружили, что в тесной связи с подземными грибами жить гораздо проще. Такая связь – микориза – объединяла грибные гифы с корнями растения. Растения делились с грибами продуктами фотосинтеза, а грибы в обмен поставляли растениям микроэлементы, добытые из глубоких слоев почвы[373].
Большинство современных наземных растений образует микоризы с каким-то видом грибов. Многие растения без микоризы просто не могут выжить. Гуляя по лесу, помните, что у вас под ногами тесно переплетаются и обмениваются разными веществами микоризы множества растений. Все эти переплетающиеся микоризы образуют единую сеть, регулирующую рост всего леса. Лес со всеми деревьями и их микоризами – единый суперорганизм[374].
Грибы способны управлять жизнью на огромных площадях. Один из крупнейших известных организмов – «особь» одного из видов опят, Armillaria bulbosa, чьи гифы раскинулись на площади 15 гектар в лесу Северного Мичигана. Эту подземную сеть нелегко увидеть, но она не просто существует – этот гриб весит больше 10 тонн, а его возраст превышает полторы тысячи лет[375]. Впрочем, считать это особью сложно. Нежданные и всепроникающие грибные гифы незримо тянутся в каждый угол и закоулок. Эта сеть вырастает до огромных размеров, укрытая слоем земли от любопытных глаз.
Спустя много-много лет, когда век динозавров стремился к своей вершине, в мире растений произошла тихая революция – появились цветковые растения.
Первыми цветковыми стали маленькие стелющиеся растения, обитающие у уреза воды, но вскоре их можно было встретить уже почти везде. Спустя сто миллионов лет цветковые стали основной группой наземных растений.
Одним из преимуществ цветковых является их способность привлекать опылителей, а не полагаться в вопросе размножения на прихоть ветра и прочих погодных явлений. Как и много раз до и после, в случае с цветковыми растениями жизнь вновь обвела природу вокруг пальца, обратив проблемы к выгоде.
Поэтому вряд ли можно считать совпадением, что цветковые растения появились одновременно со стремительным ростом разнообразия и численности насекомых-опылителей, в первую очередь муравьев, пчел и ос (относящихся к отряду перепончатокрылых) и бабочек (чешуйчатокрылые)[376]. Предки этих насекомых существовали уже миллионы лет, но появление цветковых подстегнуло их эволюцию.
Взаимоотношения некоторых растений с их опылителями настолько тесные, что они просто не могут выжить друг без друга. Например, инжир и другие представители рода фикус не могут размножаться без участия соответствующего вида ос из семейства агаонид, вся жизнь которых связана с этими деревьями. То, что мы считаем плодом инжира, на самом деле «дом», специально выращенный осами для себя[377]. Подобные тесные отношения известны, например, для юкки и опыляющих ее ночных бабочек[378]. В каком-то смысле инжир и оса-бластофага образуют единый организм, неразделимый союз, как и юкка с юкковой молью.
Многие муравьи, пчелы и осы развиваются в новое, более интегрированное состояние, независимо от их интеграции с растениями, – если не считать того факта, что эволюция цветковых подстегнула эволюцию этих групп насекомых. Многие представители этих групп живут гигантскими колониями, в которых отдельные особи выполняют специализированные задачи – например по защите колонии или добыванию пропитания. Важно, что размножаться во всей колонии может только одна особь – царица. Так же происходит и в многоклеточных организмах, где задача размножения возложена на небольшую отдельную группу клеток.
Такие колонии являются суперорганизмами. Для них даже характерно собственное поведение, как для отдельных животных. Например, некоторые колонии бородатых муравьев-жнецов, Pogonomyrmex barbatus, в засуху отправляют меньше фуражиров, чем другие колонии этого же вида, компенсируя это основанием большего количества дочерних колоний[379]. Подобно человеку, муравьи находятся в тесной связи с обитающими внутри их бактериями и обитающими возле них животными. Муравьи устраивают грибные сады в своих муравейниках и пасут тлей, которых «доят», чтобы получить выделяемую тлями сладкую жидкость.
Социальность – признак, связанный с успехом[380]. Успех Homo sapiens можно объяснить стремлением к социальности, при которой, как и у общественных насекомых, отдельные люди, как правило, специализируются на определенных задачах. При такой организации можно накопить больше ресурсов при меньших затратах, чем могут достичь индивиды поодиночке. Много ли людей в современном мире могли бы жить с хоть каким-то комфортом, если бы им пришлось самим обеспечивать себя всем необходимым? Так же и у общественных насекомых. Так было задолго до их появления, и так будет и после вымирания человечества. Преимущества от сочетания небольшого размера особи и крупномасштабной сложной организованности постепенно будут становиться все более весомыми.
Со временем, когда углекислого газа для фотосинтеза будет все меньше и меньше, такого рода взаимодействия между разными видами станут все более распространенным явлением. Отдельные особи будут становиться меньше и переходить к более эффективному использованию ресурсов, становясь участниками огромных общественных суперорганизмов. Растения станут полагаться на животных в вопросах обеспечения углекислотой и опыления. Не участвующие в этих взаимодействиях растения в конце концов вымрут. Осы-бластофаги и юкковые моли своим обликом и поведением уже сейчас сильно отличаются от своих вольноопределяющихся неразборчивых родственников.
Растения будут образовывать все более тесные связи со своими опылителями, тем более если это будут общественные насекомые. Изменения будут ускоряться, пока насекомые не станут простыми переносчиками пыльцы и углекислоты. В итоге они окажутся мало отличимыми от микроскопических внутренних органов растения, словно митохондрия – внутриклеточная органелла, когда-то бывшая свободноживущей бактерией. Размножение насекомых полностью синхронизируется с таковым растением. Они станут единым целым.
Но и сами растения изменятся до полной неузнаваемости. По всей видимости, они станут подобными грибам, спрятав большую часть своего тела под землю, где эти производные стеблей и корней разрастутся в большие полые клубни. Там будут обитать производящие углекислоту симбиотические насекомые, теперь похожие больше на микроскопических червей или даже амебоподобные клетки, смысл существования которых заключается в опылении крохотных внутренних цветков. Такие растения будут лишь время от времени выпускать на поверхность фотосинтезирующие органы. Но количество доступного углекислого газа будет уменьшаться, солнечный жар усиливаться, и «время от времени» превратится в «редко», которое, в свою очередь, станет «теперь уже вряд ли».
Впрочем, изредка растения все же будут выстреливать на поверхность маленькие цветки, чтобы, проведя сеанс ветроопыления, поддерживать генетическое разнообразие. Эти же цветки будут, словно маяки, показывать, что еще не все потеряно.
Земля по-прежнему в движении. Через 250 миллионов лет континенты вновь объединятся в суперконтинент, крупнейший из когда-либо существовавших. Как и Пангея, он расположится поперек экватора[381]. Внутренние районы будут самой сухой из пустынь, окруженной горными хребтами титанической высоты и протяженности.
Там будут признаки жизни. Жизнь в море будет проще и сосредоточится в основном в глубоководных районах. Суша будет выглядеть совершенно безжизненной, но это будет обманчивое впечатление: жизнь никуда не денется, но добраться до нее будет непросто. Копать надо будет много и глубоко.
Даже в наши дни множество живых существ обитает под землей, ускользая от внимания остальных, глубже, чем корни деревьев, даже глубже, чем микориза и грибы-рекордсмены, хотя те, скорее всего, могут чувствовать этих невидимок.
Глубоко под землей обитают бактерии, которые разлагают минералы и добывают скудную энергию, превращая эти минералы из одной формы в другую[382]. Этими бактериями питаются крошечные создания[383]. В основном это круглые черви – тип животных, на который обращают меньше всего внимания и которым больше всего пренебрегают. Животные и растения в такой степени заражены круглыми червями, что, как сказал один ученый, если бы все живые существа на Земле, кроме круглых червей, стали прозрачными, все равно можно было бы легко различить призрачные очертания растений и животных, людей и даже почвы у нас под ногами[384].
Жизнь в глубинной биосфере идет так неторопливо, что величавые ледники покажутся на ее фоне гарцующими жеребятами. Настолько неторопливо, что едва отличима от смерти. Бактерии растут крайне медленно, делятся редко и могут жить столетиями. По мере нагревания планеты и исчерпания атмосферного углекислого газа, жизнь в глубине начнет ускоряться.
Солнечное тепло подтолкнет эти изменения, как и вторжение сверху нового типа организмов – трудно представимого объединения организмов, которые когда-то были растениями, грибами и животными, а потом стали последними упрямцами, обитающими близко к поверхности планеты. Эти суперорганизмы привлекут глубинные бактерии к делу, предоставляя тихую гавань в обмен на энергию и питательные вещества, поскольку фотосинтез уже ушел в прошлое.
Подобные грибнице нити суперорганизмов будут пронизывать земную кору в поисках поддержки и новых существ, пригодных для включения в свой состав, до тех пор, пока однажды, ближе к концу истории планеты, все гифы всех суперорганизмов не встретятся и не сольются. Так, возможно, ближе к своему закату жизнь объединится в единую живую сущность, не желающую склоняться перед угасанием света.
Земля по-прежнему будет в движении, но уже в медленном и словно бы болезненном, ведь планета будет уже очень стара, как изнуренный артритом старик. Континентальные плиты скользят уже не так легко, как раньше.
Во времена юности планеты источником конвективного тепла, приводившего в действие дрейф континентов, был распад радиоактивных элементов – урана и тория, синтезированных в последние секунды пылавшей когда-то сверхновой. При образовании нашей планеты эти элементы опустились вглубь одними из первых. Но этот костер сгорел.
Суперконтинент, образовавшийся через 800 миллионов лет после наших дней, будет крупнейшим в истории планеты. И последним. Континенты, чей неустанный бег был вечным стимулом жизни (почти так же часто – неумолимой дланью рока), окончательно остановятся.
На поверхности жизни не будет. Но даже в глубине жизни на нашей планете остался последний вздох. Последние обитатели моря, собравшиеся вокруг гидротермальных источников, погибнут, когда «курильщики» иссякнут.
Миллиард лет спустя жизнь на Земле, которой всегда удавалось обернуть любой вызов своему существованию в трамплин для новых достижений, в конце концов угаснет[385].
[373] См.: Simon L. et al. Origin and diversification of endomycorrhizal fungi and coincidence with vascular land plants // Nature. 1993. 363: 67–69.
[374] См.: Simard S. W. et al. Net transfer of carbon between ectomycorrhizal tree species in the field // Nature. 1997, 388: 579–582; Song Y. Y. et al. Defoliation of interior Douglas-fir elicits carbon transfer and stress signalling to ponderosa pine neighbors through ectomycorrhizal networks // Scientific Reports. 2015. 5: 8495; Whitfield J. Underground networking // Nature. 2007. 449: 136–138.
[375] . Smith M. L. et al. The fungus Armillaria bulbosa is among the largest and oldest living organisms // Nature. 1992. 356: 428–431.
[376] Разнообразие перепончатокрылых начало складываться около 281 миллиона лет назад (Peters R. S. et al. Evolutionary history of the Hymenoptera // Current Biology. 2017. 27: 1013–1018); древнейшие известные ночные бабочки жили 300 миллионов лет назад (Kawahara A. Y. et al. Phylogenomics reveals the evolutionary timing and pattern of butterflies and moths // Proceedings of the National Academy of Sciences of the United States of America, 2019. 116: 22657–22663).
[377] Почему же, лакомясь инжиром, мы не набиваем полный рот ос? Хорошо рассказано в: Cook J. M. and West S. A. Figs and fig wasps // Current Biology. 2005. 15: R 978–R 980.
[378] См.: Sheppard C. A. and Oliver R. A. Yucca moths and yucca plants: discovery of «the most wonderful case of fertilization» // American Entomologist. 2004. 50: 32–46.
[379] См.: Gordon D. M. The rewards of restraint in the collective regulation of foraging by harvester ant colonies // Nature. 2013. 498: 91–93.
[380] Этот предмет подробно рассмотрен в книге Э. Уилсона «Хозяева Земли. Социальное завоевание планеты человечеством» (Wilson E. O. The Social Conquest of Earth. N. Y.: Liveright, 2012 (Уилсон Э. Хозяева Земли. Социальное завоевание планеты человечеством / Пер. с англ. Н. Ленцман. СПб.: Питер, 2014).
[381] В том, что через 250 миллионов лет на планете будет новый суперконтинент, ученые единодушны. Вопрос в том, каким он будет. Одна модель предполагает, что Северная и Южная Америка продолжат двигаться на запад, пока не столкнутся с Восточной Азией, уничтожив Тихий океан. Согласно другой модели, движение Америк на запад прекратится, и они повернут вспять, столкнувшись с западной оконечностью Евразии, что приведет к закрытию Атлантики. Аргументация обоих сюжетов разобрана в книге: Nield Ted. Supercontinent. L.: Granta, 2007.
[382] Хорошее вступление в проблему глубинной биосферы дано в статье: Mascarelli A. L. Low life // Nature. 2009. 459: 770–773.
[383] См.: Borgonie G. et al. Eukaryotic opportunists dominate the deep-subsurface biosphere in South Africa // Nature Communications. 2015. 6: 8952; Borgonie G. et al. Nematoda from the terrestrial deep subsurface of South Africa // Nature. 2011. 474: 79–82.
[384] Им был «отец американской нематологии» Натан Кобб, написавший этот этюд в одной из своих главных работ (Cobb N. A. Nematodes and their relationships. Washington DC: US Department of Agriculture, 1914. P. 472).
[385] Из моделей круговорота углерода следует, что жизни на Земле осталось существовать от 900 миллионов до 1,5 миллиарда лет. Спустя еще миллиард лет на планете выкипят все океаны. (См.: Caldeira K. and Kasting J. F. The life span of the biosphere revisited // Nature. 1992. 360: 721–723.) Что произойдет потом, зависит от темпов выкипания океанов. Случись это быстро – Земля высохнет и станет горячей пустынной планетой. Медленно – и планету окутает густая пелена, которая создаст настолько мощный парниковый эффект, что поверхность Земли расплавится. Эти восхитительные картины принадлежат Питеру Уорду и Дональду Браунли (Ward Peter and Brownlee Donald. The Life and Death of Planet Earth. Times Books, Henry Holt and Co., 2002). Но закончится все одинаково: еще через несколько миллиардов лет Солнце превратится в красного гиганта, заполнит собой полнеба и выжжет Землю дотла, если вовсе не поглотит. Затем наше светило, сбросив большую часть своей массы в виде планетарной туманности, сожмется в крошечного белого карлика и в таком виде сможет существовать триллионы лет. Солнце, хоть и звезда, но недостаточно массивная, чтобы вспыхнуть сверхновой, в пепле которой могли бы возникнуть новые поколения звезд, планет и жизни.