Геродот отмечал, что диких лошадей видели на территории нынешней Украины, а сообщения об этих животных на территории современных Германии и Дании поступали до XVI века. Возможно, дикие лошади дожили до XVII века в той глухой части Восточной Пруссии, которая сегодня является польской Мазурией. Однако в течение столетия лошади там исчезли, и только несколько особей попали в зоопарк, созданный графом Замойским на юго-востоке Польши, где животные прожили до конца XVIII века 284. Возможно, дикие лошади тарпаны обитали на юге России до XIX века, но это, вероятно, были гибриды, имевшие гены домашних лошадей[258]. Последний тарпан – он имел определенное сходство с домашней лошадью – умер в российском зоопарке в 1909 году[259].
После трагической потери туров Европа сумела продержаться без вымираний еще 300 лет (если не брать в расчет диких лошадей). Крупнейшим млекопитающим материка был зубр: масса самцов иногда превышает тонну, а самки обычно вдвое меньше. Зубр – гибрид степного зубра (от которого происходит американский бизон) и тура[260] – всегда был более многочисленным и распространенным по сравнению с туром, что, несомненно, способствовало его выживанию в течение столетий после исчезновения тура.
Любой человек, хоть немного изучавший искусство ледникового периода, не спутал бы зубра с другими животными – за исключением, возможно, вымершего степного зубра (он же степной бизон). На мой взгляд, его характерная форма – с массивным передом, косматой бородой и шерстью в нижней части шеи – олицетворяет сам ледниковый период. Встреча с зубром лицом к лицу, его отличительный запах, невероятная масса, пар и звук его дыхания вызывают впечатление чего-то совершенно доисторического.
В среднем зубр несколько легче американского бизона, хотя и выше в холке, отличается однородным коричневым цветом, более длинными хвостом и рогами. Некоторые из этих признаков отмечаются и у тура. Снижение генетического разнообразия, вызванное малочисленностью популяций и разобщенным проживанием, показывает, что и зубры, и туры медленно приблизились к исчезновению примерно 20 000 лет назад 285. Небольшие изолированные популяции зубров во французских Арденнах и Вогезах просуществовали до XV века, а в Трансильвании – до 1790 года. Последние особи формировали две небольшие изолированные группы – на Кавказе и в Беловежской пуще в Польше.
Волна вымирания добралась до зубров тогда, когда человечество было брошено в беспрецедентную мясорубку: период с 1914-го по 1945 год был самым мрачным временем в истории Европы. После тысяч лет племенных войн европейцы с ужасающей жестокостью набрасывались друг на друга, используя оружие невообразимой разрушительной силы. Все законы были отброшены, а вся забота о природе – забыта.
Беловежские зубры были законной собственностью польских правителей и строго охранялись. Однако в сумятице Первой мировой войны немецкие солдаты ради развлечения, мяса и трофеев застрелили 600 зверей, и к концу войны осталось всего девять животных. В 1920 году Польша пострадала от голода, и в 1921-м браконьер Бартоломей Шпакович убил последнего дикого зубра в стране286. Проблемы были и с кавказской популяцией. По оценкам, в 1917 году там насчитывалось около 500 зубров, но к 1921-му осталось лишь 50, а в 1927-м браконьеры убили последних трех 287.
Однако зубр еще не был потерян окончательно. В неволе содержались один кавказский зубр и чуть менее полусотни особей беловежского, и это небольшое количество было распределено по разным европейским зоопаркам. Зубра спасло только то, что поляки ощутили реальную возможность потери. В 1929 году в Беловежской пуще организовали центр по восстановлению этих животных, а все находившиеся в неволе звери были собраны и поделены на две группы, одна из которых происходила всего от семи самок, а вторая – от двенадцати предков, включая кавказского самца.
Несмотря на осторожную работу со стадом, генетическое разнообразие зубра продолжало падать, и все современные самцы происходят всего от двух из пяти быков, живших в 1929 году. К счастью, такое генетическое «бутылочное горлышко», по-видимому, оказывает лишь незначительное пагубное влияние на выживаемость. Сейчас в Нидерландах, Германии и многих странах Восточной Европы живут более 5000 здоровых животных. Будущее зубров, находившихся когда-то на волосок от вымирания, кажется безопасным – если, конечно, человечество не погрузится в очередной хаос.
Глава 37. Выжившие
Следующим по величине европейским зверем после зубра является лось – он может достигать 475 килограммов. Как и зубр, 100 лет назад лось столкнулся с серьезными проблемами. Давно пропав во Франции, Германии и Альпах, где он процветал тысячу лет назад, лось нашел последний оплот в Фенноскандии[261], где посреди северных болот смог пережить бойню, которая уничтожила лосей на юге континента. Сегодня популяция лосей далеко на севере (пусть и ограниченная) продолжает процветать.
За лосем идет благородный олень со своими гибкими требованиями к корму и местам обитания. Самцы весят около 300 килограммов, самки – вдвое меньше. Олени достигают половой зрелости в возрасте двух лет и способны приносить детенышей каждый год, и такая высокая скорость воспроизводства помогла им пережить интенсивный натиск охотников. Но по мере роста населения Европы даже этот наиболее устойчивый вид стал исчезать. К XIX веку благородный олень вымер на большей части Великобритании (за исключением Шотландии), а там, где остался в Западной Европе, зависел от мер по его защите. Популяция страдала, когда закон и порядок нарушались, а правила охоты не соблюдались – например, во время Первой мировой войны. То же самое происходило в Германии во время революций 1848–1849 годов: изучение ДНК, извлеченной из рогов, добытых князьями Нойвида за 200 лет, показало снижение генетического разнообразия поголовья благородных оленей с резким падением в 1848 году 288.
В сохранении уязвимых крупных млекопитающих в королевских охотничьих угодьях прекрасно проявили себя итальянцы. Среди этих животных выделяется альпийский горный козел, или ибекс, самый мелкий из упомянутых здесь видов, находящихся под угрозой[262]. Некогда ибексы жили в альпийских местообитаниях по всей Европе, но в начале XX века их популяция достигла минимума – сохранилось всего несколько сотен особей на территории нынешнего национального парка Гран-Парадизо в Италии и примыкающей долины Морьен во Франции. Первоначально Гран-Парадизо был королевским охотничьим заповедником Виктора-Эммануила II, основанным в 1821 году[263]. И только по этой причине у нас до сих пор есть альпийские горные козлы.
Во время битвы за выживание горному козлу приходилось иметь дело не только с браконьерами и солдатами, но и с международным пиратством со стороны – кто бы мог подумать! – Швейцарии. В этой стране ибексы были истреблены уже давно, и в 1906 году швейцарцам захотелось снова заселить этими животными свои горы. Они обратились к итальянским властям за разрешением отловить нескольких зверей, но получили отказ. Потерпев неудачу, несколько богатых швейцарцев частным образом финансировали одну тайную группу, которая сумела подкупить охрану заповедника и украсть почти сотню особей. Их перевезли в крохотный парк Петра и Павла в кантоне Санкт-Галлен, где они пали жертвами эпидемии туберкулеза.
Спустя 100 лет, в 2006 году, швейцарцы решили запоздало возместить ущерб и подарили 50 альпийских козлов (предки которых были приобретены законным образом) трем итальянским охраняемым территориям, которые занимались увеличением численности этих животных. Впрочем, несмотря на всю свою драматичность, швейцарская кража была пустяком по сравнению с бедствиями, которые принесли немецкие солдаты и итальянские браконьеры во время Второй мировой войны и после нее. Разорение было таким, что в 1945 году охрана заповедника смогла насчитать всего 416 особей. Поскольку браконьерство не ослабевало, казалось, что альпийский козел следовал по пути тура и зубра к исчезновению в дикой природе.
Этого не произошло благодаря почти сверхчеловеческим усилиям Ренцо Видесотта. Он работал в заповеднике во время Второй мировой войны, пытаясь спасти последних ибексов. При этом Видесотт вел двойную жизнь, участвуя в подпольном антифашистском движении «Справедливость и свобода». Поскольку он стремился помешать немецким солдатам убивать козлов ради развлечения и трофеев, его собственная жизнь часто висела на волоске.
После окончания войны до 1969 года Видесотт работал commissario straordinario – «чрезвычайным комиссаром» Гран-Парадизо, который официально все еще считался охотничьим заповедником. Он выступал против всех заявок об охоте на альпийских козлов и организовал эффективную систему охраны, взяв в нее и нескольких бывших браконьеров. По сути, он был командующим в войне с браконьерами, наблюдая за сражениями, в которых люди ранили и убивали друг друга. Достаточно смелый, чтобы противостоять немецким солдатам, коррумпированным итальянским политикам и вооруженным браконьерам, Видесотт выдерживал колоссальное политическое давление, подвергался запугиванию и был вынужден жить под постоянной вооруженной охраной. И браконьеры, и охранники происходили из деревень на территории парка, и часто браконьеры и охранники из одной деревни были родственниками, что могло бы мешать борьбе с нарушителями. Однако между разными деревнями наблюдались жесткое соперничество и даже враждебность, и Видесотт оборачивал это себе на пользу, размещая охранников там, где у них не было родственников[264].
Избегая обнаружения, охранники часто ходили по местности пешком (в зимних Альпах это не самое простое дело) и устраивали засады на браконьеров, возвращавшихся с добычей. Однако часто нарушители зарывали козла в снег, поскольку понимали, что выстрел привлек внимание. Поэтому охранники иногда в разгар зимы днями и неделями ждали, пока браконьеры не вернутся за своей добычей. Благодаря такой деятельности ибексы сохранились и сегодня являются гордостью Альп: от Франции до Австрии живет более 20 000 особей, животные завезены также в Болгарию и Словению.
Нас часто ужасает повсеместное браконьерство в Африке, где полному уничтожению слонов и носорогов в национальных парках препятствует всего лишь решительная (хотя и недостаточно финансируемая) группа рейнджеров[265]. Однако всего 70 лет назад дела в Европе обстояли еще хуже, поскольку Европа потеряла свою мегафауну и в дикой природе исчезли даже зубры. Самые крупные выжившие звери были размером с антилопу, но даже некоторые из них были истреблены браконьерами. Уроки истории должны сделать мир более удобным для десятков невоспетых африканских Ренцо Видесоттов, работающих сегодня. Если им немного помочь, то они, возможно, преуспеют в сохранении части африканской фауны.
Пока крупные травоядные Европы выживали благодаря королевской милости и часто страдали в годы социальных потрясений, у хищников картина была обратной. Их почти всюду безжалостно преследовали, но они преуспевали во времена людских страданий и воцарявшегося хаоса. Несомненно, наиболее ненавистным и опасным из плотоядных зверей Европы был волк. По мере того как увеличивалась численность людей и, соответственно, росло поголовье домашних коз, овец и крупного рогатого скота, волков преследовали со всей решимостью, и по их истории можно проследить судьбу европейских хищников в целом.
Лютым ненавистником волков был Карл Великий. Между 800-м и 813 годами он создал специальный отряд охотников на волков – la louveterie[266], единственной задачей которого было уничтожение волков с помощью охоты, ловушек или ядов. La louveterie был организован как военный отряд, и деньги волчатникам выплачивало государство. Он работал практически непрерывно свыше тысячи лет, за исключением краткого перерыва во время Великой французской революции, – дольше в Европе действовала разве что католическая церковь. Система была очень эффективной: только в 1883 году было убито по меньшей мере 1386 волков 289. После тысячи лет работы, в конце XIX века егеря-волчатники (луветьеры) наконец-то закончили свои дела, убив в Альпах последнего французского волка.
В Италии были свои традиционные охотники на волков – lupari. Это были местные крестьяне, которые не получали за свой труд какой-то определенной платы. По обычаю, который назывался la questua[267], каждый раз, когда лупари убивали волка, они грузили тело на осла и ходили по местным деревням, прося вознаграждение за услугу, оказанную общине. Вероятно, этот обычай был причиной того, что волки на Апеннинском полуострове никогда не исчезали полностью: лупари всегда оставляли какое-то количество, чтобы обеспечить себе доход в будущем.
К Средним векам преследование волков в Европе стало системным. Организованная охота привела к исчезновению многих популяций, а чрезмерный промысел вкупе со сведением лесов усложнил жизнь выжившим. Англичане избавились от хищников в XV веке, вырубив большую часть своих лесов. Шотландия добилась полного уничтожения с помощью охоты – в 1743 году. То же сделала Ирландия в 1770-м. Преследования продолжились и в XX веке. В 1923 году комитет по истреблению волков создала Югославия, и он практически справился с задачей – уцелело всего несколько особей на Динарском нагорье. В Швеции волков систематически отстреливали, гоняясь за ними на снегоходах, пока не убили последнего в 1966 году. В Норвегии последний волк погиб – тоже от рук человека – в 1973 году. Если бы не длинная граница с Россией, к которой звери относились без уважения, то и опытные финские охотники, вероятно, также бы преуспели в истреблении своих волков.
Несмотря на все это, у волков бывали и хорошие времена. Когда в Европе между 1347-м и 1353 годами разразилась эпидемия чумы, убившая 30–60 % населения, волки жили припеваючи. Например, в Швеции надвигающийся лес захватил многие заброшенные фермы, а охота на хищников прекратилась. В результате ущерб от волков стал таким огромным, что в 1376 году король разослал по стране письмо, объясняющее, что медведи и волки наносят вред скоту, и требующее от подданных добывать их шкуры290.
Европейские медведи страдали так же серьезно, как и волки, хотя их преследование велось не так системно. Примерно 7000 лет назад бурые медведи еще были широко распространены в Европе: их останки найдены в 27 % из более чем 4000 исследованных археологических отложений. Однако с потеплением климата и развитием сельского хозяйства численность людей росла, а количество медведей снижалось. Повышение температуры было отрицательным фактором, поскольку зимние температуры растут быстрее летних, а высокая температура зимой затрудняет медведям спячку. Начиная с юго-востока Европы, медведи стали исчезать 291.
Однако настоящий кризис наступил только во времена Римской империи. Возможно, римляне охотились на медведей, чтобы защитить скот, или ловили и убивали их для развлечения, но в любом случае ареал медведей распался на отдельные части. Шотландские бурые медведи ценились римлянами за драчливость, но 1000 лет назад они вымерли. По всей Центральной и Западной Европе медведей загнали в глухие места: крохотные популяции еще держались в труднодоступных горных районах Италии и Испании, а также на далеком Севере, в Швеции и Финляндии. Спад продолжался до конца XX века.
Возможно, преследование людьми медведей повлияло на их образ жизни. Анализ костей показывает, что в прошлом европейские бурые медведи были гораздо более плотоядными, нежели сейчас. Если медведи убивают скот, то на них охотятся – и разумно предположить, что это происходило с начала животноводства. Поскольку предпочтения в еде определяются генетически (как минимум частично), легко видеть, что очень сильное селективное давление могло привести к современному, в основном вегетарианскому рациону.
Любой, кто встречался с европейским бурым медведем в дикой природе, замечал, что эти огромные лохматые создания, которые могут убить вас одним взмахом лапы, проявляют страх при виде человека и при первой возможности убегают. Насколько же это отличается от поведения белого медведя, который на своем Крайнем Севере контактировал с людьми очень мало. По словам шведского полярного исследователя XIX века Адольфа Норденшельда, белый медведь приближается к человеку «в надежде на добычу, упругими движениями, сотней зигзагов, чтобы скрыть направление своего перемещения и не дать своей жертве испугаться»292. Возможно, и бурые медведи вели себя подобным образом до того, как узнали, насколько опасны люди.
Мне кажется, есть определенные параллели между влиянием европейцев на бурых медведей и влиянием одомашнивания, в частности, на собак. В обоих случаях селективное давление изменило поведение и рацион животных. Известно, что в Европе медведи еще встречаются в дикой природе, но можно утверждать, что европейцы одомашнили саму дикую Европу. Было бы полезно проанализировать поведение, питание и модели воспроизводства европейских диких животных, чтобы определить, насколько сильно они изменились под воздействием охоты и преобразования местообитаний.
Катастрофическое сокращение численности крупных млекопитающих на континенте за последние 40 000 лет происходило примерно в соответствии с их размером. Одно из логичных объяснений состоит в том, что «охотники сосредоточены на крупных взрослых особях (особенно самцах) для максимальной выгоды»293. Это приводит к исчезновению в первую очередь видов с наибольшей массой тела – и далее согласно их размерам. Внутри вида тот же самый феномен может привести к отбору рано созревающих карликовых особей. Крупный олень по кличке Император Эксмура носил великолепные рога, перед которыми охотники не могли устоять. Его смерть в 2010 году многое говорит нам об эволюционном давлении, под которым находились крупные млекопитающие с тех пор, как 1,8 миллиона лет назад в Европе появились прямоходящие человекообразные. Этот двенадцатилетний благородный олень высотой 2,75 метра и массой 135 килограммов был крупнейшим диким животным в Британии. Тем не менее он был карликом по сравнению со своими предками, жившими 12 000 лет назад, – те превышали его по массе в два с лишним раза. Тот факт, что Британия является островом, должно быть, способствовал сокращению размеров обитавших тут оленей, но нельзя сбрасывать со счетов и значительное влияние охоты. Одно исследование показывает, что всего за десять поколений охота на крупных самцов может привести к снижению среднего размера тела 294.
Император был убит во время гона и, возможно, не успел передать свои гены (самцы благородного оленя оставляют большую часть потомства за несколько лет, пока находятся в расцвете сил). Через несколько месяцев после кончины голова и величественные рога Императора загадочным образом появились на стене местного паба. Как известно каждому рыбаку, крупная добыча может обеспечить престиж, мясо и деньги. Подозреваю, что так повелось с каменного века и что некоторые образчики искусства ледникового периода демонстрируют то же самое, что и голова Императора на стене[268].
[258] Последние научные данные это подтверждают: тарпаны были результатом смешения центральноевропейских диких лошадей с домашними лошадями, пришедшими из восточноевропейских степей. – Прим. ред.
[259] В одной научной работе действительно встречается упоминание «чистокровного тарпана, прожившего в российском зоопарке до 1909 года», – на этот источник ссылается английская «Википедия», где годом вымирания тарпана указан именно 1909-й. Не исключено, что это искаженная интерпретация с ошибочной датой: последним подтвержденным тарпаном был самец, который пережил истребление родного табуна в начале 1890-х и жеребенком был продан на ярмарке в имение Дубровка в Полтавской губернии (Российская империя), где прожил до 1918 года. – Прим. ред.
[260] Как уже было указано в сноске к главе 23, гибридное происхождение зубра пока что не подтверждается. – Прим. ред.
[261] Фенноскандия – регион, объединяющий Норвегию, Швецию, Финляндию и северо-запад России. – Прим. пер.
[262] Самки весят 17–34 килограмма, а самцы – 67–117 килограммов.
[263] Автор ошибается. Виктор-Эммануил основал королевский охотничий заповедник в 1856 году. В 1821 году был издан указ Карла Феликса (тогдашнего короля Пьемонта и Сардинии) о запрете охоты на горного козла по всему королевству, причем он был вызван не заботой о спасении животного, а сохранением возможности редкой охоты для себя. – Прим. пер.
[264] В старости эти охранники рассказали Луиджи Бойтани, зоологу из Римского университета Ла Сапиенца, о своих приключениях во время работы на Видесотта.
[265] Этим рейнджерам помогают некоторые организации – например, Parks Africa и Thin Green Line.
[266] От фр. louve – «волчица». – Прим. пер.
[267] Итал. questia – «просить милостыню, пожертвование». – Прим. пер.
[268] Голова с рогами, весьма похожая на голову Императора Эксмура, появилась не в пабе, а в лобби отеля «Хартнолл» в Болхэме, но была убрана после поступивших угроз. – Прим. пер.