MoreKnig.org

Веселка тяжіння: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Автор: Пінчон Томас



Шрифт:

У Зоні Слотроп набачився чимало європейського паспортного божевілля, тому поспішив її заспокоїти.

— Це підробка, ім’я збіглося цілком випадково. Чоловік, який підроблював документ, мабуть, пам’ятав Шлепціґа за одним із фільмів.

— Випадково. — Трагічна усмішка актриси, зародок другого підборіддя, одне коліно підняте вгору, наскільки дозволяють залізні кайдани. — Ще одне казкове слово. Підпис на вашій картці — Максів. Десь у будинку, що в Стефанії на Віслі, маю сталеву скриньку з його листами. Думаєте, я б не впізнала оте його «ц» з характерним хвостиком або квітку, яку він вимальовував, пишучи «е»? Можете обійти всю Зону, шукаючи того «підроблювача», вам не дозволять його знайти, бо ви їм потрібні саме тут і саме тепер.

Отак. І що відбувається, коли параноїк здибається з іншим параноїком? Перехрестя соліпсизмів. Однозначно. Два візерунки витворюють третій: муар, новий світ плинких тіней, інтерференції…

— «Потрібен саме тут»? Навіщо?

— Для мене. — Шепочуть ясно-червоні губи, розтулені, вологі… Гм-м. Ну, ось уже і стояк. Слотроп сідає на дибу. Нахиляється, цілує актрису, одразу розв’язує штани і стягує, вивільняє прутень, що підстрибує і похитується у прохолоді студії.

— Одягніть шолом.

— Добре.

— Ви дуже жорстокий?

— Не знаю.

— Може, спробуєте? Будь ласка. Знайдіть щось мене відшмагати. Так, ледь-ледь. Аби зігрітися. — Ностальгія, біль від повернення додому. Слотроп порпається у реквізиті інквізитора: кайдани, лещата для пальців, шкіряна збруя, аж зрештою натрапляє на маленьку дев’ятихвістку, батіг ельфів з Чорного лісу, на полакованому руків’ї барельєф із зображенням оргії, ремінці підбиті оксамитом, аби боліло, але кров не йшла.

— Так, добре, є. Тепер по стегнах ізсередини…

Але його вже хтось навчив. Щось навчило… що має прусські мрії й зимує серед їхніх лугів, у скорописі рубців на тілі неба наскільки бляклого, настільки ж і неспроможного нічого прихистити, тільки й чекає, щоб покликали… Ні. Ні — він досі каже «їхніх», але вже помудрішав. Серед його лугів, його неба… його власна жорстокість.

Усі Маргеритині ланцюги та кайдани дзенькають, чорна спідниця задерлася до стегон, панчохи класичними зубцями туго притягнуті до пояса справжнісінької чорної збруї, яку вона носить під одягом. Як же століттями підстрибували прутні західних чоловіків від самого тільки вигляду перехідної точки дамської панчохи — од шовку до оголеної шкіри і пояса! Легко якомусь не-фетишистові кинути «вироблення павловського рефлексу, та й по всьому», але кожен шанувальник спідньої білизни, вартий своїх безсоромних смішків, скаже, що тут назбиралося всього значно більше — ціла космогонія з вузлами, параболічними перехрещеннями і точками дотику, математичними цілунками… сингулярностями! Розглянемо шпилі соборів, священні мінарети, рейки, що стугонять під колесами вагонів, якими ти не поїхав… гірські піки гостро здіймаються до небес, як оті, у мальовничому Берхтесґадені… леза сталевих бритв, вони завжди приховують могутню таїну… шпички троянд, що колють нас зненацька… навіть, згідно з російським математиком Фрідманом, нескінченно щільна точка, з якої виріс наш Всесвіт… У кожному випадку переходу від точки до не-точки таїться світіння й загадка, від яких щось у нас має стрибати і співати — або перелякано зникати. Дивлячись на спрямовану в небо А-4 — перед тим, як клацне останній вмикач запуску, — дивлячись на переламну точку на самому вершечку Ракети, де розташовано детонатор… А чи всі ці точки мають на увазі — як і сама ракета — згасання? Що детонує в небі над собором? Під лезом бритви, під трояндою?

І що очікує на Слотропа, який неприємний сюрприз там, за верхів’ям панчіх Ґрети? Несподівана стрілка на панчосі, блідий струмінець униз стегном понад хитромудрістю коліна, а далі не розбереш… Що очікує за шурхотом і лясканням оксамитових ремінців по її шкірі, за довгими червоними смужками на білій землі, за її стогонами, за гематомою квітки, що плаче в неї на грудях, за передзвоном кайданів? Він намагається не подерти своїй жертві панчіх, не шмагати надто близько до розтягнутої вульви, що здригається беззахисно між стегон, широко розведених, напружених, серед еротичних посмикувань м’язів, скорена, «монументальна», як ота сріблиста пам’ять про її тіло на стрічці. Вона кінчає раз, потім, мабуть, ще раз, і лишень потім Слотроп відкладає батіг і вилазить на неї зверху, вкривши її крилами плаща, Шлепціґ-сурогат, найостанніше нагадування про Катьє… і вони починають махатися, стара фальшива диба під ними рипить, а Маргерита шепоче: Господи, як мені болить і Ох, Максе… і, коли Слотроп от-от має кінчити, ім’я своєї дитини: цідить крізь досконалі зуби чистою екструзією болю, геть невдавано вигукує: Б’янка…

…так, суко, — так, маленька сучко, — бідолашна безпомічна сука кінчає, негодна стриматися, а зараз я тебе ще раз опережу, аж кров ляпне… Така от фронтальна поверхня Пьоклера від очей до колін, заповнена образом сьогоднішньої звабливої жертви на дибі в казематі, на кіноекрані — великі плани її перекошеного обличчя, соски під шовковою сукнею випинаються вгору, бреше, коли каже про біль — сучка! їй це подобається… і от Лені вже не благопристойна дружина, озлоблене джерело сили, тепер під ним Маргерита Ердманн, для різноманітності на задку, і Пьоклер знову входить у неї, на, сучко, маєш…

Лише потім він спробував розібратися з часом. Хвороблива цікавість. Два тижні після її місячних. Того вечора він вийшов з кінотеатру «Ufa» на Фрідріхштрассе з ерекцією, думаючи, як і решта, тільки про те, як дістатися дому і кого-небудь потрахати, і то так, щоб аж просилася, благала пощади… Господи, Ердманн була божественна. Скільки чоловіків, повертаючись у гнітючий Берлін, несли із собою її образ із «Alpdrücken» до якоїсь товстої й невиразної пародії на наречену? Скільки дітей-тіней буде зачато тієї ночі завдяки Ердманн?

Пьоклер навіть не думав, що Лені може завагітніти, але, озираючись назад, він розумів, що, мабуть, таки тої ночі після перегляду «Alpdrücken» і була зачата Ільзе. У них тоді вже рідко доходило до сексу, тож здогадатися нескладно. Ось як воно сталося. Кіно. А як інакше? А хіба не те саме зробили вони з моєї дитини, хіба не кіно?

Сьогодні він сидить біля вогню, розкладеного з прибитої до берега деревини у підвалі увінчаної цибулиною Ніколайкірхе, слухає море. З порожнин великого Колеса звисають зорі, такі ж небезпечні, як і свічки та сигарети перед сном. Уздовж узбережжя збирається холод. Діти-привиди — білий посвист, сліз уже нема — ганяють вітер за стіною. По землі несе крученики вицвілого гофрованого паперу, перекидає через його старі черевики. Пилюка під свіжою скибкою місяця мерехтить, наче сніг, а Балтика наповзає, мов праотець усіх льодовиків. У своїх яскраво-червоних тенетах сіпається і повниться очікуванням серце. Він чекає на Ільзе, своє кінодитя, що повертається у «Zwölfkinder»[411], як робить щоліта цієї пори.

Серед дво- і триногих коників, заіржавілих механізмів, під розколотим дахом каруселі сплять лелеки, їхні голови куйовдяться від повітряних потоків і жовтої Африки, а за якусь сотню футів нижче звиваються на осонні по каменях і сухих улоговинах витончені чорні змії. Сіріють великі кристали солі, завіяні у щілини тротуару, у зморшки пса, що з очима-блюдцями застиг перед ратушею, у бороду цапа на мосту, у рот троля трохи нижче. Свинка Фріда шукає нове місце, щоб влягтися і подрімати у безвітряному затишку. Гіпсова відьма — видно дротяну сітку на грудях і стегнах — нахиляється до печі, її стусан назавжди застряг у роз’їденому негодою Ганзелі. Очі Ґретель широко розплющені, не кліпають, під важкими від кристалів віями вибалушені на висадку з моря десантно-штурмових вітрів.

Якщо і є для цього якась музика, то це легковажні струнні й язичкові групи вздовж берега в яскравих манишках і чорних краватках-метеликах, органіст у мантії біля хвилеріза, також розбитого, зачерствілого від прибою, клапани й органні труби збирають докупи і викрешують лункі примари, спогади свічкових вогників, усі сліди, частинки і хвилі шістдесяти тисяч, що проходили тут сьогодні раз чи двічі, вже занесені у списки тих, кого заберуть. Чи ти колись вирушала на відпочинок до «Цвьольфкіндера»? Чи трималася за татову руку, коли їхала потягом із Любека, чи втуплювала погляд у свої коліна або в інших дітей, як і ти, заплетених, напрасованих, із запахом відбілювача, крему для взуття, карамелі? Чи дзенькав у твоєму гаманці дріб’язок, коли ти розгойдувалася на Колесі, чи ховала своє обличчя у його сукняних вилогах, чи стояла навколішки на сидінні, дивлячись на воду і намагаючись побачити Данію? Чи боялася, коли гном хотів тебе обійняти, чи ставала твоя сукеночка шкарубкою у полудневу спеку, що ти казала, що відчувала, коли повз тебе пробігали хлопчаки, відбираючи одне в одного брилики, надто зайняті своєю справою, щоб звернути на тебе увагу?

Схоже, їй судилося завжди бути у чиємусь списку, він просто волів про це не думати, але в напруженому обличчі, у силуваній ході вона весь час носила своє зникнення, і якби він не потребував так сильно її захисту, то вчасно б побачив, наскільки вона неспроможна будь-що захистити, навіть їхнє занепале гніздечко. Ніяк не міг її розговорити — це все одно, що сперечатися з власним привидом десятирічної давнини, той самий ідеалізм, та ж підліткова лють — усе це колись його зачаровувало — жінка з характером! — але з плином часу він почав розпізнавати в цих рисах свідчення її впертості, ба навіть — хоч як це страшно визнати — жаги до самознищення…

Вона йшла у свій вуличний театр, щоразу думаючи, що більше не повернеться, але він про це нічогісінько не знав. На вулицях повно лівих і євреїв, ну і нехай, вони галасують, дивитися на них неприємно, але поліція не дасть їм волі, тож їй нічого не загрожує, аж поки вона сама у щось не вплутається… Коли вона вже пішла з дому, він якось під вечір трохи випив, дещо так сентиментально, а тоді й сам вийшов назовні, вперше і востаннє, сподіваючись, що примха Долі або гідродинаміка натовпу знову зведе їх докупи. Знайшов вулицю, повну світло-брунатних і зелених одностроїв, кийків, шкіри, транспарантів, що тріпотіли абияк, не розтягуючись, десятки цивільних у паніці. Поліцейський уже було замахнувся вдарити його кийком, Пьоклер відсахнувся, і кийок опустився не на нього, а на старого поруч, на якогось бородатого дідугана, невиправного троцькіста… Під час замаху Пьоклер помітив жили сталевого кабелю під чорною ґумою і ядучу усмішку на обличчі поліцейського, його вільна рука якось по-жіночому вхопилася за протилежну вилогу, шкіряна рукавичка на руці з кийком розійшлася на зап’ясті, а очі завагалися вже у найостаннішу мить, наче у них з кийком були спільні нерви і йому могло стати боляче від удару по черепу старого. Пьоклер гулькнув у підворіття, його нудило від страху. Прибули інші поліцейські, ніби танцюристи набігли: лікті притиснуті до боків, передпліччя під кутом вгору. Зрештою натовп розігнали брандспойтами. Ніби ляльки, по лискучій бруківці і трамвайних рейках ковзали жінки, товстий струміть води бив їх у животи й голови, цей брутальний білий вектор владарював над ними. Однією з них могла бути Лені. Пьоклер, тремтячи у підворітті, все це бачив і ніяк не міг наважитися вийти на вулицю. Потім думав про вуличну текстуру, про мережу жолобків поміж каменями бруківки. Єдине безпечне місце в мурашиному масштабі — втікати вуличками Мурахограду, коли підошви черевиків чорними громами гудуть над головою, а ви разом зі своїми повзучими сусідами по вуличному рухові мовчите, тулитесь одне до одного, прямуєте сірими і щораз темнішими вулицями… Пьоклер знав, як відшукати безпечне місце під дахом серед абсцис і ординат графіків: знайти потрібні точки, не бігати по самій кривій, не вилазити на високий камінь, тим самим виявляючи себе, але натомість терпляче йти за іксами й ігреками, Р (ат), W (м/сек), Ті (°К), завжди рухаючись під безпечним прямим кутом уздовж непомітних ліній…

Коли він час від часу починав марити Ракетою, іноді це була не сама ракета, а знайома вулиця у певному районі міста, у певному квадраті сітки, де було те, чого він нібито потребував. Координати він пам’ятав чітко, але вулиця постійно від нього тікала. Минули роки, Ракета досягла зрілості, ось-ось зможе злетіти, тож координати ці змінилися з картезіанських лабораторних х та у на полярну систему координат і далекобійності розгорнутої зброї: якось він укляк на підлозі в туалеті своєї мюнхенської квартири і зрозумів, що коли поверне обличчя відповідно до правильно заданого азимуту, його молитву буде почуто, він опиниться у безпеці. Був одягнений у халат золотисто-оранжевої парчі, у кімнаті — одне-єдине джерело світла. Потім він насмілився вийти у будинок, і хоча знав, що в усіх кімнатах сплять люди, мав відчуття цілковитої пустки. Пішов увімкнути світло, але, коли ще клацав умикачем, уже розумів, що в кімнаті і так світло, він просто все вимкнув, геть усе…

Нарешті-боєготова-А-4 до нього не підповзала, її завершення не стало переломним моментом… Та й сенс був аж ніяк не в цьому.

— Тебе використовують, щоб вбивати людей, — сказала йому Лені як могла дохідливо. — Це єдина їхня робота, і ти їм допомагаєш.

— Ми всі скористаємося нею, щоб одного чудового дня покинути Землю. Вознестися.

Вона засміялася: «Вознесіння» від Пьоклера?

— Настане день, — він чесно старався, — коли вбивати не доведеться. Кордони нічого не значитимуть, у нас буде весь відкритий космос…

— Ох, ти просто сліпий, — плюнула у нього його ж сліпотою, як робила це щодня, — сліпотою і «Kadavergehorsamkeit[412]», прегарним слівцем, яке він уже не уявляв сказаним іншим голосом…

[411] «Дванадцять дітей» (нім.) (прим. пер.).

[412] Рабська, сліпа (трупна) покірність, слухняність (нім.) (прим. пер.)

Перейти на стр:
Шрифт:
Продолжить читать на другом устройстве:
QR code

Новые книги

Смотреть все
Каракумы: заря цивилизации
Каракумы: заря цивилизации
[Научпоп]
АКАДЕМИЯ НАУК СССР Серия «Из истории мировой культуры» Вадим Михайлович Массон, Виктор Иванович Сарианиди КАРАКУМЫ: ЗАРЯ ЦИВИЛИЗАЦИИ Утверждено к печати редколлегией серии
0
Первый ящик снизу
Первый ящик снизу
[Детективы]
Детектив, в котором жизнь подчинена шахматным комбинациям. Современный Милан. Серия загадочных убийств происходит по ночам. Около каждого тела хитроумный преступник оставляет распечатку шахматной
0
Гимн шута XXVI
Гимн шута XXVI
[Боевое фэнтези / Бояръ-Аниме / Книги про волшебников / Попаданцы / Самиздат]
Книга двадцать шесть: Мечтаешь о силе Великого Воина или мощи Архимага? Призови Дух предка при помощи древнего ритуала! Только помни, что Судьба пошутить тоже любит. Так что "просьбу" она твою
0
В складках времени. Разговоры об истории
В складках времени. Разговоры об истории
[Государство и право / Научпоп]
Известный французский историк Патрик Бушрон задается извечно актуальным вопросом: в каких пространствах и сферах социальной и культурной жизни может проявляться политика? Он утверждает, что политика
0
Бандитский Запад. Маньяки, мафиози, грабители
Бандитский Запад. Маньяки, мафиози, грабители
[Исторический детектив / Триллер / Публицистика]
В книге собрана уникальная коллекция шокирующих и необычных криминальных историй, происшедших на Западе с 1811 года по 1996 год. Вас ждет захватывающее путешествие по страницам истории мировой
0
Ледоруб для Троцкого. Как мы ликвидировали «демона революции»
Ледоруб для Троцкого. Как мы ликвидировали «демона революции»
[Биографии и Мемуары / Публицистика / Военная документалистика]
В истории мировых и советских спецслужб эта операция занимает особое место: 21 августа 1940 года в Мексике агентом НКВД Рамоном Меркадером был убит один из самых зловещих вождей Октябрьской революции
0
Каменный пояс. Демидовы. Наследники
Каменный пояс. Демидовы. Наследники
[Историческая проза / Старинная литература: прочее / Советская классическая проза]
Талантливый тульский оружейник Никита Демидов получил в награду от самого Петра I уральские земли и заводы – так началась история богатейшей промышленной династии Демидовых, находчивых и
0
"Дом Зверя". Компиляция. Книги 1-5
[Зарубежная фантастика / Ужасы / Мистика]
«Дом чудовищ (Дом Зверя)» — мрачный и захватывающий хоррор о том, как легенды оживают в глубине заброшенного особняка в тихом американском городке Малакас‑Пойнт. Жители давно привыкли к слухам о
0
Музеефикация историко-культурного наследия России
Музеефикация историко-культурного наследия России
[Культурология / Документалистика]
Музеефикация, то есть превращение в музеи памятников, ансамблей, фрагментов среды со всеми входящими в нее движимыми и недвижимыми объектами, животным и растительным миром, существующими на этой
0
"Фантастика 2026-221". Компиляция. Книги 1-29
[Боевая фантастика / Попаданцы]
Очередной 221-й томик серии книг "Фантастика 2026", содержащий в себе законченные и полные циклы фантастических романов. В основе своей, романы включённые в эти сборники, есть эксклюзив, так как
1
Я буду ждать тебя в Париже…
Я буду ждать тебя в Париже…
[О любви / Современные любовные романы / Эротика, Секс]
Аня всегда была правильной во всех отношениях. В один миг измена мужа разрушила её идеальную жизнь как карточный домик.В попытках вернуть свою прежнюю жизнь Аня решается на авантюрное путешествие во
0
Пока, до завтра!
Пока, до завтра!
[Современная проза / Историческая проза]
Зимним утром в начале 1920-х годов на ферме в сельской глуши Иллинойса раздается выстрел. Убит мужчина по имени Ллойд Уилсон. Завязка, которая могла бы стать началом обыкновенного детективного
0

Самые популярные книги

Железный характер Кристианы Морли
Железный характер Кристианы Морли
[Любовная фантастика / Попаданцы / Классическое фэнтези]
Удар копытом лошади рушит блестящие перспективы дебютантки. По мнению общества, хромота испортила не только плавную поступь девицы, но и характер! Это ж надо умудриться — вместо монастыря или
38
Хорошая, плохая, грешная 3
Хорошая, плохая, грешная 3
[Попаданцы]
У Эвирейл Миардо нет ни единой свободной минутки на грусть и рефлексию! Да и когда? Столько дел, столько дел! Шахту выкопай, лавку открой, артефакты создай, эльфа за попу укуси... Ничего не
10
Хозяйка Тиховодья. Развод на краю болот
Хозяйка Тиховодья. Развод на краю болот
[Любовное фэнтези / Попаданцы]
- Двадцать четыре года, Веста. Наследника нет. Подпиши, и получишь Тиховодье. - А где это? - На краю Хляби. Тихо, сыро, никого. Утром я собирала клюкву в Мещёре и шагнула в болотное окно. Очнулась в
12
Последняя Гадина империи
Последняя Гадина империи
[Попаданцы / Бояръ-Аниме / Русское фэнтези / Самиздат]
Пятьсот лет назад я была прославленным зельеваром, матриархом и почтенной основательницей династии. А сегодня очнулась в теле изнеженной барышни на пепелище семейной усадьбы и обнаружила, что весь
7
Те, кто приходит в тишине
Те, кто приходит в тишине
[Альтернативная история / Попаданцы / Самиздат / Боевая фантастика]
Редкий бой бывает похож на предыдущий. Мы учимся. На своих и на чужих ошибках. Стараемся расти над собой. Противник – тоже. Он анализирует наши ошибки, учитывает остроумные решения. То есть
7
Имперец. Ранг 4. Воевода
Имперец. Ранг 4. Воевода
[Боевая фантастика / Боевое фэнтези]
Спасение цесаревича от пули принесло Александру титул, должность личного телохранителя и редкую магию стихий. Теперь он – правая рука наследника престола и командир его личного отряда особого
6
Измена. Я тебя (не) любил
Измена. Я тебя (не) любил
[Современные любовные романы]
— Как тебе… — слышу прерывистый голос подруги, — мой подарок в честь твоего дня рождения?По меньшей мере иду я в верном направлении. Но вот предчувствие не из лучших. Голос Светы перемешивается со
6
Петербургский врач 11
Петербургский врач 11
[Военное дело, спецслужбы / Медицина / Проза / Современная проза]
Вадим – хирург и микробиолог, попавший волей судьбы в Петербург 1904 года, в тело медицинского секретаря, работающего у богатого врача-мошенника. …Во дворах-колодцах тускло горят газовые фонари.
5
Развод. Я тебе ничего не должна
Развод. Я тебе ничего не должна
[Современные любовные романы]
- Скорее раздевайся, Ириша. Я до спальни не дойду. Прямо тут тебя сейчас... Охрипший от возбуждения голос мужа звучит в тёмной гостиной оглушительно громко. Не так я планировала начало
6
Наследник $$$ уровня Х
Наследник $$$ уровня Х
[Попаданцы / Книги про волшебников / Городское фэнтези / Самиздат]
Надо судить человека, прежде чем полюбил его, ибо, полюбив, уже не судят.
4
Возлюбленная ишхасса
Возлюбленная ишхасса
[Любовная фантастика / Попаданцы / Классическое фэнтези]
Когда рушатся все планы и надежды, что делать, если нет сил пойти и убивать врага? Что если все что у тебя есть только гостиница, работники и интриги конкурентов? Да ничего, жить дальше, разбираться
4
Замок над морем
Замок над морем
[Героическая фантастика / Любовное фэнтези]
Волны перемешивают гальку, жизнь перемешивает людские судьбы. Воины и рабы, дети Ардена и слуги Ириона, все равны перед вечностью. Казалось бы, все решено, расставлены фигуры и начата игра. Но
4

Самые комментируемые

Замок над морем
Замок над морем
[Героическая фантастика / Любовное фэнтези]
Волны перемешивают гальку, жизнь перемешивает людские судьбы. Воины и рабы, дети Ардена и слуги Ириона, все равны перед вечностью. Казалось бы, все решено, расставлены фигуры и начата игра. Но
4
Семья для брошенки. Вторая жизнь с нуля
Семья для брошенки. Вторая жизнь с нуля
[Любовная фантастика / Самиздат / Попаданцы]
Семь лет унижений, презрения и пустой постели. Герцог Дрейк Ашфорд объявил свою истинную жену бракованной и отправил в ссылку на Ольцег — умирать среди таких же «ненужных». Он думал, что сломал
22
Отбор невест, или Три орешка для темного
Отбор невест, или Три орешка для темного
[Любовная фантастика]
Каждая приличная драконица должна пройти отбор невест, иначе внукам у камина будет нечего рассказать. Так говорила моя маменька, а ей можно верить — за ее спиной аж четыре таких отбора! Так что я
14
Печать Забытой Эпохи
Печать Забытой Эпохи
[Любовная фантастика / Попаданцы]
— Скажи спасибо, что не оставил босой на улице, Верадель. Забирай свои проклятые северные руины и убирайся, — самодовольно бросил мне бывший муж, швырнув на стол бумаги о разводе. Он думал, что
24
Хозяйка Тиховодья. Развод на краю болот
Хозяйка Тиховодья. Развод на краю болот
[Любовное фэнтези / Попаданцы]
- Двадцать четыре года, Веста. Наследника нет. Подпиши, и получишь Тиховодье. - А где это? - На краю Хляби. Тихо, сыро, никого. Утром я собирала клюкву в Мещёре и шагнула в болотное окно. Очнулась в
12
Шахматистка. Выжить на Арене Смерти
Шахматистка. Выжить на Арене Смерти
[Любовное фэнтези / Попаданцы / Книги про волшебников / Самиздат]
Кто-то попадает в имбовых персов: Избранных, Тёмных властелинов и прочих крутых ребят. А я попала в тело бездарной адептки магической академии. Как она сюда поступила-то, без грамма магии? Неважно,
13
Пулеметчик Федя
Пулеметчик Федя
[Альтернативная история / Юмористическая фантастика / Попаданцы / Самиздат]
Пулеметчик — это не звание, это диагноз. Тридцать пять лет, пулемёт «Печенег», рукавица прилипла к раскалённому кожуху — и здравствуйте: июнь сорок первого, чужие двадцать два года, чужие руки,
9
Диагноз
Диагноз
[Самиздат / Детективная фантастика / Городское фэнтези / Юмористическая фантастика]
Некромантия в нашем мире давно стала такой же частью жизни, как радио, кино, телефоны и аэропланы. Но разве могла я подумать, что однажды приду наниматься на службу к лучшему некроманту столицы! Он —
17
Ведьма и Экзорцист. Второй шанс на жизнь
Ведьма и Экзорцист. Второй шанс на жизнь
[Детективы / Триллер / Любовное фэнтези / Фэнтези]
Приказ ясен: отравить Дерека вель Гранна. Последствия – костёр и пепел. Белладонна уже прошла этот круг, сгорела и получила второй шанс. Теперь она знает, что приказ – лишь верхушка заговора, в
4
Последняя Гадина империи
Последняя Гадина империи
[Попаданцы / Бояръ-Аниме / Русское фэнтези / Самиздат]
Пятьсот лет назад я была прославленным зельеваром, матриархом и почтенной основательницей династии. А сегодня очнулась в теле изнеженной барышни на пепелище семейной усадьбы и обнаружила, что весь
7
Железный характер Кристианы Морли
Железный характер Кристианы Морли
[Любовная фантастика / Попаданцы / Классическое фэнтези]
Удар копытом лошади рушит блестящие перспективы дебютантки. По мнению общества, хромота испортила не только плавную поступь девицы, но и характер! Это ж надо умудриться — вместо монастыря или
38
Хорошая, плохая, грешная 2
Хорошая, плохая, грешная 2
[Любовное фэнтези / Книги про волшебников / Попаданцы / Самиздат]
Новый Свет полон самых разных неожиданностей, как приятных, так и не очень. Новый Свет полон шикарных возможностей, только успевай их реализовывать. Новый Свет полон сильных мужчин и
11

Прямо сейчас читают

Тревожность – это нормально. Как устроена тревога, почему она полезна и когда она вредит
Тревожность – это нормально. Как устроена тревога, почему она полезна и когда она вредит
[Психология]
Как превратить тревогу из врага в союзника, который помогает ориентироваться в сложном мире? Подход, сочетающий научную строгость с практической мудростью для тех, кто устал от бесконечных
0
Крымская война на окраинах Российской империи
Крымская война на окраинах Российской империи
[Исторические приключения / Военная документалистика]
Крымская (Восточная) война 1853–1856 гг. традиционно ассоциируется в первую очередь с событиями героической обороны Севастополя. Но военные действия были не только в Крыму. Ожесточенные бои, в
0
Любовь под наркозом
Любовь под наркозом
[Современные любовные романы / Любовные детективы / Короткие любовные романы]
От его взгляда у меня дрожат коленки и заплетается язык. Наверное, дело не только в том, что я сейчас лежу под наркозом, а он следит за моим пульсом. Проклятье в том, что этот красивый мужчина – мой
0
Арахнид
Арахнид
[О любви / Любовные детективы / Любовная фантастика / Классическое фэнтези]
Спустя два года после побега из Лондона мир Алины Лис все еще хрупкий и опасный, но теперь у нее есть цель и то, о чем она не могла и мечтать, – дом и настоящая семья. Она бежала от чудовища и
0
Не даться красному дракону!
Не даться красному дракону!
[Любовная фантастика / Самиздат / Попаданцы]
У факультета попаданцев есть негласные правила: 1. Не заводить фамильяров – за них штраф в годовое жалованье адепта. 2. Не выходить из комнаты ночью – профессора выгуливают умертвий, и адепт
0
Небесный всадник. Том 6
Небесный всадник. Том 6
[Самиздат / Попаданцы / Героическая фантастика]
Кажется, последнее приключение должно было окончательно отбить любое желание вновь соваться в события давно забытых дней. Будто сама история решила откупиться от назойливого человека, подарив ему и
1
Ангел для Беса
Ангел для Беса
[Любовные детективы / Короткие любовные романы]
Меня подставил мой парень. Он обманным путем сбежал и оставил меня среди своры бандитов в качестве залога. Но кто мог подумать, что один из них положил глаз на меня и захотел заполучить меня себе?
0
Любовь, которая имеет право на второй шанс. Книга 1
Любовь, которая имеет право на второй шанс. Книга 1
[Любовная фантастика / Самиздат / Классическое фэнтези]
– Губу закатай, сволочь светлая. Я никогда не свяжусь с таким, как ты. И вышла из комнаты, перед этим вышибив дверь с помощью магии. Всё, хватит с меня этих светлых. – Всё равно ты будешь
0
Сталинский план преобразования природы и его осуществление на Южном Урале
Сталинский план преобразования природы и его осуществление на Южном Урале
[Документалистика / История / Научная литература: прочее]
Данная исследовательская работа посвящена сталинскому плану преобразования природы. Это система политико-хозяйственных мероприятий послевоенного времени, направленная на увеличение урожайности,
0
Золотое сечение родительства. Как вырастить здорового ребенка и не потерять себя
Золотое сечение родительства. Как вырастить здорового ребенка и не потерять себя
[Эротика, Секс / Педагогика / Психология]
Каждый родитель хоть раз ловил себя на мысли: «А вдруг я что-то делаю не так?» Каждый сомневался в своих действиях, порою винил себя за усталость, чувствовал себя недостаточно хорошей матерью или
0
Собрание сочинений. Том 8. 2013–2015
Собрание сочинений. Том 8. 2013–2015
[Современная проза]
«Любовь в эпоху перемен» – это роман о романах – о нежных и сложных отношениях главного героя Геннадия Скорятина, редактора влиятельного еженедельника «Мир и мы», с тремя главными женщинами его
0
Огненный лес
Огненный лес
[Военная документалистика / О войне]
В трудные для нашей Родины годы Великой Отечественной войны десятки и сотни тысяч славных советских патриотов по зову Коммунистической партии развернули всенародную партизанскую войну в тылу врага.
1