Что представляют себе европейцы, когда думают о возрождении дикой природы на своем континенте? Одни проекты цитируют описания, сделанные древнеримским историком Тацитом, предполагая, что европейцы вновь обратятся за вдохновением ко «времени сновидений» своей цивилизации. Другие, однако, мыслят в масштабах геологического времени – десятками тысяч или миллионами лет. Можно ожидать, что представления людей о том, как должна выглядеть дикая Европа, будут слегка отличаться, однако обязательно нужно согласовать некие базовые условия.
Природу какой Европы следует восстановить? Европы римских времен, Европы двадцатитысячелетней или (в свете изменений климата) двухмиллионолетней давности? Результаты будут совершенно разными. Установив базовые условия, можно было бы далее определять, какие из релевантных видов все еще существуют, каковы их экологические требования и какие современные виды могут стать экологической заменой вымершим. Также можно было бы посчитать минимальную площадь, необходимую для таких видов, начать изоляцию и удаление тех видов, которых тут быть не должно, и провести реинтродукцию отобранных видов. Возрождать дикую Европу так, как это делается сейчас, не совсем верно с методической точки зрения. Одни специалисты позволяют природе развиваться самостоятельно с минимальными вмешательствами, другие в основном сосредоточены на восстановлении трех видов мегафауны – зубра, дикой лошади и тура, которые, кстати, чаще всего представлены в европейском искусстве ледникового периода и которых античные писатели – Тацит, Геродот и другие – наблюдали в Европе, часто большими стадами.
Ревайлдинг не совсем новый процесс, да и его история не идеально благопристойна, поскольку первые подобные попытки предпринимали нацисты в 1930–1940-х годах. Братья Лутц Хек и Хайнц Хек были директорами немецких зоопарков в Берлине и Мюнхене соответственно. В 1933 году Лутц вступил в СС. Он стал другом Германа Геринга и был одержим собственной извращенной версией великого европейского Времени творения – дикой местностью, где арийцы могли бы охотиться на тех опасных диких животных, на которых, по его представлениям, охотились германские племена в римские и доримские времена.
Неотъемлемой частью программы Лутца было воссоздание тура, чтобы у высшей расы был собственный зверь для охоты, сильный и опасный, достойный идеального арийца. Начав с «примитивных пород» домашнего скота, Лутц и его брат Хайнц вели отбор не только по размеру и форме, но и по агрессивности, поэтому позже пришлось убить почти всех быков Хека, кроме нескольких. Генетически они не особо походили на туров.
Позднее попытки возродить туров были возобновлены. Программа Tauros, поддержанная одним нидерландским фондом и группой университетов, экспериментирует с восемью старинными европейскими породами, используя современные технологии работы с ДНК для определения и селективного отбора животных с высокой долей ДНК европейского тура. По состоянию на конец 2015 года этот проект дал более 300 гибридных животных, 15 из которых являются гибридами четвертого поколения. Руководители программы надеются, что в конечном итоге они выпустят «воссозданных» туров в дикую природу, где они смогут жить относительно свободно 324.
Лутц Хек решил, что Беловежская пуща – идеальное место для осуществления своего проекта. Нацисты убили или изгнали тысячи людей, уничтожив более 300 деревень. Среди жертв было множество евреев, укрывавшихся в густых лесах. Сегодня Беловежская пуща является объектом Всемирного наследия ЮНЕСКО, свидетельством существования в старой Европе нетронутых равнинных лесов. Мы забываем о роли нацистов в ее создании и о том факте, что эта территория некогда была плотно заселена и веками использовалась для сельского хозяйства и лесного промысла. Избавившись от людей, Хек выпустил сюда зубра, медведя и своих быков, хотя сомнительно, чтобы у нацистов было много времени на охоту. К маю 1945 года русские войска были в Берлине, и Хек был занят защитой своего зоопарка, который оказался одним из последних редутов нацистов в городе. После войны Советский Союз пытался обвинить Хека в военных преступлениях, однако перед судом он так и не предстал, а умер в апреле 1983 года в Висбадене.
Представление Лутца Хека о том, что Европа была некогда покрыта девственными лесами, частично восходит к книге Тацита «Германия», написанной примерно в 98 году нашей эры. В ней историк утверждает, что Германия ужасает своими лесами – silvis horrida[295]. И Адольф Гитлер, и Генрих Гиммлер, кстати, безуспешно пытались получить единственную сохранившуюся средневековую копию труда – Codex Aesinas – у его владельцев, графов Баллеани, владения которых располагались в итальянском Ези, близ Анконы[296]. Но что подразумевал Тацит под выражением silvis horrida? Была ли Германия сплошь первобытным лесом или там были рощи и чащи из колючих растений, предположительно, созданные крупными стадами травоядных?325
В других местах Тацит не оставляет сомнений в том, что в отдельных частях Германии ландшафты были сильно преобразованы под земледелие, выпас скота и поселения. Но он также указывает, что территория каждого племени была окружена обширными ничейными землями. Легко представить, что такие земли служили охотничьими угодьями, где диких животных в какой-то степени защищал страх одного племени угодить в засаду, устроенную другим. Возможно, для этих районов были характерны отдельные лесистые участки, перемежающиеся с болотами и колючими зарослями. Большое разнообразие европейских светолюбивых растений (включая лещину, боярышник и дуб) лишний раз свидетельствует, что лесной полог не был сплошным. Так что почти наверняка будет ошибкой оплакивать потерю европейской лесной девственности, представляя ситуацию в духе тацитовской тенистой Германии, ужасающей лесами.
Похоже, единственный положительный результат навязчивых идей Лутца Хека – это выживание лошадей Пржевальского из Варшавского зоопарка. Он перевез их из Берлина к брату в Мюнхен. К 1945 году в Европе оставалось всего 13 этих непарнокопытных, поэтому Лутц сыграл ключевую роль для сохранения этого вида, что было признано как минимум в одном музее холокоста 326. Попытки Хека восстановить дикую природу подтверждают очень важный факт: европейцы ныне – разум, управляющий землей. Земля становится такой, какой они пожелают. И если их желания токсичны и опасны, то это обязательно проявится в природе. Европейцам не избежать ответственности за формирование своей окружающей среды. Даже отказ от действий будет иметь серьезные последствия.
Идея, что Древняя Европа была огромным первобытным лесом, оспаривается в одном из величайших проектов по возрождению дикой природы – в заповеднике Оствардерсплассе в Нидерландах. В апреле 2017 года я приехал туда, чтобы встретиться с Франсом Верой – экологом, внесшим огромный вклад в его развитие. Участку земли площадью почти 60 квадратных километров, который помогали разрабатывать Франс и его коллеги, меньше 70 лет: до этого он находился под водой. Я счел это крайне необычным, однако голландцы настолько привыкли создавать себе сушу, что во время моей поездки этот факт едва упомянули. Глядя сквозь утренний туман на обширный участок суши, где не было ничего, кроме призрачных силуэтов современных мельниц и промышленных зданий на горизонте, я ощущал, что попал в прошлое: картина напоминала нетронутую Африку или далекую Арктику.
Побывать на земле Оствардерсплассе – чувственный опыт. Следы и экскременты птиц и зверей настолько плотно покрывали коротко остриженную траву, что между ними было невозможно поставить ногу. Дерн ранней весной был таким тонким, что казалось, будто травы тут меньше, чем голой почвы. Я едва мог поверить, что ее хватает, чтобы поддерживать такую массу живности. На моих глазах десятки тысяч белощеких казарок поднялись с земли, когда над ними промелькнул гигантский орлан, а затем, подобно накидке, снова опустились на траву. Запахи, звуки и виды можно было бы отнести к плейстоцену, богатство которого утеряно так давно, что исчезло из нашего воображения.
Однако гордость Оствардерсплассе – крупные млекопитающие. Мимо нас легким галопом мчались группы коников: их красивый мышастый окрас создавал иллюзию, что я смотрю на анимированное искусство ледникового периода. Для неопытного глаза польские коники выглядят практически так, как дикие лошади. Предполагалось, что они происходят от тарпана – последней дикой лошади Европы 327. Британские эксмурские пони со своими белыми мордами (этот признак так ясно виден на изображениях лошадей ледникового периода в пещерном искусстве) – еще одна имитация диких лошадей. Но это уже вопрос вкуса, поскольку ни одна из современных пород лошадей не имеет преимущества перед другими с точки зрения генетической близости к диким предкам.
Когда мы проезжали мимо стада благородных оленей, ведомого самцом с великолепнейшими рогами, они подняли головы и сорвались с места. Их кости захламляли землю. Поскольку это неодомашненный вид, туши оленей разрешено оставлять на траве для падальщиков. Вдалеке виднелись крупные звери с устрашающими рогами лирообразной формы. Это заменители туров, выведенные из различных пород крупного рогатого скота. Не у всех равномерный темный окрас, свойственный турам, и, на мой взгляд, это нарушает иллюзию мегафауны ледникового периода.
Оствардерсплассе располагает исключительно плодородными щелочными почвами – о таких местах мечтают земледельцы. Здесь нет валунов, за которыми могли бы укрыться молодые деревца и кустики. Травы на богатой почве кормят множество крупных зверей, которые, в свою очередь, определяют, что тут растет. В результате получается великолепный травяной покров, который отсутствует только в самых низких местах, где образовались плавни. Бросается в глаза нехватка деревьев. Немногочисленные деревья в ужасном состоянии: они обглоданы по кругу оленями, их скелетоподобные остовы рассеяны по огромной территории, придавая ей мрачный вид. Если не считать странных кустов терновника и боярышника, ободранных до полусмерти тысячами ртов, мало какая растительность поднималась выше моей лодыжки. Интересно, могли ли эти колючие бонсаи быть «ужасающими лесами» Тацита?
С экологической точки зрения Оствардерсплассе, где живут 4000 быков, лошадей и оленей, напоминает тундростепь или низкотравную саванну кенийского заповедника Масаи-Мара. Многие считают его неудачным экспериментом. Другие просто ненавидят мертвые деревья. Я прошу этих людей сравнивать Оствардерсплассе не с Европой классической эпохи, а с давно исчезнувшим континентом, где ландшафт формировали не сельскохозяйственные практики, а крупные млекопитающие.
При создании Оствардерсплассе кое-что было утеряно, включая 37 % видов птиц, которые существовали здесь в 1989 году, – большинство из этих утраченных видов были адаптированы к сельскохозяйственной или частично облесенной Европе328. Но достигнуто, на мой взгляд, намного больше. Оствардерсплассе вызывает ассоциации с величественной и дикой Европой, это мини-версия миграции гну в парке Серенгети. Однако есть одно существенное различие. В Оствардерсплассе нет крупных хищников – самыми крупными из псовых в заповеднике являются лисы. Такое исключение хищников имело несколько последствий. Во-первых, неестественно большая плотность травоядных. Во-вторых, замещать волков и крупных кошек приходится людям: егеря перемещаются по территории (особенно зимой) и по санитарным соображениям убивают тех животных, которые сочтены слишком слабыми, чтобы дожить до весны.
В Оствардерсплассе продолжает править природа. Один стервятник обнаружил это место и благоденствовал, пока не погиб, сев на рельсы. Найдут ли сюда путь волки или шакалы? В Нидерландах уже видели трех волков, так что вполне возможно. Ненадолго тут устроилась даже лосиха, сбежавшая из зоопарка. У нее было двое детенышей, но, как и стервятник, она забрела на железнодорожную ветку и погибла, а одного из детенышей застрелили. Возможно, первым крупным млекопитающим, которое своими силами доберется до заповедника, будет дикий кабан, поскольку этих зверей видели уже в Нобелхорсте, всего в нескольких километрах отсюда. В этом случае они найдут себе роскошное угощение из птичьих яиц и других деликатесов. Итак, масштабный эксперимент продолжается. Если бы это зависело от меня, я бы сначала решил вопрос с этой железнодорожной линией-убийцей – либо огородил ее, либо проложил в другом месте.
Когда-то планировалось объединить эту территорию с другими заповедниками в Нидерландах и дикими территориями в Германии – с целью обеспечить естественную миграцию. Нидерландские власти приобрели большую часть требуемых земель, но затем было избрано правое правительство. Фермеры закричали, что богатые почвы расходуются впустую, и некоторым из них позволили выкупить земли обратно, причем по более низкой цене. Такая политическая негативность смутила общественность, и грандиозные перспективы развеялись. Я надеюсь, что замечательный эксперимент под названием Оствардерсплассе продолжится. С каждым годом мы узнаем все больше, поскольку он способствует появлению творческих идей, помогающих разуму управлять землей самыми инновационными способами.
Совершенно иной эксперимент по восстановлению дикой природы ведется на другом конце Европы, в Румынии. Его сердцем являются Карпаты, которые образуют изогнутый заросший лесом горный хребет, дающий пристанище трети всех медведей Европы и множеству других животных. В Румынии даже сельскохозяйственные угодья изобилуют жизнью, а весной цветут великолепные луга. Частично это связано с тем, что здесь сохраняются старые, не такие разрушительные методы ведения хозяйства: пастухи по-прежнему пасут стада овец, а на фермах и дорогах широко используются лошадиные силы. Из-за обилия хищников в Румынии трудно найти кроликов, косуль и благородных оленей.
Фонд Conservation Carpathia – это некоммерческая организация, которая владеет небольшим участком в 400 гектаров пастбищ возле деревеньки Кобор в Трансильвании. Я останавливался там в апреле 2017 года, чтобы узнать, как эта организация занимается экологическим хозяйством. Исполнительный директор Кристоф Промбергер рассказал мне о действительно масштабном проекте, который осуществляется в горном массиве Фэгэраш – возможно, самом диком регионе Европы.
Фэгэраш крайне сильно изрезан и изумительно красив, здесь швейцарские пейзажи сочетаются со значительными популяциями медведей, волков, рысей и оленей. Ближайшая деревня находится в 40 километрах от места реализации проекта, так что эти леса настолько далеки, как это только возможно в Европе. Однако они оказались под серьезной угрозой после свержения Николае Чаушеску. Леса страны были национализированы, но в первые годы после падения коммунистического режима предыдущим владельцам вернули по гектару их владений. Через несколько лет площадь увеличилась до 10 гектаров, а в 2005 году права восстановили в полном объеме. Большинство владельцев, не будучи уверенными в том, что их земли не отберут снова, занялись сплошной вырубкой деревьев ради получения прибыли. Чтобы избежать полной катастрофы, фонд Conservation Carpathia начал скупку денационализированных лесных угодий.
Сейчас фонд владеет уже 15 000 гектаров леса или недавних вырубок и планирует приобрести еще 45 000 гектаров. Существует предложение создать в Фэгэраше национальный парк площадью 200 000 гектаров. Если он будет создан, то вместе с территориями, приобретенными фондом, получится самый большой участок дикой природы в Европе. Организация Rewilding Europe уже выпустила в Карпаты зубров, и Conservation Carpathia тоже планирует в 2018 году провести реинтродукцию этих зверей. Поскольку планов по реинтродукции других видов нет, в экосистеме Фэгэраша не будет стервятников и орлов, диких лошадей и туров (или их эквивалентов), не говоря уже о крупных животных ледникового периода. Но, как и в случае с Оствардерсплассе, это обещает быть очень интересным экспериментом[297].
Оствардерсплассе и Фэгэраш – крайние точки грандиозного панъевропейского проекта по переоткрытию природы континента. Оба стоят усилий по доработке и улучшению. Нам не следует возрождать дикую природу в спешке, и точно так же не стоит игнорировать некоторые важные проблемы, одной из которых является роль падальщика. Несмотря на долгую историю гиен в Европе, похоже, никто не горит желанием их возвращать. Пернатые же любители падали вымерли на большей части континента, а попытки их реинтродукции сталкиваются с массой препятствий – от бюрократии до линий электропередачи, железнодорожных путей, отравленных приманок и пестицидов. Единственная такая птица, замеченная в Румынии в последние годы, умерла, напившись воды, загрязненной пестицидами.
Не всегда ревайлдинг является итогом санкционированных действий. В 2006 году на реке Оттер в графстве Девон загадочным образом появилась небольшая популяция бобров. Кто-то должен был их выпустить – без разрешения и без общественного обсуждения. Власти хотели уничтожить их, однако местные жители оказались рады таким соседям и подняли шумиху, так что от планов по истреблению бобров пришлось отказаться. У британцев есть репутация людей, пренебрегающих правилами, поэтому следует ожидать от них и других незапланированных заселений. Такая же возможность, безусловно, существует и в Восточной Европе, в местах наподобие России, где регулирование не такое жесткое, а огромные богатства сосредоточены в руках немногих людей.
Глава 44. Воссоздание гигантов
Значительная часть европейской мегафауны, подобно сказочным троллям или фольклорным гоблинам, давно оказалась в дальних далях или стала невидимой: так получилось, что родственники вымерших европейских слонов бродят неузнанными в лесах Конго, а гены туров, пещерных медведей и неандертальцев скрыты в геномах крупного рогатого скота, бурых медведей и многих людей. А где-то далеко на севере в лоне вечной мерзлоты спит ДНК шерстистого мамонта и шерстистого носорога. Умники на фабриках идей уже наткнулись на магию, необходимую для возвращения домой исчезнувших гигантов – с помощью реинтродукции, селекции или генной инженерии. Если европейцы будут мыслить мелко, то и Европа останется мелковатым местом, лишенным своей величайшей природной славы. Но если они начнут мыслить масштабно, то возможно все.
Исчезнувшие виды Европы делятся на четыре категории: 1) те, которые продолжают жить за пределами Европы; 2) те, которые можно воссоздать путем селективного разведения домашнего скота; 3) те, которые можно воссоздать посредством генетических манипуляций; 4) те, которые не поддаются восстановлению с помощью нынешних знаний и технологий.
Проще всего восстановить те виды, которые живут сейчас на других континентах: лев, леопард, пятнистая гиена, водяной буйвол, лесной слон и многие другие звери исчезли из Европы, но водятся в Африке и Азии. Следующая по простоте категория – виды, возрождаемые селективным размножением, но в нее попадают только тур, тарпан и неандерталец. С технической точки зрения возрождение неандертальца – самая простая задача, потому что воспроизводство людей прекрасно изучено, а геном неандертальца известен. Однако последними, кто проводил селекцию людей, были нацисты, и эта идея совершенно аморальна – я уверен, что призрак Лутца Хека будет наблюдать за такой работой с большим интересом.
К числу невосстанавливаемых видов следует отнести трех европейских носорогов (шерстистого, узконосого и носорога Мерка), большерогого оленя и островных зверей вроде миотрагуса. Однако изучение древней ДНК быстро развивается, и вполне может оказаться, что геномы некоторых из этих видов вскоре восстановят. Третья категория – виды, возрождаемые с помощью генной инженерии, – выводит нас на границы научных знаний. В 2008 году была предпринята попытка возродить букардо – один из подвидов пиренейского козла. Последняя особь этого животного умерла в 2000-м, однако годом ранее ученые срезали у нее материал с ушей. Они пересадили ДНК из замороженного срезанного материала в клетки домашних коз, но юный букардо умер всего через семь минут после появления на свет из-за проблем с дыханием 329.
С точки зрения осуществимости основными кандидатами на восстановление среди вымерших видов являются шерстистый мамонт, пещерный медведь и пещерный лев.
[295] Буквально «ужасающая лесами» по-латыни. – Прим. пер.
[296] Гитлер попросил Муссолини в 1936 году передать документ рейху. Итальянский диктатор сначала согласился, но затем отказался. Тем не менее сотрудник аненербе Рудольф Тилль сделал фотокопии документа в 1939 году и опубликовал их в Берлине в 1943 году. Во время войны при вторжении союзников в Италию Гиммлер приказал отряду СС конфисковать Codex Aesinas, но обыск у графов Баллеани ничего не дал – антифашистам удалось спрятать документ. В 1994 году семья Баллеани продала документ Национальной библиотеке Рима. – Прим. пер.
[297] В 2022 году во владении фонда Conservation Carpathia находятся уже 27 000 гектаров леса и альпийских лугов. Первые зубры были выпущены в дикую природу в Фэгэраше в мае 2020 года. – Прим. ред.