Глава 38. Глобальная экспансия Европы
После того как Колумб открыл морской путь в Америку в 1492 году, великая европейская экспансия изменила нашу планету как политически, так и биологически. К XV веку шансы на создание мировой империи имели два принципиальных соперника – Европа и Китай, и фаворитом был Китай. Он был единым политическим образованием с населением в 125 миллионов, в то время как в Европе, имевшей вдвое меньше жителей, государства вечно находились в состоянии войны друг с другом, несмотря на общую религию.
И в Китае, и в европейской Португалии имелись лидеры, заинтересованные в расширении границ. В начале XV века император Юнлэ поручил своему адмиралу Чжэн Хэ провести грандиозные исследования территорий до Явы, Цейлона, Аравии и Восточной Африки на самых крупных и современных океанских судах из всех когда-либо существовавших на тот момент. Китайские корабли несли девять парусов, имели четыре палубы, управлялись с помощью кормовых рулей и обладали внутренними водонепроницаемыми переборками, а на борту могли находиться сотни людей 295. Используя магнитный компас, суда добрались до Восточной Африки в 1420-х годах, неся с собой великие китайские изобретения: бумажные деньги и порох.
Португальский принц Генрих Мореплаватель тоже посвятил свою жизнь исследованиям: он финансировал несколько путешествий вдоль западного побережья Африки. Главным прорывом стало появление каравеллы – небольшого маневренного судна, которое позволяло двигаться вне зависимости от преобладающих ветров. В 1418 году португальцы открыли и вскоре заселили Мадейру, а в 1427 году открыли Азорские острова. После смерти Генриха в 1460 году португальцы продвинулись по африканскому берегу до Сьерра-Леоне. Хотя европейские историки и прославляют усилия Генриха, но по китайским меркам они были ничтожными.
Дарвиновское правило миграции благоприятствует более крупным образованиям, ведущим эволюционную гонку, и Китай, учитывая к тому же его технологические преимущества, был явным лидером. Однако против него были другие факторы. Китайцы никогда не были морскими колонизаторами, свои сражения за расширение и контроль они вели на суше. Поэтому достижения Чжэн Хэ стали исключением и были забыты. Напротив, европейцы создавали колонии за морем уже минимум 10 000 лет, причем жили вокруг природного тренировочного поля – Средиземного моря, которое римляне именовали Mare Nostrum, то есть «наше море». Начиная с открытия и заселения Крита 10 500 лет назад, первые европейские поселенцы использовали корабли, чтобы добраться до одного острова за другим, и эта традиция процветала до времен Карфагена, когда европейцы на короткое время исчерпали пригодные для колонизации острова. Однако к IX веку процесс возобновился: викинги открыли Исландию, Гренландию и Северную Америку, поселившись на всех этих территориях. В XV веке баскские моряки повторно открыли Ньюфаундленд, Колумб добрался до островов Карибского моря, а португальцы доплыли до Индии.
Ко времени Генриха Мореплавателя в арсенале европейцев появился новый инструмент: классические миры Греции и Рима. Генрих мог читать Гомера и Платона, Плутарха и Страбона, а через 15 лет после его смерти его преемники смогли познакомиться с Геродотом. Во время Темных веков[269] эти тексты были для жителей Западной Европы потеряны. Но теперь они снова узнали, что мир круглый и очень большой, что он является захватывающим и странным местом.
Когда морская экспансия развернулась на полную катушку, европейцы быстро приспособились к тем возможностям, что обнаружились на новооткрытых землях, и расширили свою традиционную экологическую нишу. Там, где уже существовали стратифицированные общества, европейская колонизация была своего рода социальным обезглавливанием: местная правящая верхушка заменялась европейцами. Этой модели следовали завоевания испанцами инкской и ацтекской империй, а также различных индийских княжеств. Когда население было не таким плотным и поселенцев устраивали природные условия (например, в Северной Америке, Южной Африке или Австралии), они следовали освященной веками традиции возделывать новые земли в качестве фермеров. Однако некоторые регионы (большая часть Экваториальной Африки или Новая Гвинея) оказывались для европейцев настолько негостеприимными или далекими, что их присутствие, если оно вообще ощущалось, было мимолетным.
В животном мире найдется очень мало видов, для которых можно проследить параллель с такой европейской экспансией – чтобы они начали с небольшой области и успешно колонизировали значительные территории. Однако примеры все же существуют. Самый яркий из них – малая крыса, небольшой грызун, похожий на черную крысу, но весящий вдвое меньше. Эти крысы происходят с индонезийского острова Флорес (площадью всего 13 500 квадратных километров) в Малайском архипелаге, на котором они жили примерно до 4000 лет назад 296. Когда здесь высадились путешествующие предки полинезийцев, крысы забрались в их лодки. Сегодня малая крыса проживает от Мьянмы до Новой Зеландии и от острова Пасхи до Гавайев, что делает ее одним из наиболее широко распространенных мелких млекопитающих во всем мире. Как и почему это животное так успешно расширило свой ареал? В конце концов, острова Индонезии (а на деле весь мир) просто изобилуют крысами. Не случайно Флорес был также родиной мелкого гоминида Homo floresiensis, известного также как «хоббит». При массе втрое меньше взрослого человека он был ростом с трехлетнего ребенка. Предки «хоббита», возможно, оказались на Флоресе 2 миллиона лет назад, так что у миниатюрной крысы хватало времени, чтобы сформировать с ним экологические связи[270]. Флоресский гоминид исчез 50 000 лет назад, примерно в то же время, когда на острове появились первые люди, однако малая крыса выжила. Возможно, этот грызун обнаружил, что стоянки прямоходящих человекообразных – подходящее место для жизни. Если говорить экологическими терминами, малая крыса, возможно, была уже преадаптирована к проникновению в места обитания человека, поскольку долгое время прожила с «хоббитом». Итак, малая крыса и европейцы, похоже, нарушили дарвиновское правило миграции по совершенно разным причинам: крыса была уже приспособлена к проживанию вместе с человеком, в то время как европейцы были подготовлены к колониальному стилю жизни, поскольку были морским народом, возникшим на перекрестке мира.
*[271]
Глава 39. Новые европейцы
Мириады животных устроились в Европе после того, как их привез человек, однако не утвердился ни один вид, завезенный римлянами. Определенно, ни один другой народ не импортировал сюда такого разнообразия существ, вот почему это настолько же удивительно, как и то, что римляне не добавили в домашний зверинец ни одного вида. Однако они развезли по Европе различные виды, например завезли в Британию лань и зайца-русака. Везде, где они селились, распространялась черная крыса: она была настолько связана с местами проживания римлян, что исчезла в Британии после их ухода, а вернулась уже с норманнами[272]. После этого черная крыса процветала – пока не появилась серая крыса, или пасюк, которая добралась до Британии во времена Ганноверской династии в XVIII веке. Известный натуралист Чарльз Уотертон называл ее «ганноверской крысой»: набожный католик и любитель британской дикой природы, он считал одинаково пагубными и ее нашествие, и влияние немецкоговорящих монархов[273].
Римляне, возможно, приложили также руку к распространению наиболее благородной пернатой дичи – обыкновенного фазана. Будучи по происхождению азиатской птицей, фазан продвинулся на запад до Греции уже к V веку до нашей эры, а Плиний в I веке нашей эры упоминает о его наличии в Италии. Появление фазана в Британии вполне логично связать с римлянами: кости птицы обнаружены минимум на восьми римских археологических площадках в этой стране. Однако существует вероятность, что птиц не выращивали в Британии, а привозили из других мест297.
Как и черная крыса, фазан, похоже, на время исчез после ухода римлян. Первое письменное упоминание об этой птице датируется XI веком, когда король Гарольд предложил фазана священникам аббатства Уолтхэм. Первые популяции, которые однозначно являлись дикими (и защищались королевским указом), датированы XV веком 298. Нынешняя британская популяция гибридна: как сказал один местный специалист по разведению, «к настоящему времени скрещивались почти все виды и подвиды»299.
Примерно через 8000 лет после исчезновения в Европе последних слонов эти толстокожие внезапно вернулись. Во время Второй Пунической войны (218–201 гг. до н… э.) Ганнибал отправил 37 боевых слонов с территории нынешней Испании через Альпы в Италию. Горячо обсуждался вопрос, к какому виду они принадлежат. На одной монете того времени изображен явно африканский слон. Однако единственного зверя, пережившего ту войну, – собственного слона Ганнибала – звали Сур, что значит «Сириец», а это заставляет предполагать азиатское происхождение.
Слоны Ганнибала почти наверняка не были прямобивневыми, потому что на монете изображено животное с изогнутыми бивнями. Более того, в римские времена прямобивневые слоны водились только в Экваториальной Африке, весьма далеко от Карфагена. Возможно, слоны Ганнибала происходили от ныне вымершей популяции африканского слона в Атласских горах, состоящей из довольно мелких особей. Но если хотя бы часть слонов была азиатской, они могли происходить от индийских боевых слонов, захваченных египетскими правителями Птолемеями во время военных кампаний в Сирии. Откуда бы они ни были, слоны привыкли к жизни в Европе, выжили в альпийских снегах и вполне успешно наводили ужас на римские легионы.
Через некоторое время после разграбления Рима вестготами в 410 году дорога в Африку открылась снова. Однако теперь это был не сухопутный мост, а маврские суда. Мавры, заселившие многие области Южной Европы в VIII веке, оказались активными «натурализаторами». Известно или есть сильное подозрение, что они несут ответственность за интродукцию в Европу как минимум четырех важных видов млекопитающих: это магот (берберская обезьяна или бесхвостый макак), дикобраз, генета и мангуст.
Генета и мангуст появились где-то после 500 года. Генеты – щедро осыпанные пятнами зверьки из семейства виверровых, которых мавры держали в неволе для борьбы с грызунами (в Северной Африке их до сих пор используют в качестве домашних питомцев). Попав в дикую природу, они сейчас в изобилии водятся на юго-западе Пиренейского полуострова, где также нашли себе дом и египетские мангусты.
Маготы жили в Европе миллионы лет, в теплые периоды добираясь до Германии на севере, но 30 000 лет назад они вымерли, исчезнув со своего последнего европейского плацдарма на Пиренейском полуострове. Однако в Северной Африке маготы выжили и были завезены на Гибралтар примерно в одно время с генетами и мангустами, хотя первое письменное упоминание об этом виде относится только к 1600-м годам. Возможно, маготы исчезли бы на Гибралтаре, если бы не поверье, что англичане будут удерживать скалу лишь до тех пор, пока там живут эти обезьяны.
Британцы оккупируют Гибралтар с 1713 года, однако к 1913 году там оставалось всего десять маготов. Через несколько лет, чтобы предотвратить полное исчезновение, губернатор Гибралтара сэр Александр Годли привез из Северной Африки восемь молодых самок, и ответственность за маготов взяла на себя британская армия. К началу Второй мировой войны на Гибралтарской скале проживали всего семь обезьян, и Черчилль распорядился привезти из Марокко пять самок и поддерживать численность популяции на уровне 24 особей. К 1967 году, когда Испания, казалось, собирается вернуть себе Гибралтар, количество маготов снова понизилось. Обеспокоенный серьезным дисбалансом полов в некоторых группах, заместитель секретаря министерства по делам Содружества отправил губернатору Гибралтара телеграмму в духе комедийных фильмов Carry On:
Сегодня здесь живут 230 маготов, и ими занимается Гибралтарское общество орнитологии и естественной истории. Это единственные дикоживущие обезьяны в Европе.
Хохлатый дикобраз, похоже, тоже появился в Европе вскоре после разорения Рима вестготами в 410 году 301. Это очень крупный грызун, массой до 27 килограммов. Окаменелости показывают, что дикобразы некогда населяли Италию и другие части Европы, возможно, до времени 10 000 лет назад, хотя тогда здесь мог обитать другой вид. Сегодня дикобраз в Европе ограничивается итальянским полуостровом, но неуклонно распространяется на север.
Пытались ли мавры с помощью такой интродукции зверей «африканизировать» Европу? Их родина была не в Европе, и некоторые мавры отчаянно тосковали по родине. Ода эмира Абд Ар-Рахмана I, посвященная пальме, которая «подобно мне, жила в далеком уголке земли», задала главную тему андалузской поэзии 302. После падения Гранады в 1492 году и изгнания мавров из Европы в интродукции животных наступило затишье, которое за немногими исключениями длилось до эпохи европейских империй.
Одним из важных исключений был сазан, или обыкновенный карп, крупная рыба, которая первоначально водилась в нижнем течении Дуная и в других реках, впадающих в Черное море. В Западной Европе он появился примерно в 1000 году благодаря монахам, которые выращивали рыбу в прудах, чтобы помогать людям соблюдать пост, когда можно было есть рыбу, но не мясо. За несколько сотен лет разведение карпа стало крупным бизнесом, однако эта рыба теперь адаптировалась к дикой жизни во многих европейских водоемах 303.
Глава 40. Животные времени империи
Следующая большая волна мигрантов придет из-за Атлантики. С тех пор как викинги основали поселения на побережье Лабрадора в X веке, европейцы постепенно прокладывали связи с Новым Светом – связи, которые в последний раз существовали до Великого перелома, la grande coupure, 34 миллиона лет назад. Появление колумбовского пути в 1492 году означало, что Европа снова становится землей на перекрестке мира, поскольку она лежит на стыке глобальной торговой сети, охватывающей Азию, Африку и Новый Свет. В XVI веке Монтень описал катастрофу, которая происходила при европейской экспансии:
Однако такое воздействие сказывалось и на самой Европе, поскольку шедший сюда поток растений и животных был таким, что ее экосистемы тоже оказались «вверх дном». Некоторые европейские виды вообще попали на грань исчезновения.
Одним из самых вездесущих результатов этой проложенной Колумбом магистрали был еще один важный европейский гибрид – платан кленолистный. Как вы помните, древние платаны процветали в Европе 85 миллионов лет назад, в эру динозавров. В этом смысле они – «живые ископаемые» континента. В семействе платановых всего один род Platanus с десятком видов, ближайшими их родственниками являются протеи и банксии. Несомненно, платан кленолистный, растущий на улицах городов по всему миру, – самый знакомый из платанов. Историк и ботаник Томас Пакенхэм называл его «загадочным бастардом»: его происхождение остается неясным. Однако среди его родительских видов – платан восточный (Platanus orientalis) и платан западный (Platanus occidentalis)305.
У восточного платана очень странная история. Его родина – юго-восток Европы и Ближний Восток. В Западную Европу он попал примерно в то же время, когда первые земледельцы везли туда виноград, оливу, каштан и орех. Но эти виды – важные пищевые растения, а платан не дает ничего полезного, даже древесины. Возможно, люди неолита наслаждались его красотой и тенью, которую дерево дает летом.
Родительские виды – восточный платан (чинара) и западный платан (сикомор) – встречаются в природе в Восточной Европе и на востоке Северной Америки соответственно. Вероятно, они были разделены с тех пор, как ледниковый период 2,6 миллиона лет назад нарушил арктотретичную геофлору 306. Кленолистный платан впервые появился путем гибридизации в XVII веке и вскоре стал высоко цениться в сильно загрязненной Европе начального периода индустриализации – и потому, что стойко переносил загрязнение воздуха, и потому, что его кора опадала чешуйками, обеспечивая самоочищение ствола.
[269] Темные века – период европейской истории с VI по X век, когда Запад отставал в своем развитии от Востока, научные знания в Европе находились в глубоком упадке, а греческий язык был фактически предан забвению. – Прим. ред.
[270] Они определенно существовали уже 800 000 лет назад.
[271] Представители ботайской культуры, упоминавшейся в одной из сносок в 34-й главе. – Прим. ред.
[272] Черная крыса возникла в Юго-Восточной Азии. Есть свидетельства, что черные крысы жили в Европе и Леванте еще до римлян, однако широко распространились только с ними. Лань, ввезенная римскими воинами в Британию, похоже, вымерла. Повторно она была завезена туда в норманнские времена.
[273] Уотертон был подлинным чудаком. Ему нравилось одеваться пугалом и сидеть на деревьях, притворяться собакой и кусать своих гостей за ноги, щекотать их щеткой для угля. В поместье опасались его энтузиазма в лечении болезней арендаторов: неизменной частью лечения было кровопускание.